День был долгим и парадоксальным в своем безумии. Марк гордился тем, что является хозяином своей жизни и всегда держит события под контролем. И вдруг в механизме здравомыслия произошло короткое замыкание. Всего за сутки он натворил кучу глупостей и несуразностей. Самой колоссальной была ссора с Ниной. С нее все и началось. Чего ради он пьяный поперся за город? А потом бес попутал подобрать эту странную девицу. Почему он сидит с ней на даче, хотя всей душой и телом жаждет находиться рядом с любимой женщиной?

Марк хотел позвонить Нине, но вспомнил про чертово собеседование и решил дождаться ее звонка.

Он сел и почувствовал, что в заднем кармане что-то мешает. Блокнот на пружинке. Наивная Муза. Она думает, что писатели по старинке заносят мысли на бумагу. Кто будет тратить время на расшифровку каракулей, когда есть диктофон? Марк уже забыл, когда в последний раз писал от руки, разве что на автограф-сессиях. Он собирался забросить блокнот куда-нибудь подальше, в нижний ящик стола, но передумал. Потом ведь и не вспомнишь, откуда он взялся, а с ним связано целое приключение, «ограбление» супермаркета. Он не мог сдержать улыбки. Старания Музы явно заслуживали того, чтобы сделать в блокноте пару заметок.

Как там она сказала: писатели ищут острых ощущений? Марк был исключением. Он предпочитал не искать приключения на свою голову, а подглядывать за другими, ловить чужие переживания и, перестрадав их внутри себя, отдавать на суд читателя. Сегодняшний день был не в счет. Такого заряда адреналина он давно не получал. Было бы величайшей глупостью не заархивировать эти эмоции на будущее. Как говорил университетский профессор философии, лучшая память – это карандаш.

У Марка была профессиональная привычка хранить пришедшие в голову мысли. В компьютере имелась особая папка с пометкой «Наброски», куда он сбрасывал лаконичные описания, метафоры, идейки. При необходимости несколько скупых фраз или пара удачных словосочетаний могли стать триггером – и из них рождалась целая сцена.

В том, чтобы делать пометки от руки, был свой ретрошарм. Чистый блокнот выглядел неприлично девственным. Марк прикрыл глаза, на несколько мгновений погружаясь в атмосферу пустынного пляжа в осенний день. Спрессованные чувства уместились в пару обрывочных фраз:

Глупо злиться на людей за то, что они не оправдали ваших ожиданий. Виноваты вы, что ждали от них слишком многого.

Эмоции – топка для творчества. Сильные дают яркое пламя, а слабые едва коптят, пока костерок вдохновения не погаснет совсем.

Марк еще не представлял, для чего они пригодятся, но он был доволен. Сегодняшний день был совсем не пустым.

С чувством выполненного долга Марк спустился в гостиную и разжег в камине огонь. Созерцание пламени успокаивало и приводило мысли в порядок. Он любил смотреть, как рыжие язычки пугливо хрустят бумагой для растопки и робко выпрыгивают из-под сложенных домиком дров, словно крадут стыдливые поцелуи.

Постепенно пламя набирало силу и смелело. Ласки огненных языков становились все более дерзкими. Робкие лобзания уже не могли удовлетворить растущего аппетита огня. Он неистово набрасывался на грубые чурки, воспламенял их своим жаром, превращал в сгусток чистой энергии. Простые деревяшки вспыхивали от его пылких прикосновений и горели в экстатическом исступлении, возомнив себя ровней огненной стихии. В миг триумфа не существовало ничего: ни прошлого, ни будущего – только испепеляющая жертвенность настоящего.

Смертельный танец пламени завораживал. Огонь любил с одержимостью приговоренного. Принося жертву Гефесту, он все превращал в угли, и вот уже вместо пылающих дров под ним лежали мертвые головешки, а он еще не насытился и тщетно пытался воскресить угасающий пыл, но был бессилен вдохнуть жизнь в обугленные останки губительной страсти. По головням судорогой пробегали сполохи и гасли. Огонь умирал. Его испепеляющая любовь была яростной и недолгой.

Марк не заметил, как задремал. Ему снилась Нина. Они занимались любовью. Он не видел эротических снов с подросткового возраста, когда, как и всякий мальчишка, мечтал о недоступных утехах. Пубертатный период давно прошел, Марк мог исполнить любую блажь наяву, но сейчас Нина пришла к нему в грезах. Он ласкал роскошное тело. Нина трепетала от его прикосновений. Он пощекотал языком ямочку у нее на шее и стал медленно продвигаться вниз. Губы прокладывали дорожку из поцелуев между грудями с упругими сосками к пупку…

Внезапно кто-то резко потряс его за плечо. Марк вынырнул из сновидения и не сразу понял, что происходит. Вместо Нины перед ним стояла страшненькая белобрысая веснушчатая девица.

– Просыпайся! В это время спать вредно, – сказала она.

В памяти всплыл сумасшедший день, и Марк вернулся в прозу действительности.

«Интересно, она заметила мое возбуждение?» – подумал он, чувствуя себя как школьник, застигнутый за активным разглядыванием порножурнала. Современный классик испытывал неловкость, точно Муза стала свидетельницей чего-то интимного, что принадлежало только им с Ниной. Хотел бы он знать, как выглядел со стороны, пока спал. В любом случае хорошо, что гостья разбудила его до того, как наступила кульминация. Тогда в содержании сна точно не осталось бы никаких сомнений – и сцена пробуждения была бы куда более постыдной. В паху ныло от неудовлетворенного желания. Боже, до чего же он скучал по Нине!

– Сейчас нельзя спать. Голова будет болеть, – повторила Муза.

Похоже, у него были другие причины для головной боли. Марк встал и прошел на кухню, чтобы остатки сновидения выветрились окончательно. Бросив в стакан несколько кубиков льда, он вернулся в гостиную, достал из бара бутылку и плеснул пару глотков виски, превратив кусочки льда в слитки янтаря.

– Тебе не надо пить, – сказала Муза.

Марк усмехнулся. Почему все женщины считают своим долгом его воспитывать? Взгляд упал на лежащий на диване блокнот.

– Давай договоримся так: ты не воровка, а я не алкоголик. То, что случилось вчера, не правило, а исключение. И закроем эту тему.

– Как скажешь.

Со вчерашнего дня эта фраза рефреном звучала в их разговорах, точно заезженная пластинка. Впрочем, Муза была не в том положении, чтобы качать права.

– Расскажи лучше о себе, – попросил Марк. – Я ведь про тебя ничего не знаю.

– Чего там рассказывать, – отмахнулась Муза.

– Чем занимаешься? Должно же у тебя быть какое-то дело, помимо путешествия автостопом. Ты где-то училась или работала?

– Если ты имеешь в виду, отсиживала ли я на службе от звонка до звонка, то почти нет. Но работа бывает разная.

– Например?

– Я помогаю людям, если я им нужна.

– Как это понимать? Сезонный рабочий или… – Он многозначительно замолчал, оставив слова «девочка на час» недосказанными, но Муза его поняла.

– По-всякому. Иногда человеку нужно именно это, чтобы раскрепоститься.

Значит, все-таки ночная бабочка. Более идиотской ситуации не придумаешь! Он приютил у себя проститутку. Мало того, он при ней чуть не кончил во сне. Вот тогда она точно решила бы, что ее услуги здесь необходимы.

Голос Марка прозвучал излишне резко:

– Давай проясним раз и навсегда. Я не сплю с девочками по вызову. У тебя есть комната с отдельной ванной. К моей спальне даже близко не подходи.

– Ты думаешь, я продажная женщина?

– А разве нет?

Она помотала головой:

– Ты не понимаешь.

– Тогда объясни.

– Это невозможно объяснить. Когда-нибудь ты сам поймешь.

Марк зевнул. Он устал, и ему было не до игры-угадайки. Все, чего он хотел, – поговорить с Ниной и завалиться спать.

– Пожалуй, я пойду отдохну. Не забудь погасить свет.