Оксана открыла дверь и ужаснулась: все было в полном беспорядке. Разбитая ваза и вода на ковре, порванная в клочья бумага разбросана по полу, пустые бутылки и грязная одежда на всех поверхностях. Так теперь выглядел дом, когда она уезжала в командировку больше чем на сутки.

Помощницы по дому у них не было уже полгода, Оксана как могла справлялась сама. Все деньги уходили на долги мужа и на базовые вещи вроде еды и оплаты коммуналки. Ей долго удавалось скрывать истинное положение их семьи от знакомых и друзей – состоятельных, успешных, уверенных в себе. С ними она вела себя так, словно их бюджет по-прежнему безлимитный, а в браке нет никаких проблем.

Нет никакого пьянства, никаких побоев, ничего этого нет. Оксана старалась играть свою роль до последнего, чтобы никто ни о чем не догадался. Надевала закрытые вещи с длинными рукавами, маскировала синяки тональником и подводила глаза так, чтобы нельзя было разобрать: она всю ночь плакала, читала или просто много работала. Для друзей у нее была легенда о новом хобби, отнимающем все ее время целиком. Больше всего на свете она боялась испытать то чувство унижения, которое преследовало ее с самого детства. Сначала было стыдно за мать и нищету, теперь стало стыдно за мужа и отголоски его дебошей на своем теле.

Оксану все это сильно коробило, особенно потому что в своем окружении Саша все так же держался молодцом. Был энергичен и свеж, так же привлекал внимание своим интеллектом и харизмой. Его выдавал только взгляд и чуть одутловатое лицо: сказывалось количество спиртного и долгое бездействие.

Он убеждал ее, что находится в шаге от нового партнерства, что вот-вот запустит перспективный проект, что нужно просто немного потерпеть. Оксане казалось, что она только и делает, что терпит и ждет, а еще тащит все на себе. Ее поддерживала лишь призрачная надежда на то, что рано или поздно все образуется – снова наступит та идиллия, которая была в их жизни в первые годы брака.

Она часто думала о прежних временах, вспоминала, каким он был, когда все только начиналось, думала о том, как верила в его любовь и защиту. Тогда ей казалось, что кошмары прошлого больше не повторятся.

Но время шло, и ничего не менялось. Кроме того, что бутылок становилось все больше, а ее командировки случались все чаще. То ли она бежала от него, то ли от себя. Возвращаясь домой, она с замиранием открывала входную дверь: что же ее ждет на этот раз? Чаще всего она заставала беспорядок и хаос в некогда идеально обставленном доме.

У них до сих пор не было детей. И если в первые годы брака Оксана переживала, ходила по врачам и каждый месяц ждала заветного положительного результата, теперь она думала об этой неудаче с величайшим облегчением, сейчас она всегда предохранялась. Было страшно от одной мысли, что она могла оказаться во всем этом одна, да еще с младенцем на руках. Она не хотела, чтобы ребенок прошел через то, что прошла она сама.

Оксана вошла в кабинет. Сквозь щель в тяжелых шторах просачивался слабый свет. Эти шторы они вешали вместе – в один из редких вечеров, когда он был дома и отложил дела ради нее. Она часто на него обижалась за то, что он все свободное время проводит либо в офисе, либо не отрываясь от дел. Сначала это была молчаливая обида, которую она так же тихо, но упорно старалась ему продемонстрировать. Он понимающе улыбался, на несколько минут откладывал свой телефон и бумаги, а потом раздавался очередной звонок, и он снова про все забывал. Постепенно ей стало казаться, что у него никогда нет для нее времени, так что тихая обида переросла в громкие истерики, а показное молчание превратилось в колкие претензии.

Тот вечер, когда они вешали шторы, остался в ее памяти как один из редких и потому самых лучших совместных моментов. Оксана ликовала. Она уже и забыла то чувство, когда что-то делают только для тебя. Ради тебя. Из-за тебя.

Она не помнила того, что накануне заснула вся в слезах от злости и бессилия перед тем, что ее давно никто не замечает и не берет ее желания в расчет. Особенно ее задевало, что никто не слышал ее молчания – громкого, почти отчаянного.

В ту ночь он тихо зашел в комнату, лег рядом с ней на кровать и попытался ее обнять. Оксана только дернулась и смахнула его руку. Она уже почти спала и точно не собиралась с ним мириться. Александр тяжело вздохнул, аккуратно накрыл ее одеялом, чтобы не замерзла, и затворил за собой дверь. Это был первый раз, когда он спал на диване у себя в кабинете, а она проснулась опухшая от слез и в гордом одиночестве.

Сейчас он так же спал на маленьком диване у стены, на полу рядом стояла открытая бутылка виски. Раньше Саша выбирал дорогой коньяк, но теперь ему было все равно, что пить, лишь бы не трезветь. На рабочем столе были разбросаны бумаги и старые документы, как будто он искал что-то важное и бросил, как многое из того, за что брался в последнее время.

Оксана ощутила, как к горлу подступает тошнота, и поняла, что ее воротит от отвращения и злости. Вся ее молодость, все ее силы, вся ее красота была растрачена впустую – на этого никчемного человека, который не способен удержать то, что создавал долгие годы. Который сдался точно так же, как и ее мать. Который настолько слаб и жалок, что тошно ему сочувствовать.

Она резко развернулась и громко хлопнула дверью. Та неприятно ухнула и нещадно заскрипела на петлях. Пусть слышит, ничего страшного, ее это все достало.

Она примостилась за кухонным столом и быстро набрала в поисковике: «Психотерапевтическая помощь людям с зависимостью». Мельком пролистала пару страниц, закусила губу и хлопнула крышкой ноутбука.

«Неужели я сама не могу с этим справиться?»

Из кабинета донесся громкий стон.

«Видимо, нет», – подумала Оксана.

Она глубоко вздохнула и прикинула в уме: сколько раз уже собиралась подать на развод? За шесть лет по меньшей мере семь попыток – по попытке в год. Каждый раз все заканчивалось одинаково: его слезы, извинения, она – в смятении. Вдруг все образуется? Не всегда же он был таким. Шанс есть. Главное – выбрать правильную стратегию. Есть ведь лечение, группы помощи, психотерапевты в конце концов. Он и сам все время обещал обратиться за помощью. Пару раз даже записывался, но всегда что-то мешало.

Она старалась не слушать шорохи из кабинета и глухие стоны. Взяла телефон и написала сообщение: «Привет, дорогая! Как ты? Я к тебе с просьбой. Помнишь, ты говорила, что ходила к психотерапевту и она тебе помогла в отношениях с мужем? Можешь прислать ее контакт? Целую и заранее благодарю. Объяснения потом».