Марк проснулся, оттого что замерз, и не сразу осознал, почему спит на полу, на кухне в городской квартире. Тело ломило, как будто его всю ночь черти гоняли, что было не так уж далеко от истины. Постепенно безрадостная картина предшествующих событий проступила из тумана. Заправленная в проектор памяти, кинолента ночных похождений современного классика в мельчайших подробностях повествовала о греховных утехах и их постыдных последствиях.

Когда Нина забрала его из полиции, от усталости и потрясения он был точно под наркозом и не до конца осознавал чудовищность происшедшего. Теперь анестезия отошла, и ночная вакханалия приобрела фантасмагорические черты.

Разбитая витрина была наименьшим грехом из тех, что он совершил прошлой ночью. Как можно настолько потерять рассудок, чтобы, забыв страх и стыд, изображать в кабинете библиофила Клинтона с Моникой Левински? Счастье, что их не застали за непотребством. А вдруг это попало на камеру? Карьера порнозвезды Марка не привлекала. По спине поползли мурашки.

Мало того, после, в машине, он взял Музу силой, грубо, солдафонски. Его не мучили угрызения совести перед этой шлюхой. Она сама его спровоцировала. Но перед Ниной оправданий ему не было. Он не пай-мальчик, которого изнасиловала злая тетя. На этот раз он изменил без каких-либо экивоков, и это выжгло в душе клеймо, которое мучило и пекло изнутри.

Марк чувствовал себя больным. Чтобы хотя бы относительно привести себя в норму, он еще раз принял душ и тщательно побрился. Побрызгавшись одеколоном, он посмотрел на человека в зеркале.

Они с Ниной всегда были предельно откровенны друг с другом. Впрочем, у него не возникало повода лгать. Нина была едва ли не единственным человеком, с кем он мог быть самим собой. Она принимала его таким, как есть, с его тщеславием, больным самолюбием, вспыльчивостью… Оказалось, это лишь вершина айсберга. Он и сам не подозревал, какое похотливое чудовище таится под маской успешного писателя.

Марк – мрак. В этом точно что-то есть…

Полный раздрай. Но от себя никуда не деться. Ему придется сосуществовать со своим темным эго. Но станет ли терпеть его падение Нина? Слишком гордая, слишком красивая, слишком преданная, слишком совершенная…

По пути из полиции домой она была на взводе и пошла по ложному следу, но он был уверен, что в следующий раз его детский лепет про работу над новым романом, ощущения и прочие благоглупости ее не обманут. Она достаточно хорошо его знает, чтобы прочитать порно между строк.

Марк не мог смотреть ей в глаза. Может быть, потом, когда-нибудь, но сегодня встречаться с Ниной было невозможно. Он чересчур погряз в грехе. Должно пройти время, прежде чем он сможет обнимать роскошное тело и целовать желанные губы, не чувствуя, что оскверняет ее чистоту. Сколько дней, недель, месяцев понадобится, чтобы залатать утлую лодчонку его надежности, разбитую о рифы безрассудства? Возможно, на это уйдет целая жизнь, но сейчас он был рад и недельной отсрочке. Сама судьба послала Нинину командировку, давая ему возможность хоть как-то привести мысли в порядок.

Надо уехать, прежде чем Нина вернется. Марк поспешно оделся и набросал записку. Коротко, телеграфным стилем: «Не волнуйся. Поехал на дачу. Кажется, не выключил электричество». Предлог был так себе, но лучшего найти не удалось.

Взяв запасные ключи от машины, Марк спустился в гараж. К счастью, «Лендровер» практически не пострадал. Немного погнулся бампер, и на металле остались царапины от осыпавшегося стекла, но это поправимо. Нина позаботилась о том, чтобы вызвать эвакуатор и доставить автомобиль домой. Она продумывала все до мелочей. С ней он был как за каменной стеной, а без нее – беспомощным и бескрылым. Какой бес толкнул его в тот злополучный дождливый вечер переться на дачу?

Замок приветливо пикнул. Марк сел на водительское сиденье, но медлил заводить мотор. Ехать без прав опасно. Можно напороться на патруль, а в его положении лишнее столкновение с органами правопорядка нежелательно. Однако из двух зол выбирают меньшее. Никакие штрафы и наказания не шли в сравнение со страхом разоблачения.

Марк полез в бардачок за салфеткой и с удивлением обнаружил там права. Обычно он держал их при себе. Когда и зачем он оставил документы в машине? Впрочем, неважно. Он воспринял находку как знак свыше. Значит, он все делает правильно.

Погода благоволила. Осеннее солнце решило побаловать землю своим появлением. Оно искоса глядело вниз. Некогда горячие лучи больше не согревали. Жар был растрачен летом, но прежде чем землю накроет холодное дыхание зимы, солнце еще успеет подарить ей сострадательно-целомудренный поцелуй старости.

Казалось, с того момента, как пьяный Марк уехал в дождливую ночь, минули месяцы, хотя на самом деле прошло всего три дня. Он многое бы отдал, чтобы отмотать время назад. Примерный возлюбленный и успешный автор ехал на автопилоте, встроившись в изнурительно медленный поток машин. Прежний Марк терпеть не мог ездить в пробках, но нынешнего не раздражала черепашья езда. Снявши голову, не жалеют о модельной стрижке. Мелочи его больше не волновали. Красный глаз светофора заставил ползущие автомобили остановиться.

Марк притормозил рядом с киоском печати. На стойке были выставлены самые популярные издания. В центре красовалось его фото – расхристанный, небритый, в наручниках. А рядом заголовок крупным шрифтом: «В поисках вдохновения. Известный писатель крушит витрины».

Мелькнула мысль припарковаться и купить свежий номер газеты. Но зачем? Что изменится, если он прочитает размышления на тему своих грешков? Все это детский лепет по сравнению с правдой. Ни у одного бульварного писаки не хватит воображения, чтобы представить ночные эскапады неприступного и непорочного секс-символа. Марку вдруг стало смешно.

Нервное напряжение выплеснулось хохотом. Марк смеялся, почти задыхаясь, со всхлипами. На глазах выступили слезы, а он все не мог остановиться.

«Я схожу с ума», – подумал он скорее со смирением, чем с тревогой. Как всегда, его спасла Нина. Телефонный звонок и ее имя на экране заставили смех захлебнуться.