Выход лежит там, где мы учимся брать то, что нам принадлежит, и не смешиваем это с тем, на что повлиять не в силах. Чтобы это увидеть, необходимо дать себе отчет в собственной мотивации и побуждениях. Вот базовые вопросы для сверки с реальностью:
– Я это делаю, чтобы что? Какова моя истинная цель? Чего я хочу этим добиться?
– Я действую сейчас ради блага другого или ради блага одного себя? (Самый сложный вопрос для человека с паттерном созависимости, ведь он практически всегда объясняет свое поведение «благими целями».)
– Как много моего внимания уходит в сферу отношений? И есть ли что-то в моей жизни, что мне интересно помимо этого?
– Что для меня значат отношения? Каково мне без них? Могу ли я представить свою жизнь вне отношений и какие чувства это вызывает?
– Если все проблемы в моей жизни связаны с отношениями, то что конкретно я в них делаю?
Теперь важно прийти к осознанию того, что большая часть наших попыток подчинить себе другого или повлиять на него так, чтобы это было удобно нам самим, исходит из одного желания – компенсировать собственный дефицит и наладить контакт с собой, чтобы почувствовать себя полноценным, счастливым и наполненным. Желательно на постоянной основе.
Поэтому и отношения для человека с созависимостью наделяются важным смыслом и вместе с тем оказываются откровенно рискованным предприятием, потому как созависимый либо сливается с партнером, либо подозревает в себе тенденцию к слиянию и бежит от этого. Созависимость или контрзависимость – оба феномена связывает одно: в них заложен страх и неумение выстраивать близкие отношения без слияния. Звучать это может так:
Если я хочу быть счастливым и полноценным, мне нужно крепко держаться за отношения, так я хотя бы знаю, что делать со своей жизнью и не испытываю дефицит.
Если я хочу быть счастливым и независимым, мне ни в коем случае нельзя создавать близкие связи, иначе я буду поглощен другим и не смогу из этой связи вырваться.
И то и другое имеет мало общего с той формой близости, которая возможна в наиболее здоровых условиях. Потому что близость с другим вырастает из близости с собой. Если я не понимаю себя, свои возможности и свои пределы, мне будет сложно донести эту информацию до другого, а значит, с доверительным, искренним контактом, скорее всего, возникнут проблемы.
Нам очень сложно воспринимать тот факт, что другой существует не для меня и не против меня, а сам по себе и рожден он для своей собственной жизни, а не для того, чтобы удовлетворять мои потребности и соответствовать моим ожиданиям. Да, это неприятно осознавать, с этим неприятно быть, но реальность такова.
Мы можем создавать себе тысячи иллюзий, но рано или поздно жизнь все равно заставит нас встретиться с тем, что мы игнорируем:
– Наши дети в конце концов выберут профессию по душе, а не ту, что, по нашему мнению, «прибыльна и стабильна».
– Наш партнер будет поступать так, как сочтет нужным, вопреки нашим попыткам залезть в его телефон или запретить ему общаться «с Машкой из соседнего подъезда».
– Наш родитель будет таким, каким он уже состоялся, а не таким, каким мы его себе придумали, чтобы справиться с тем, что он не может дать той формы любви, в которой мы нуждаемся.
НАШИ ЖЕЛАНИЯ МОГУТ СОПРИКАСАТЬСЯ С ЧУЖИМИ ЖЕЛАНИЯМИ, А МОГУТ НЕ СХОДИТЬСЯ ВОВСЕ, И ЭТО НОРМАЛЬНО. МЫ МОЖЕМ ИМЕТЬ ОБЩИЕ ЦЕННОСТИ НА РАЗНЫХ ЭТАПАХ НАШЕГО ЖИЗНЕННОГО ПУТИ, НО БУДУТ И ТАКИЕ ЭТАПЫ, ГДЕ МЫ МОЖЕМ КАРДИНАЛЬНО НЕ СОВПАДАТЬ.
С этим всем приходится как-то жить, вне зависимости от того, напоминают наши отношения созависимые или нет. Разница лишь в том, что человек с созависимым паттерном подобные различия и этапы воспринимать не в силах, равно как и обсуждать происходящее в паре. Чтобы что-то обсуждать, нужно ощутить и понять: как я отношусь к происходящему, каковы мои ценности и потребности, чего я на самом деле хочу и как я могу донести это до своего партнера/родителя/друга/руководителя.
Первично – понимание и чувствование себя. Вторично – диалог с другим. Третично – решение о том, сможем ли мы продолжать отношения с учетом того, что мы озвучили друг другу.
Человек в созависимости буквально «пролетает» все эти этапы, потому что сложность возникает в самом начале. Чтобы понимать себя, нужно вернуть интерес к себе, а для этого придется «вытащить» фокус внимания из жизни партнера и сосредоточиться на том, что от меня зависит и на что я могу повлиять. Делать это непривычно, страшно, местами очень больно, моментами сильно фрустрирующе, ведь за всем этим – столкновение со своими страхами, слабостями, уязвимостями и всем тем, чего не видно, пока не тронешь.
Идти в диалог с другим тоже бывает боязно и непросто. Ведь за ним – возможность столкнуться с чужим несогласием и неприятием, а порой и с реальным отвержением. В диалоге можно оказаться неправым, ненужным, одиноким, отличным от другого в своей сути и своих желаниях. Можно обнаружить, что на самом деле мы смотрим в противоположных направлениях и хотим от жизни разного. Можно вдруг увидеть, что мы не хотим быть вместе, а находимся рядом лишь по привычке или из страха перед чужим мнением.
Причин бояться быть открытым с другим может быть тысяча, но все они сходятся в одной точке – где человек не знает самого себя и не уверен в том, что сможет выдержать последствия своей уязвимости. Это заставляет умалчивать, дистанцироваться, подыгрывать, убегать от истины и ни в коем случае не пытаться ее прояснить порой даже для себя самого.
Вместе с тем любовь возможна лишь в том случае, если я отделен от другого и способен воспринимать его отдельность. Если я знаю, что мы вместе по собственному выбору, а не потому, что кто-то из нас управляет другим через чувство долга и вины. Это нормально – испытывать разные эмоции по отношению к партнеру. Нормально раздражаться, злиться, радоваться. Ведь можно любить и быть несогласным. Можно любить и злиться. Можно любить и отказывать. Можно любить и доверять другому идти своим собственным путем. Можно любить и при этом отпускать, если так будет лучше для обоих. Можно любить и позволять человеку рядом с нами сталкиваться с последствиями своих решений.
Потому что:
Отношения, в которых я заставляю другого меня любить или изображать эту любовь, – на деле не близость, а ее сублимация.
Отношения, в которых я много терплю и поступаю из одного лишь «надо», – не близость, а самоистязание.
Отношения, в которых я никогда не бываю в приоритете и соглашаюсь на то, что меня в корне не устраивает, – не близость, а постоянный поиск признания.
Если в любви много разрушения, это уже не она. Если там много одностороннего притязания, это не она. Если там одна сплошная безграничность и допустимость всего и вся, это не она – даже по отношению к самому себе.
Если я хочу посадить другого на цепь и никуда не отпускать, это не любовь, а игры моего эго в рамках того, что мне не принадлежит.
Чем больше мы хотим себе присвоить, тем больше в наших отношениях гордыни и иллюзии своего всевластия. Человек – не вещь, которую можно положить на место, чтобы она там не двигалась и вела себя так, как мы хотим. Человек – это бесконечная метавселенная, постоянно меняющаяся, интегрирующая свой собственный опыт в пространство и из него.
А ЛЮБОВЬ – ЭТО ВЫБОР. КАЖДЫЙ ДЕЛАЕТ ЕГО САМ, И ХОРОШО, ЕСЛИ ЭТОТ ВЫБОР ПРОИСХОДИТ ОБОЮДНО. НО ДЛЯ ЭТОГО ПРИДЕТСЯ РАЗОБРАТЬСЯ С ТЕМ, ЧТО Я ЧУВСТВУЮ НА САМОМ ДЕЛЕ, ИЗ КАКИХ ПОБУЖДЕНИЙ ДЕЙСТВУЮ И ГДЕ ПРОХОДЯТ ГРАНИЦЫ МЕНЯ И ТОГО, С КЕМ Я ХОЧУ СВЯЗЬ СОХРАНИТЬ.