А вот собак в детстве в квартире мне держать не разрешали. Я бегал к ипподрому на собачью площадку (жил тогда на Беговой) и жадно смотрел на играющих собак.
При этом на даче у нас долго жила кавказская овчарка по кличке Домбай – мощный, злой цепной пес. Я всегда убегал к нему в сарай и даже спал там с ним в обнимку. Мне он разрешал делать невероятные вещи: лазить ему в рот, доставать язык – мне нравился его язык – и даже вытаскивать кости изо рта.
С ним познакомился даже легенда американской кардиологии доктор Поль Уайт. Они с моим дедом получали престижнейшую премию «Золотой стетоскоп» (дед так и остался единственным русским в истории, ее получившим), именем Уайта назван один из очень распространенных синдромов – WPW (последнее W как раз и есть White). В те далекие 1960-е я был очень мал, но помню, как Поль Уайт приезжал в Москву. Дед пригласил его на нашу дачу в Красновидово. Там, в очень живописном месте, стоял особняк в стиле ампир. Красиво, но удобства во дворе – да, даже у академиков, время было такое.
И вот Уайт идет туда, куда и самые знаменитые американские кардиологи ходят пешком, и через какое-то время бежит назад, сжимая что-то в руках и радостно щебеча по-английски! Оказалось, что в аккуратно нарезанных кусочках газеты (ну, не было тогда туалетной бумаги, не было! Как эхо того времени и по сей день у меня в больнице регулярно воруют в туалетах бумагу…) он опознал газету «Правда»! Он долго рассказывал деду, как он восхищен его мужеством и неприятием тирании и какой глубокий смысл в том, чтобы так тонко протестовать против режима, подтираясь главной коммунистической газетой. Я так и не знаю, стал ли дед ему объяснять про отсутствие туалетной бумаги и обычность использования в этих целях первых попавшихся газет, в том числе и «Правды», которую он регулярно выписывал.
Так вот, следующий его поход в туалет был не столь удачен. Доктор Уайт ушел, и его долго не было. Мне сказали: «Пойди посмотри, где он там?» Я подошел и увидел такую картину: легенда американской мировой кардиологии лежит на земле, а лапами его придавливает Домбай, который сорвался с цепи. И предупредительно рычит при малейшем движении! Домбая я оттащил, а доктор Уайт, по-моему, на следующий день так ни разу в туалет и не пошел.
Моей первой собакой была дворняжка по кличке Марта. Я тогда уже обзавелся дачей, где и живу по сей день. Только тогда это был маленький домик размером шесть на шесть метров. Это уже потом я пристроил библиотеку, баню, кухню, второй этаж. А тогда это просто была маленькая комнатка с печным отоплением. Я в то время был главным врачом американской клиники. И вот я приехал на работу, захожу внутрь, а на ресепшен переполох. Со двора забежала собака, забилась под стойку и категорически отказывается выходить. Я зашел, мы посмотрели друг другу в глаза, и я сказал: «Ну что, пойдем?»
Вдруг она встала и покорно пошла за мной. Я вышел во двор, подумал пару секунд, потом открыл заднюю дверь джипа и сказал: «Залезай!» Она спокойно запрыгнула внутрь и так же спокойно просидела все два часа дороги на дачу. Более умную собаку представить сложно. Она буквально понимала человеческий язык, и глаза у нее были, как человеческие. Марта каким-то образом знала, когда я подъезжаю к даче. Она выбегала на бензоколонку, которая находилась в пяти километрах от поселка. Я подъезжал, она запрыгивала в машину, и мы вместе ехали домой. К сожалению, от машины она и погибла. Ее задавила невнимательная женщина-водитель.
Потом у меня было много собак.
Добряк бульмастиф по имени Оскар. К сожалению, собаки этой породы живут мало, не более 10 лет. Потом были сенбернар по имени Гамлет и азиатская овчарка алабай по имени Марго – совершенно невероятная собака. Я так и называл ее «полусобака-получеловек». Она умела улыбаться, капризничать, ревновать и совершенно не выносила посторонних женщин. Однажды к нам приехал друг с женой. Мы ужинали, разговаривали, ходили по территории, все было нормально. Только жена друга непрерывно мне жаловалась: ваша собака ходит за мной, отжимает меня в сторону и тихонько рычит! Я подумал: «Ну какая у моего друга нервная и неуравновешенная жена с фантазиями». А потом стал присматриваться. И действительно, мы сидим разговариваем, а Марго подходит к женщине и тихонько так, чтоб слышала только она, предупредительно рычит.
Впоследствии такие случаи стали повторяться постоянно. Один раз в гости приехала девушка. Легла внизу на диване. Когда я утром спустился вниз, то увидел картину: девушка лежит на одеяле на полу, а на диване, вытянувшись, спит Марго. Когда я спросил, в чем дело, девушка сказала: «Я заснула и проснулась от того, что она смотрит мне в лицо и тихонько, но как-то утробно рычит. Я подумала: пусть забирает свой диван, и легла на полу».
При всем этом к мужчинам Марго относилась абсолютно равнодушно – как к пустому месту.
А как она умела притворяться!
Когда-то в детстве у Марго по так и не выясненной причине отнялись задние лапы (думаю, результат вирусной инфекции). Длилось это примерно месяц, потом функция практически полностью восстановилась, ну, может, чуть приволакивала одну заднюю лапу. Собак у меня тогда было три, но эта – любимица, умница невероятная, и позволялось ей больше, чем другим. Если точнее, то все! Любимое место – на лучшем из диванов перед камином и телевизором. Покидает она его по команде крайне неохотно, в основном только если по своей воле и надобности. И как-то сторож, который следит за моей дачей, звонит: «С Марго беда, с дивана ни в какую не встает, я ей и так и сяк – ни в какую. Я ее стащил, а она на полу лежит и задние лапы опять отнялись. Совсем».
Я перепугался, прошу привезти ее в Москву в лечебницу, проехав по дороге мимо моей больницы. Когда они подъехали, белоснежная красавица Марго лежала на полу микроавтобуса и печально смотрела на меня своими агатовыми глазами из-под длинных, не по-собачьи полуопущенных ресниц. Я специальными неврологическими щипцами проверил чувствительность на задних лапах – она полностью отсутствовала, как ни сжимай! Увы! Ее повезли в ветеринарную клинику, вынесли на руках – задняя часть парализована. Ветеринар, что нам помогал, только головой покачал: «Какой тяжелый случай!» С трудом затащили ее в процедурную (70 кг как-никак!), положили на стол. А в процедурной – всем знакомые медицинские запахи: йод, карболка, лекарства, в стерилизаторе что-то булькает и позвякивает. Склонился над ней доктор, ставить капельницу в вену – и тут Марго поняла, что здесь не шутят и сейчас начнут реально с ней что-то делать! Один стресс перевесил другой – первоначальный, диванный, и моя Марго с рыком соскочила со стола (мы же и не думали держать парализованное животное!), распахнула головой дверь и потрусила по коридору к выходу. Мы за ней. Она запрыгнула в машину, улеглась на передний диван микроавтобуса… Вот такой счастливый конец. Умолчу только, во что мне обошелся микроавтобус в оба конца и посещение ветклиники – деньги там взяли, как за полноценное лечение!
К сожалению, впоследствии Марго умерла от перекрута желудка – такое иногда встречается у крупных собак. Эту ее смерть я не могу пережить и до сих пор. От сенбернара Гамлета и Марго родилась еще одна моя любимица – великанша Джина. Когда она выросла, весила 110 кг. Это было добрейшее существо, на ней катались все дети поселка. Когда ей было несколько лет, я завел двух немецких овчарок. Выбрал их потому, что больше не могу заводить собак, срок жизни которых 10 лет. Они живут со мной по сей день. Один – благородный рыцарь Юджин и его подруга – длинношерстая Аку. Интересна история имени, которое я дал Аку. Когда я был совсем маленьким, на дедовой даче, еще до Домбая, была дворняжка по имени Аку-Аку. Мой дядя назвал ее так, начитавшись Тура Хейердала про его путешествия на «Кон-Тики» с посещением острова Пасхи. Только не так давно, когда я посетил остров Пасхи, то узнал, что это имя местного духа. Вот так мы и звали эту дворняжку – Аку-Аку.
Вот правильно говорят, что от имени многое зависит. Моя Аку невероятно хитрая, капризная и своенравная. Ее практически невозможно заставить делать то, что она не считает нужным! Точь-в-точь как ее прообраз из моего детства.
Так вот, как-то мы шли на реку с Юджином, Джина сильно отстала – она вообще не любила ходить быстро. И вот на моего юного Юджина выскочил огромный соседский сенбернар и стал валять его по земле. Мы с хозяином сенбернара пытались его оттащить, но куда там! И вдруг показалась Джина. Абсолютно не ускоряя шага, она подошла к этому крутящемуся комку, взяла сенбернара за шею, подкинула и прижала к земле. При этом продолжала дружелюбно вилять хвостом. Интересной была реакция сенбернара – он просто притворился мертвым, по-моему, даже не дышал. Джина спокойно выполнила команду «оставь его в покое» и так же спокойно потрусила дальше. К сожалению, она прожила тоже не более 10 лет.
Как вы уже поняли, я обожаю собак! И не потому, что чем больше я узнаю людей, тем больше я люблю собак. Для меня собаки – средство познавать мир, мне неведомый. Вот кошки – мир, нам недоступный, слишком много там мистического и запредельного. С собаками не так. Общаясь с ними, ты видишь, что на свете все-таки есть доброта, преданность, дружба, честность. Вся теория об условных рефлексах – чушь несобачья! У них есть душа. Видимо, это был какой-то промежуточный эксперимент Создателя при разработке проекта «человек». Потом стало ясно, что только с такими качествами, как преданность, верность и дружба, люди не выживут, и эксперимент пошел дальше. А собаки… Он подумал и выпустил их в наш мир как напоминание нашей совести.
А еще у меня была обезьянка. Как-то дедушке после его визита в Камерун оттуда прислали подарок – маленькую зеленую мартышку. Он сделал мне сюрприз: ничего не сказав, приехал на дачу и вышел с этой обезьянкой на руках. Мы назвали его Питер.
Претерпел все с ним по полной! Видимо, с тех пор все обезьяны чувствует настороженное мое к ним отношение. До сих пор, когда ко мне на съемки приводят обезьян для оживления картинки, те на меня постоянно скалятся. Мне вручили Питера и сказали: «Это твой зверь, и все заботы по уходу и кормлению ложатся на тебя». Тогда ведь не было памперсов, и вы не представляете себе, сколько мочи и экскрементов может выделять малюсенькая обезьянка! Я постоянно ходил со шваброй и мыл, мыл, мыл! Чтобы Питер не бегал по всему большому дому и участку, я держал его на цепочке. Ну так, практически декоративная цепочка, на которой раньше висели гири от часов с кукушкой. Для Питера не составляло никакого труда разжать звенья этой цепи и начать куролесить по дому. У него была дурная привычка: если его скидывали с плеча или с колен, он сильно, до крови, кусал за руку. А такое случалось часто, потому что, сидя на плече, он так же свободно мог испражняться, как будто бы сидел на дереве.
В то время у нас на даче жил огромный пушистый кот Пират. Из соседней деревни приходили люди и грозили его убить, потому что он воровал кур. За кур приходилось платить. Пират надолго уходил и мог вернуться только через неделю. Вот как раз во время очередной его отлучки у нас завелся Питер. Когда Пират наконец-то вернулся, увидел Питера, сидящего на земле и увлеченно поедающего банан. Инстинкт хищника моментально взял верх! Пират прижался к земле, прижал уши и пополз в сторону Питера. Я хотел его отогнать, но отец сказал: «Не трогай, давай посмотрим, что будет». А было следующее. Питер сидел к Пирату спиной. Но когда расстояние между ними было не более метра, и Пират уже завилял тазом перед прыжком, первым прыгнул Питер! Он вскочил на спину Пирата, вцепился в шерсть, и ошалевший кот рванулся со всех ног. Питер продолжал сидеть на нем, показав себя хорошим наездником. По всему двору летели клочья шерсти, которые Питер выдирал из бедного кота. Надо ли говорить, что потом Пират обходил Питера за километр!
Дачный сезон закончился, и мы привезли Питера в квартиру к деду. Я уже говорил, что это была большая четырехкомнатная квартира с высокими потолками. Питер жил на балконе на той же цепочке от часов.
Однажды по своему обыкновению он освободился, перепрыгнул на соседний балкон и проник в чужую квартиру, где жили две старушки – вдова и сестра известного профессора. Они позвонили нам и сказали: «Приходите и заберите это чудовище, он устроил у нас настоящий погром. Когда мы с дядей пришли туда, то увидели, что весь пол усыпан битой посудой, Питер раскачивается на люстре, прицепившись к ней хвостом и задними лапами, а в передней держит бокал, метясь им в старушек, которые швабрами пытаются сбить его с люстры.
После этого Питера пришлось отдать в зоопарк. Когда я на правах члена КЮБЗ (клуб юных биологов зоопарка) решил его навестить, он бросился ко мне, обнял за ногу и явно просился обратно. Но пришлось оставить его в зоопарке. И это и правильно: держать подобное животное в квартире – значит, мучить его.