На МКАД, как всегда, была пробка. Машины тащились со скоростью пешехода. Наконец «Лендровер» съехал на боковую дорогу и покатил по золотому тоннелю. Осенняя слякоть только началась. Деревья еще не сбросили парадных нарядов, но шевелюра берез заметно поредела. Сквозь ярко-желтые кроны просвечивало серое небо.

– Тут красиво, – заметила Муза и кивнула на развилку: – А что там?

– Водохранилище. Кстати, в «Жизни пунктиром» встреча произошла именно там.

– Правда? Давай доедем. Интересно посмотреть, – загорелась Муза.

Ее детский энтузиазм заражал. Почему бы нет, подумал Марк и свернул с шоссе. Машина запрыгала по ухабам. Дорогу развезло. Никому не приходило в голову проложить здесь асфальт, хотя летом были толпы желающих посидеть в хорошей компании у воды.

Миновав липовую аллею, они выехали на поле. Трава пожухла, изумрудные тона уступили место охристым. Доехав до тупика, Марк заглушил мотор.

За сосновым бором тускло отсвечивала свинцовая поверхность водохранилища.

Муза выскользнула из машины и побежала с откоса вниз. Марк вышел следом, нажал на кнопку замка и обстоятельно проверил, заперты ли дверцы. Вокруг не было ни души, но осторожность не помешает. Пока он, не торопясь, выискивал на тропинке места посуше и спускался к берегу, Муза сбежала к воде, сбросила кофту, стянула через голову платье и с разгона плюхнулась в ледяное озеро, подняв завесу брызг.

– Что ты делаешь?! – крикнул Марк.

– Хочу сплавать. Присоединяйся.

– Ты с ума сошла?! Сейчас не лето.

– Разве писатели не ищут новых ощущений? Ну давай! Вдруг тебе это пригодится?

– Зачем?

– Мало ли. Может, твой герой очутится в ледяной воде. Будешь знать, каково это.

– Ну уж нет. Я постараюсь, чтобы с ним такого не случилось.

– Как знаешь.

Она размашисто поплыла от берега. Подавив раздражение, Марк присел на бревно. Оно оказалось влажным. Брюки тотчас промокли. Он чертыхнулся, встал и вдруг заметил, что Музы нет.

Марк заволновался. Что с ней? Почему не выныривает? Может, ногу свело от холода? Но тогда бы она позвала на помощь. Не могла же она утонуть тихо, как топор. Он вглядывался в идеально гладкую поверхность воды, а мозг тщетно искал объяснения исчезновению девушки. В голове некстати всплыл жуткий случай, когда тренированный пловец ударился головой о камень, потерял сознание и уже не мог всплыть.

Марк отринул эту мысль. Такого не могло произойти. Только не сейчас и не здесь. Несчастные случаи всегда происходят на соседней улице. Муза вынырнет. Непременно. Скомканная одежда лежала на берегу в ожидании хозяйки. Все обойдется. А если нет?

Марка пробрала дрожь. Время шло. Тревога нарастала. Зачем он позволил этой сумасшедшей плавать в ледяной воде? Если бы можно было отмотать пленку событий назад, но жизнь не позволяет делать дубли.

Что делать? Сознание словно раздвоилось. Одна часть понукала броситься на помощь, а другая взывала к благоразумию. Спасатель из него никакой. В мокрой одежде он сам пойдет ко дну. Да и где искать эту чертову девчонку?!

Марк впал в ступор, не в силах выбрать, какое из двух зол худшее. В какофонию переживаний, едва не взрывающую разум, влилась горькая нота вины. Он отчетливо осознал, что своим бездействием может убить девушку. Или уже убил.

Беги! Приказал здравый смысл. А на задворках подсознания юркой змейкой проскользнула подлая мыслишка: безродную девицу без определенного места жительства никто не будет искать. Когда ее выловят, никто не свяжет утопленницу с популярным писателем.

Довод, казавшийся таким рациональным, вдруг резанул фальшивой нотой.

К черту здравый смысл! К черту логику! К черту воспаление легких!

Марк на ходу сбросил туфли и ринулся к воде в надежде, что еще не все потеряно. Он был уже у кромки, когда над поверхностью показалась голова Музы.

Она вынырнула и шумно втянула воздух. От облегчения ноги у Марка подкосились, он снова опустился на сырое бревно. Мокрый зад окончательно привел его в чувство. Марк вскочил и гневно закричал:

– Ты что себе позволяешь? Я думал, ты утонула.

– Чего ты так возбудился? Я была под водой не больше минуты.

Это была самая длинная минута в жизни Марка. За это время он успел ощутить целую гамму чувств: от легкого беспокойства до парализующей паники, от желания сбежать поджав хвост до дурацкого героизма. Он ведь как идиот готов был броситься в ледяную воду ради спасения этой дуры.

– Я могу задерживать дыхание и дольше, – похвалилась Муза. – Показать?

– Безмозглая идиотка! Ты хоть представляешь, что я пережил?

– Говорят, писатели всегда ищут острых ощущений. Разве нет?

У Марка скулы свело от злости. Эта хамка просто издевалась.

– Вылезай сейчас же! – крикнул он.

Муза вылезла из воды. Марк поперхнулся и замолчал. На ней были только застиранные хлопчатобумажные трусы. Маленькие, как у греческих статуй, груди не нуждались в лифчике. Бледная кожа посинела и покрылась пупырышками.

Не пряча своей наготы, Муза отжала мокрые волосы. Похоже, девица была совсем без комплексов. Ни одна женщина не стала бы раздеваться перед мужчиной, если на ней трусы с растянутой резинкой. Когда она стала их беззастенчиво стягивать, Марк автоматически отвернулся и заторопился к машине.

Он не был ханжой. До Нины у него было достаточно любовных приключений, и он видел много обнаженных женских тел, но в том, чтобы глазеть на маленькое тельце с посиневшими ляжками, было что-то извращенное.

Через пару минут Муза забралась на пассажирское сиденье. Она была в своем неизменном платье и в бабушкиной кофте. Отжатые трусы держала в руке.

Марк встретил ее молчанием. «Лендровер» снова покатил по колдобинам. Марк пытался отвлечься, но в голове назойливо вертелась мысль, что под платьем у Музы ничего нет. Если она надеялась этим вызвать его вожделение, то просчиталась. Она была последней в списке женщин, с которыми он мог бы переспать. Но зажатые в кулаке трусы и голые ляжки противно засели в мозгу, словно жвачка в волосах.

Мерное постукивание отвлекло Марка. Он притормозил и вылез из машины. Одно колесо заметно спустилось. Охромевший «Лендровер» слегка просел на сторону. Ехать дальше было нельзя.

Марк пнул проколотую шину. Чего вдруг он повелся на дурацкую идею свернуть к водохранилищу? Чтобы взбалмошная девица нырнула в ледяную воду, а потом щеголяла без штанов?

– Что случилось? – выглянула Муза.

– Спустило колесо. Теперь придется ждать, пока приедут из сервиса.

Он полез за мобильником. В кармане его не оказалось.

– Посмотри телефон в машине.

– Он на журнальном столике в доме.

– Что?! Я его забыл? Почему ты мне не напомнила?

– А зачем? Разве ты ждал звонка?

– Нет, но нельзя же выходить из дома без телефона. Вот теперь попали в переплет. Дай мне свой.

– У меня его нет.

– То есть как «нет»? Даже кнопочного?

Она развела руками:

– Мне он не нужен.

– Ты динозавр. Кто в наше время живет без мобильника?! И что мы теперь будем делать?

– У тебя есть запаска?

– Да, но…

– Тогда колесо можно поменять.

Ничего не скажешь, удачное продолжение дня. Марк в жизни не занимался ремонтом автомобиля. Для этого существует сервис. Однако других вариантов не было. Он приступил к работе.

Домкрат утопал в грунте. Пришлось подкладывать камни. Потом Муза нашла где-то обломок доски, и дело пошло быстрее. Домкрат установили, Марк поработал рычагом, и машина покорно приподняла переднее колесо, как больной зверь лапу в ожидании помощи. Дальше было еще хуже. Гайки поддавались с трудом. Марк, не привыкший к физическому труду, взмок. Наконец последняя гайка сдалась, но склизкое от налипшей грязи колесо издевательски не желало сниматься. Марк изо всех сил дернул его, колесо выскользнуло из рук, упало ему на ногу и с чавканьем завалилось в грязь.

– Какого черта! – воскликнул Марк, поджав ушибленную ступню.

– Хочешь, разотру? – предложила Муза.

– Обойдусь без твоей помощи. Сядь в машину, – сердито бросил он.

Не хватало еще, чтобы она тут голым задом крутила!

К тому времени как он поставил запаску и убрал злополучное колесо в багажник, Марк с ног до головы обляпался грязью и едва сдерживался, чтобы не наорать на психопатку, которой вздумалось искупаться в озере. Она-то сидела в салоне, пока он корячился. Вот ведь стерва: прекрасно видела, что он забыл мобильник дома, но даже не намекнула. Кипя от негодования, Марк кое-как вытер руки о лежащую в багажнике ветошь и сел за руль.

– Я не думала, что такой писатель, как ты, умеет что-то делать руками, – одобрительно сказала Муза.

Марк застыл. После вчерашнего заявления Нины о том, что он гвоздя забить не может, похвала его рукастости приобрела особую ценность.

– Вообще-то, я не часто занимаюсь подобными вещами, – поделикатничал он.

– Не скромничай. Человек либо умеет, либо у него руки из задницы растут.

По Нининой версии, он был как раз из вторых, поэтому слышать комплимент было лестно. Самооценка резко поползла вверх. Что и говорить, он прекрасно справился. Гвозди забивать – дело нехитрое, а ты поди роман напиши. Несмотря на запачканную одежду и ушибленную ногу, настроение поднялось.

Через пять минут они выехали на шоссе. Задним умом Марк подумал, что надо было дойти сюда пешком и попросить о помощи кого-нибудь из проезжающих водителей. Никто бы не отказался позвонить в службу «Ангелов на дороге». Но во всем есть плюсы и минусы. Тогда он не испытывал бы гордости и удовлетворения от проделанной работы.

Муза положила рядом с ним блокнот на спиральке.

– Что это? – спросил Марк.

– Подарок. Ты можешь записывать сюда важные мысли.

– Вообще-то, важные мысли я заношу в телефон, – улыбнулся он.

– Это совсем не то. К примеру, телефона под рукой не оказалось, как сейчас. Или он вдруг разрядился, а у тебя родилась интересная идея. У писателя обязательно должен быть блокнот.

Марк улыбнулся ее наивности:

– Откуда ты знаешь, что должно быть у писателя?

– Так везде пишут.

– Не верь всему, что пишут. Я как-то без него обходился.

– Тебе не нравится мой подарок? – сникла Муза.

– Нет, отчего же. Наверное, он мне пригодится. Где ты его взяла? – поинтересовался Марк.

– Украла.

Машина резко дернулась и снова перешла на плавный ход.

– Где?

– В супермаркете.

– А тебе не говорили, что воровать нехорошо?

– Но я ведь не Третьяковскую галерею ограбила, – пожала плечами Муза, как будто таскать вещи в магазинах было самым обычным делом.

– Все начинается с малого. И часто ты воруешь?

– Без необходимости – никогда.

– И как часто возникает необходимость?

– Ты считаешь меня воровкой? Это не так. Просто мне очень хотелось сделать тебе подарок. Но если ты во мне сомневаешься, можешь высадить меня прямо тут и я больше у тебя никогда не появлюсь.

В ее голосе звучала такая искренность, что Марк оттаял. Девица была со странностями, но какой типаж!

– Обещай больше ничего не воровать, – велел он.

– Клянусь! – Она прижала ладонь к груди, как под присягой.

Какое-то время ехали молча, потом Муза сказала:

– Пожалуйста, не думай обо мне плохо. Просто я не встречала таких, как ты. Ты ведь не выбросишь мой блокнот, правда?