Деревня находилась в трех километрах. Пешком дорога занимала не более получаса, но после дождя было мокро, а старенькие кеды с рваными шнурками не годились для осенней хляби. Марку ничего не стоило подбросить девушку на машине. Это по-джентльменски. Десять минут дороги они провели в молчании. На автобусной остановке он попытался всучить Музе деньги, но та наотрез отказалась:

– Мне ничего не нужно. У меня есть твоя книга. Этого достаточно. Я буду помнить тебя, Марк Волох. Уму непостижимо! Я познакомилась с величайшим писателем современности!

– К чему этот пафос? Ты видела меня не с лучшей стороны, – усмехнулся польщенный Марк.

Ему было немного неловко за вчерашнее. Никто никогда не видел его пьяным, тем паче с бодуна.

Муза покачала головой:

– Подобрал, приютил, еще и денег готов дать – ты это называешь не лучшей стороной? Не думаю, что многие поступили бы так же.

Она вылезла из машины.

Больше говорить было нечего. Марк отъехал, оставив позади худенькую фигурку в вытянутой кофте и потрепанных кедах. Одета она была явно не по погоде.

У Марка мелькнуло в голове, что надо было дать ей чулки. Нина всегда покупает этого добра с запасом. По логике, он должен был радоваться, что так легко отделался от ночной гостьи, но на душе было паршиво, как если бы он подобрал котенка, накормил и снова выбросил на улицу. Может, причина крылась в том, что она отказалась от денег?

Вернувшись на дачу, Марк тщательно убрал все следы присутствия Музы. Застелил постель, бросил простыни в стирку, привел в порядок кухню и поднялся в кабинет. Экземпляры последней книги остались лежать на столе. Любопытно, что она выбрала?

Марк пробежал глазами по полке и застонал от досады. Отсутствовал самый ценный экземпляр – первое издание. Марк Волох только появился на литературном горизонте. Мальчишка из бедной семьи, вдруг попавший в параллельный мир.

Презентация в Доме литераторов. Оробевший, он тщетно пытался казаться уверенным. К нему подошел писатель, чьими романами он зачитывался. Марк хотел подарить ему свою книгу, но тот сказал, что уже прочел ее, написал на титульном листе несколько теплых слов и оставил ошеломленному автору экземпляр с подписью. Марк до сих пор помнил это ощущение первого успеха, когда реальность кажется настолько фантастической, что боишься проснуться и обнаружить, что это всего лишь сон.

Теперь напутствие старшего товарища обрело особую ценность, потому что его уже не было в живых. Марк берег эту книгу как зеницу ока. Кто же мог подумать, что из множества переизданий Муза выберет именно этот экземпляр?! Из-за дурацкой уборки Марк упустил время и потерял шанс вернуть драгоценность. Где теперь Муза? Ищи-свищи ветра в поле.

Для очистки совести он снова поехал в деревню. На автобусной остановке не было ни души. Только утки, покрякивая и потряхивая хвостами, плескались в луже. Джип спугнул их. Утки порскнули в стороны. Тяжелые колеса проехали по луже, подняв со дна муть.

И тут Марк увидел Музу. Она сидела, забившись в угол, и читала. Для нее не существовало ни гомона уток, ни остановившейся в нескольких метрах машины. Марк со стороны наблюдал за сменой эмоций на ее лице и ощущал гордость: ведь это он управляет ее настроением, заставляет сопереживать и волноваться.

Перелистывая страницу, девушка подняла глаза. Их взгляды встретились.

– Ты вернулся. – Она улыбнулась.

Марку стало не по себе. Неужели эта дурочка возомнила, будто он приехал ради удовольствия снова ее увидеть? При таком раскладе отобрать у Музы книгу и уехать было неловко.

И вдруг через призму смущения пришла догадка: может, она нарочно взяла ценный экземпляр? Видела же, что на титульном листе стоит подпись. Знала, что он явится, поэтому никуда не уехала и торчит на остановке.

– Я за книгой. Она мне дорога как память, – сухо сказал он.

Муза соскочила со скамейки, подошла к «Лендроверу» и протянула автору недочитанный роман.

– Ты разрешил взять с полки любую. Но нет так нет. Здорово написано. Жалко, что я не успела дочитать.

В ее голосе не было ни обиды, ни упрека. Марк смутился. Может, это он вообразил ее интриганкой, а у нее и в мыслях не было взять что подороже?

– Конечно, ты могла выбрать любую, но эту подписал человек, которого я очень уважаю. Его уже нет среди нас, – оправдывался он и в порыве раскаяния добавил: – Поехали, я дам тебе другое издание.

– Хорошо. Мне издание без разницы. Просто хочется узнать, чем все кончилось.

Они вернулись на дачу. Обмен не занял много времени. Марк подарил Музе все, чего она не читала, за исключением последнего романа. Девушка сунула книжки в пустую полотняную котомку, из тех, что продают в этнических магазинах:

– Ты очень добрый. Не трать на меня время. Тут недалеко. Я дойду сама.

Покорность, с какой дурнушка принимала свою никчемность, вызывала жалость. На улице было промозгло и сыро. Он не мог выставить ее за порог в промокших кедах, в этой нелепой кофте, без денег. И в этом Экзюпери был прав, «мы в ответе за тех, кого приручили».

– Я вызову такси. Где ты живешь? – поинтересовался он.

– Нигде особо, – пожала плечами Муза.

– А не особо?

– У подруги, но она сейчас в отъезде. Вернется через пять дней. Я последнее время у друга жила, но с ним у нас все кончено.

В этом Марк не сомневался. Хотя Муза защищала своего хахаля, но высадить женщину ночью в дождь на пустынном шоссе – это редкий садизм.

– И что ты будешь делать до приезда подруги? – спросил Марк.

– Как-нибудь перекантуюсь. Спасибо, что приютил.

Она вышла из кабинета и направилась по лестнице вниз.

– Не упрямься. Возьми хотя бы деньги, – вдогонку предложил Марк.

– Не могу. Я не побирушка. Ты думаешь, если я такая, то у меня нет принципов?

«Ну и сиди со своими принципами», – раздраженно подумал Марк. Он сделал все, что мог. Одному богу известно, как она «перекантуется» без денег, почти раздетая. Будет ночевать на вокзале? Торговать собой? А если ей встретится какой-нибудь извращенец?

Впрочем, его это не касалось. Он собрался в Москву, к Нине.

А может, позволить Музе пять дней пожить здесь? Дача все равно пустует.

Нет, это абсурд – уехать и оставить в доме девицу с улицы.

А если задержаться за городом?

Нет, пять дней без Нины – это невыносимо…

А вышвырнуть Музу на улицу – бесчеловечно. Она же не бомж, не пьет, книжки читает. К тому же его горячая поклонница. В конце концов, это всего лишь пять дней.

Неожиданно для себя он перегнулся через перила и крикнул:

– До приезда подруги можешь пожить здесь. Ты уверена, что она вернется через пять дней?

– Железно.

– Ну что ж, ты знаешь, где твоя комната. Чистая простыня в комоде. И хочу сразу внести ясность: ты сидишь тихой мышкой, читаешь книги и ко мне не лезешь. Через пять дней ты уедешь. Куда – меня не касается, но пускать тебя на постой на больший срок я не собираюсь.

– Больше и не надо. Только пять дней, клянусь. Я уйду, как только пойму, что я здесь не нужна.

«Вообще-то, ты и сейчас не больно нужна», – подумал Марк, а вслух сказал: – Вот и славно. Значит, договорились.

Оставив Музу обустраиваться, он запоздало понял, что сострадание сыграло с ним дурную шутку. Как он объяснит Нине присутствие на даче чужой девахи? Понятное дело, что никаким сексом тут и не пахнет, но с чего вдруг такая благотворительность и любовь к ближнему? Благоразумие подсказывало, что лучше оставить сей факт в тайне, но совесть противилась. У них с Ниной не было друг от друга секретов. Какой бес его попутал притащить сюда эту девицу?

Вот уж поистине, язык мой – враг мой. Однако слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Черт! Какие-то дурацкие пословицы в голову лезут.

Взвесив все за и против, Марк решил прислушаться к голосу здравого смысла. Он вышел на крыльцо и позвонил Нине. Хотелось поговорить с ней без чужих ушей.

– Привет. Я без тебя скучал.

Услышав эти слова, Нина готова была бросить все и босиком бежать к Марку.

– Я тоже. Ты уже едешь? – с надеждой спросила она.

– Нет. Я задержусь на пяток дней. Здесь так тихо. Хорошо работается.

Ложь вылетела легко. Совесть молчала под напором неоспоримых доводов: он Нине не изменяет, а приютить затюканную замухрышку – это все равно что обогреть дворняжку.

– Хорошо, тогда я приеду. Не могу же я оставить тебя одного, – сказала Нина.

Одиночество Марка было весьма относительным, но в этом следовало признаться с самого начала. Теперь открыться было сложнее. Он словно пытался распутать клубок, где тесно переплелись правда и ложь, но при этом дергал не за ту нитку, все больше осложняя себе жизнь. Как ни крути, со стороны его поступок выглядел странно, да таким, наверное, и был. Мало ли начитанных бомжей. Это же не значит, что всех их надо привечать.

– А что у тебя с работой? – спросил Марк, лихорадочно нащупывая верный шаг.

– Забавно, что ты спросил. Только что звонил Завьялов, приглашал сегодня в три на интервью с начальницей.

Марк воспрянул духом. Госпожа удача ему благоволила. Значит, на сегодня он получит отсрочку. Грех не ухватиться за такую возможность.

– Значит, идешь на интервью?

– Нет, конечно. Я отказалась. Придется ему искать другого пиарщика.

– Но почему?

– Что значит «почему»? Ты же сам был против. И потом, без меня ты будешь сидеть голодный.

В данном случае Марк предпочел бы голодать. Приезд Нины не сулил ничего хорошего. Ситуацию нужно было срочно разрулить. Выход был один: отправить Нину в логово к Минотавру.

– Я думаю, тебе надо поехать на встречу. С твоим умом и талантами тебе нужно реализоваться.

– Ты серьезно? – Нина не верила своим ушам.

Марк и сам не знал, как такое слетело с языка. Нинино место было подле него. Он не собирался отпускать ее ни на какую работу, тем более к Завьялову. Только святая наивность могла поверить в то, что вакансия у него образовалась случайно. Марк не сомневался, что лысый черт все подстроил. На Мадейре тот в лепешку расшибался, чтобы произвести на Нину впечатление. Как-то Марк заметил, что Завьялов тайком фотографировал Нину на пляже. Сначала он хотел заставить сластолюбца стереть фотки и вообще поговорить с ним по-мужски, но поскольку шансов у банкира не было никаких, Марк решил оставить все как есть, пусть потешится. Вот и потешился. Как таракан в щель пролез. А главное – приходится смириться.

– Скажи, что ты шутишь, – потрясенно ответила Нина.

– Нисколько. Я тут обдумал наш последний разговор. Ты права, тебе надо чем-то заняться. Позвони и скажи, что согласна. В конце концов, интервью тебя ни к чему не обязывает. Это всего лишь знакомство.

Марк говорил с таким воодушевлением! Нина не верила своим ушам. Его словно подменили. Обычно он не отпускал ее от себя.

– Хочешь, я приеду после встречи?

«Я хочу, чтобы ты уже сейчас была рядом со мной!» – чуть не крикнул Марк. Но за дурацкие поступки надо расплачиваться, поэтому он смиренно продолжал играть роль великодушного патриция:

– Радость моя, я не умру с голоду. Это не проблема. Я не хочу, чтобы ты ехала уставшая. Сейчас темнеет рано.

Нину захлестнуло чувство благодарности. Все же Марк был на удивление чутким и понимающим.

– Ты такой заботливый, любовь моя.

Как часто мы не знаем, что кроется за личиной благородства… Марка корежило от Нининой признательности как черта от ладана. Больше всего ему хотелось прижать ее к себе и никуда не отпускать. Однако обстоятельства требовали доиграть спектакль до конца.

– Не беспокойся. Я справлюсь. Лишь бы ты чувствовала себя реализованной, – сказал он.

«Откуси свой лживый язык», – посоветовала совесть.