«Молчание может быть самой чудовищной ложью».

Марина на первом сеансе мягко опустилась в кресло и положила руки на подлокотники. Она внимательно посмотрела на меня, тепло улыбнулась и стала говорить без предисловий. Ее история была хаотичная, как будто слегка поверхностная, с большим количеством деталей и отступлений, она также часто произносила имя Инги и время от времени покачивала головой. В какой-то момент мне показалось, что она совершенно отсутствует и говорит о чем-то отвлеченном, как будто все это ей давно известно и ничего из сказанного ее не касается по-настоящему. Она также призналась, что уже была у другого психотерапевта и не увидела в этом пользы, но хочет попробовать снова, потому что «стало совсем не очень».

Так мы и начали процесс психотерапии, в который Марина поначалу не сильно верила. Через пару месяцев она стала опаздывать на встречи, а иногда и вовсе о них забывать. Приходя на следующий сеанс, она садилась как ни в чем не бывало и начинала говорить о погоде, о новостях за неделю, вдавалась в разные детали и украшала свой рассказ улыбкой, а иногда задорными гримасами.

– Марина, поделитесь тем, что с вами произошло в прошлый раз, когда вы забыли о нашей с вами встрече, – прошу я.

Марина на секунду замирает и удивленно смотрит на меня.

– Я не знаю, как это произошло. Простите, пожалуйста. У меня совсем из головы вылетело, что я должна к вам прийти, – лепечет она.

– Марина, я не ругаю вас, мне действительно очень интересно, что же с вами происходило и происходит, когда вы пропускаете сеансы и после к этому не возвращаетесь. Мне кажется, это может быть важно в контексте нашего процесса и ваших ощущений в нем, – поясняю я.

– Не знаю, что со мной, если честно. – Голос Марины замедляется, как будто она пытается подобрать нужные слова. – Наши сеансы всегда проходят в одно и то же время, но в какой-то момент я помню об этом, а в какой-то – даже не вспоминаю.

– Как вам кажется, то, что вы иногда забываете о нашей встрече, может быть связано с тем, что мы обсуждали на предыдущем сеансе?

– Не думаю, что есть связь. Хотя… – Марина отвлекается и смотрит в окно. Несколько секунд проходит в молчании. – Обещайте, что не обидитесь?

– Постараюсь, – улыбаюсь я.

– Некоторые сеансы кажутся мне немного бесполезными. – Марина закусывает губу и начинает подергивать указательными пальцами.

– Расскажите подробнее, какие например? – откликаюсь я.

– Ну… мне сложно привести конкретный пример. Но иногда я чувствую, что мы ни к чему не пришли. Я очень много говорю, а потом выхожу с недоумением о том, что это я сейчас наговорила.

– А к чему бы вы хотели прийти?

– Я хочу понять, почему меня все бросают.

– И я тоже?

– В смысле – бросаете? – Марина делает паузу и продолжает: – Вы – нет. Судя по тому, что я забываю о наших сеансах, это я бросаю вас.

– И происходит это не просто так, а в конкретные моменты. Вроде тех сеансов, которые кажутся вам бесполезными, – резюмирую я.

– Ну да, это я так вижу, – мнется Марина.

– То, как вы видите, – самое важное.

Марина внимательно смотрит на меня, и тут я ловлю себя на том, что вижу такой взгляд у нее впервые.

– Можно я еще кое в чем признаюсь? – спрашивает она.

– Нужно. И вы можете не спрашивать у меня разрешения.

– Я чувствую, что бываю нечестна. В такие бесполезные сеансы я особенно много говорю и все время какую-то ерунду. Вы как-то раз сказали, что вам кажется, будто я «забалтываю» что-то важное. – Она выжидательно смотрит на меня, я киваю, и Марина продолжает: – Пока не понимаю, что могу забалтывать, но то, что я играю роль, – это факт.

– А как вы выбираете эти роли?

– Мы с вами это обсуждали: я пытаюсь угадать, что человеку нужно сегодня. – Марина передергивает плечами.

– И вы понимаете, что нужно мне? – пытаюсь прояснить я.

– Не совсем, вас я не очень хорошо понимаю. Я иногда вижу, что вы недоумеваете от моей болтовни. А после таких сеансов начинаю себя винить, что не угадала.

– Не угадали? То есть все-таки есть ощущение, что я жду от вас чего-то конкретного?

– Да, но я пока не могу понять, чего именно.

Марина замолкает, я тоже не тороплюсь.

– А если бы вы были здесь одна? Предположим, на вас никто не смотрит и никто от вас ничего не ждет, что бы вы делали? – спрашиваю я наконец.

Марина невесело улыбается:

– Я бы чувствовала себя очень одинокой, как я себя всегда чувствую наедине с собой.

– Одиночество, да. Вы бы молчали, если бы были в одиночестве?

– Скорее всего, да. Но это не точно. – Она смотрит на свои руки. – Нет, я бы поговорила с самой собой.

Пауза.

– О чем бы вы хотели поговорить с собой? – спрашиваю я.

– О том, как я устала играть эти роли, чтобы всем угодить и всем понравиться. Как будто это самое важное в жизни.

– Все-таки есть что-то важнее этого?

– Ага, вы ждете, что я скажу: «Я самое важное, что у меня есть», – но я этого не чувствую. Мне меня недостаточно. Я хочу, чтобы рядом со мной кто-то был и кто-то меня выбрал такой, какая я есть… Ну и не бросил в итоге.

– Марина, это нормально – хотеть быть с кем-то. Вопрос в том, можете ли позволить другому увидеть вас такой, какая вы есть. Потому что сейчас мы с вами говорим о том, что даже в терапии вам очень хочется спрятаться за какой-нибудь ролью. Может, я как раз жду от вас, что вы перестанете играть и я смогу разглядеть вас такой, какая вы есть?

– И не отвернетесь от меня? – спрашивает Марина, заглядывая мне в глаза.

– Не вижу для этого поводов. Я же по-прежнему жду вас, даже если вы не приходите. И когда вы пропускаете нашу встречу, я замечаю именно ваше отсутствие, а не роль, которую вы не принесли сегодня. Передо мной оказывается пустое кресло, которое говорит само за себя.