Аэропорт никогда не спит. Ночью жизнь в нем лишь едва притихает. Нина прошла паспортный контроль и оказалась в зоне вылета. Обычно она любила время перед полетом: мысленно ты уже в другой части мира и предвкушаешь радость от путешествия, как ребенок, который смотрит на нарядные коробки под елкой и ждет, когда же настанет время их распаковать.

Однако сегодня чувство праздника не приходило. Без Марка поездка теряла свою привлекательность. Нина привыкла путешествовать с ним. Коротая время перед полетом, они бродили по магазинчикам, покупали что-нибудь в такс-фри, не потому что это было нужно, а скорее для поддержания традиции. В последнее время традиционной стала пара бутылок виски…

Нина постаралась об этом не думать. Почему в голову лезет негатив? Ведь было так много хорошего. Но хорошее почему-то не вспоминалось. Она прошла мимо такс-фри. Бросила взгляд на часы. Начало шестого. Марк наверняка уже за рабочим столом. Он говорит, это самое продуктивное время. Нина не помнила, чтобы он изменял своему распорядку. Наверное, должна упасть комета Галлея и Земля сойти с орбиты, чтобы Марк пропустил священные утренние часы. Она достала телефон и открыла список контактов. Марк значился в нем под буквой А, чтобы всегда оставаться на первом месте.

Нина несколько мгновений размышляла, стоит ли нажимать кнопку вызова, а потом убрала телефон в сумочку. Время до восьми священно. Марк не любит, когда прерывают творческий процесс.

Пройдя мимо светящихся витрин, Нина уперлась в стеклянную стену, за которой стояли гигантские крылатые птицы. Марк боялся летать. Именно поэтому они никогда не бывали ни в Америке, ни в Юго-Восточной Азии. Максимум, на что он решался, – это два-три часа лета до какого-нибудь уголка старой доброй Европы, и то накачивался алкоголем.

Мысли снова вернулись к отправной точке. В последнее время, думая о Марке, Нина все чаще вспоминала бутылку виски и все реже – незабудки в ноябре.

Она прошлась вдоль кресел, где, подложив под голову рюкзаки, досыпали в ожидании рейса транзитники, и снова вышла на торговую аллею. Киоск печати был уже открыт. Со вчерашнего дня ничего не изменилось. Не произошло извержения Везувия, не затонул новый «Титаник». Мир пресытился скандалами. Чтобы удержать внимание толпы, шакалам из СМИ постоянно требовалась свежая кровь, но снимки Марка были по-прежнему на первой полосе.

Нину снова кольнуло сомнение, правильно ли она делает, оставляя его одного на пике скандала. Она, как никто другой, знала, насколько Марк чувствителен к любому негативу в свой адрес, а в последнее время на него буквально обрушилась лавина: ругательная статья на «Дзене», травля в прессе.

Она решительно достала мобильник.

…Марк заснул только под утро. Его разбудил телефонный звонок, и тотчас плацебо сновидения сменил кошмар реальности: Нина… узнала… это конец.

Руки так дрожали, что палец не сразу попал на зеленую кнопку. Наконец он услышал голос с хрипотцой, который узнал бы из миллиона.

– Доброе утро. Оторвала тебя от работы?

– Что-то случилось? – сумел выдавить из себя Марк, в ужасе ожидая ответа.

– Захотелось поговорить перед долгим полетом. Я знаю, что ты не любишь, когда тебя отрывают…

– Нет-нет, тебя я готов слышать в любое время. Я очень рад, что ты позвонила, – искренне заверил он.

Судя по всему, Нине еще не доложили о его похождениях, но облегчение было условным: казнь не отменили, только отсрочили.

– Ты еще не улетела, а я уже соскучился, – добавил Марк.

У Нины в горле стоял ком. Марк вовсе не самовлюбленный эгоист, как считает Татьяна. Он тонкий и очень ранимый. Как-то он сказал: «Чтобы создавать настоящие книги, писатель должен быть человеком без кожи». Зачем только она согласилась на эту поездку?!

– Я волнуюсь. Обещай, что не наделаешь глупостей. – Она запрокинула голову, чтобы не текли слезы.

– Ты плачешь? – скорее внутренним чутьем, чем по голосу понял Марк.

– Нет. Хотя зачем я лгу? Да, я хочу быть с тобой. И я очень боюсь.

Марк слушал ее сбивчивую речь и думал о том, что Нина даже не представляет, в каком страхе живет он сам. За последние четыре дня он исчерпал лимит отпущенных ему глупостей. Его прекрасная жизнь превратилась в руины. Возможно, это последний разговор с Ниной, которая его еще любит.

– Не беспокойся. Все позади, – сказал он, хотя сам не верил в свои слова.

Хоррор, главным героем которого он оказался, еще не был дописан до конца. Он выставил стерву, которая отравляла ему жизнь, но это не решало проблемы. За спиной Музы маячил Тихон. Кто бы мог подумать, что под личиной бывшего друга таится прожженный интриган? Занятый своими мыслями, Марк попросил:

– Послушай, если тебе позвонит Тихон, не обращай внимания. По-моему, у него сдвиг по фазе.

– Почему он мне должен звонить? – удивилась Нина.

Марк запоздало сообразил, что это довольно странная тема для разговора перед расставанием с любимой женщиной, и постарался выпутаться:

– Мало ли что ему взбредет в голову. Я тут его встретил в магазине. После того как от него сбежала Сима, у него вообще крыша поехала. Ему всюду мерещится адюльтер.

– Марк, Тихону плохо. Просто пойми и прими. А ваша глупая ссора – это бодание молодых бычков. Да, ему не хватило такта. Не стоило обсуждать твой роман прилюдно. Но ты ведь его знаешь – душа нараспашку. Он хотел тебе добра.

Да уж, добрый самаритянин. Лживый и лукавый. Волчара в картонной маске кролика. Марк даже помыслить не мог, до какой низости может дойти этот Иуда.

Однако, как ни крути, злиться нужно на себя. Марк до сих пор не понимал, как позволил втянуть себя во всю эту грязь.

Нина увидела идущего к ней Завьялова и пожалела, что не нашла более укромного уголка.

– Марк, я не могу больше говорить.

– Подожди. Пожалуйста, не отключайся! – взмолился Марк, цепляясь за ниточку разговора, точно за страховочную лонжу.

– Мне пора.

– Лысый появился на горизонте? – догадался Марк.

– Да.

– Не позволяй ему за тобой волочиться.

Марк не смог удержаться от этой реплики, хотя понимал, что потерял право на Нинину верность.

– Не сходи с ума. Завьялов для меня всего лишь работодатель.

– Я хочу, чтобы ты была со мной, – сказал он, вложив в эти слова гораздо больше, чем в «до свидания» перед полетом.

– Марк, не мучь меня. Я вернусь меньше чем через неделю. Умоляю тебя, ни во что не ввязывайся! И пожалуйста, воздержись от алкоголя… и от всего остального, – добавила она.

– Тебе не о чем волноваться. Я обещал Проклову прислать роман на этой неделе. Так что я с дачи ни ногой, клянусь.

– Я тебя люблю, – шепнула Нина и отключилась.

Разговор прервался так скоро… Марк откинулся на подушки и посмотрел на половину кровати, где обычно спала Нина. Дичь какая-то! Он на даче, в пустой спальне, а Нина собирается в полет с мужиком, который, как подросток, тайком фотографировал ее и потом наверняка разглядывал на досуге.

«”Плейбой” смотри, Казанова недоделанный!» – сердито подумал Марк.

Он лежал, тупо уставившись на висящую картину. Париж под дождем. Слегка размытые очертания зданий на Елисейских Полях. Призрак Эйфелевой башни вдалеке. И на пустынной улице удаляющаяся парочка под одним зонтом, где им не тесно.

Марк помнил, как они купили эту картину на Монмартре. Он тогда еще упирался. Местные умельцы штампуют такие пейзажи сотнями. Не хотелось тащить в дом дешевую поделку, но Нина возразила, что сувенир – это прежде всего воспоминание. Неважно, сколько копий картины разлетелось по миру. Зато они будут смотреть на нее и думать, как когда-то гуляли по Монмартру, ели жареную картошку из одного пакета прямо на улице…

Нина, как всегда, оказалась права. Повторится ли когда-нибудь такое волшебство? Или оно навсегда ушло из их жизни?

Прежде чем сесть за работу, Марк открыл почту. Пока Нина была на подхвате, он манкировал повседневными делами, но теперь приходилось самому разбирать завалы, чтобы в потоке писем не потерять ничего важного. Он безжалостно удалил рассылки, которые удивительным образом множились, только успевай отписываться. Приглашения, просьбы – все это могло подождать. Письмо от кого-то неизвестного… тема – «билеты». Он ничего не заказывал. Может, Нина? Она любит ходить по театрам. Но почему письмо пришло на его адрес? Заинтригованный, Марк открыл послание:

«Сегодня наш последний день. Если хочешь во всем разобраться и поставить точку, прилетай в Мадрид. Жду тебя в четыре часа в ресторане “Ботин” на улице Кучильерос».

К письму прилагался билет на рейс Iberia lines, вылетающий через четыре часа, и обратный, на следующий день.

Регистрация на рейс начинается через час. Времени в обрез, только-только добраться до аэропорта. Несмешная шутка. Что эта стерва себе воображает? Что он готов по первому зову сорваться и нестись куда угодно в ожидании сомнительных утех? И почему вдруг Мадрид? Московские заведения ее уже не удовлетворяют?

Марк сердито отправил письмо в корзину и вдруг подумал, что, отказавшись, только усугубит проблему. Муза обещала помочь ему во всем разобраться.

Черта с два! Затащит в постель, вот и вся разборка.

А почему обязательно надо с ней спать? У него что, совсем голова отключается? В конце концов, он должен самому себе доказать, что не является рабом своего члена. И потом, это все-таки какая-никакая надежда, что удастся выбраться из этого кошмара. Все лучше, чем сидеть под дамокловым мечом, ожидая казни.

Марк вернул письмо во входящие и вызвал такси. Клятвенное обещание «ни шагу с дачи» было забыто быстрее, чем он успел выпить чашку чая. Пяти минут хватило, чтобы бросить в дорожную сумку загранпаспорт, чистую рубашку и зарядку для телефона. Подумав, он прихватил ноутбук в надежде, что в самолете завершит последнюю главу.