«Я не могу чувствовать, потому что это слишком опасно».

Лена зашла в кабинет настороженно, как бы украдкой сканируя пространство. Идеально выглаженный костюм, уложенные волосы, аккуратный макияж – каждый раз она выглядела так, будто тратила на сборы несколько часов. Однако, по признанию Лены, она все делала быстро, тем более приводила себя в порядок. Это позволяло ей тратить время на более важные вещи: решение рабочих задач, дополнительное обучение, бытовые вопросы. О Марке Лена говорила обстоятельно, но с паузами. Она всегда хорошо готовилась к беседе – так же, как готовилась ко всему важному и ответственному в своей жизни.

– Как вы себя сегодня чувствуете? – спрашиваю я, наблюдая, как Лена садится в комфортное кресло и занимает максимально неудобное положение: с прямой спиной, с опорой на себя.

– Немного устала, но в целом нормально. Не могу сказать, что что-то кардинально поменялось с нашей последней встречи. На работе все спокойно – и то ладно, – она постукивает кончиком пальца по коленке и не поднимает взгляд.

– А в плане отношений? – пытаюсь прояснить я.

– Ну, он не звонит, я ему тоже. Даже не отправил сообщения. Давно пора было понять, что я ему безразлична.

– Кажется, вы это понимали и раньше.

– Да. – Лена отводит взгляд и смотрит на стену за моей спиной. – Понимала, но не хотела признавать. Я всегда искала ему оправдания.

– Почему это было так важно? – уточняю я.

Лена смотрит на меня в упор.

– Потому что мне легче найти ему оправдание, чем признаться в том, какая я никчемная.

Она снова опускает глаза и начинает теребить ремешок сумочки.

– Никчемная? Звучит так, будто вы связываете чужую невнимательность со своими личностными характеристиками, – говорю я.

– Потому что так оно и есть. Если бы со мной все было в порядке, он бы сейчас был рядом.

– Лена, с вами уже все в порядке.

Она молчит и смотрит в окно. А за ним весна, только-только набирающая цвет. Сегодня очень солнечно, но в кабинете царит полумрак. Небольшое пространство, стол у окошка, торшер с теплым, чуть приглушенным светом, два кресла друг против друга, мягкие подушки и плед. Минималистичная обстановка, располагающая к разговору, но не отвлекающая внимания.

– Мне бы хотелось в это верить, но пока не очень получается. Знаете, я вообще не умею доверять себе, – говорит Лена. – Точнее, я верю только тому, что думаю, а думаю я всегда много, и из-за этого происходит путаница. Когда вы меня спрашиваете, что я чувствую, я теряюсь. Мне нечего вам ответить, потому что я не знаю, не могу понять.

Когда я встретила Марка, сразу почувствовала те самые «бабочки в животе», о которых все говорят. Яркий, харизматичный, веселый… В нем столько жизни, что как будто и на мою хватало. У меня бумаги, счета, проекты, созвоны, планерки, а у него – один сплошной кайф. Мне хотелось серьезности, ему хотелось наслаждаться моментом.

И я решила, что он прав. Я всегда мыслю на перспективу, в моменте не бываю, а с ним это получалось. Хотя меня многое в нем смущало. Поначалу я очень сомневалась, стоит ли нам продолжать. Я видела, что мы сильно отличаемся друг от друга.

– Расскажите о ваших сомнениях, пожалуйста, – прошу я, внутренне радуясь такому искреннему погружению в воспоминания, которые имеют прямую связь с настоящим.

– У нас разный уровень достатка: он перебивался подработками, снимал какую-то квартирку за МКАДом, из развлечений – алкоголь, тусовки и видео-игры. Он никогда не мог придумать, куда бы нам сходить, водил меня по всяким забегаловкам. Я понимала, что мне это не интересно, но все равно шла, потому что в нем самом была какая-то энергия. Он давал мне эмоции, драйв. Особенно в начале отношений.

Помню, летом мы бегали под дождем в парке, катались на катамаранах и ели сахарную вату. Один раз он пригласил меня на концерт моего любимого исполнителя, и это был самый прекрасный момент за всю историю наших отношений. Иногда он умел удивлять. Поначалу сильно восхищался мной, осыпал комплиментами. Говорил, что я самое лучшее, что с ним случалось.

Но где-то на фоне у меня зудела мысль, что он мне не пара и что перспектив у наших отношений нет. Казалось, что все это разовая история, которую надо заканчивать. Я даже собиралась несколько раз, но в последний момент меня что-то останавливало. То его влюбленный, полный восхищенния взгляд, то тепло между нами, то ночь вдвоем, когда мы могли болтать часами и не замечать времени. – Лена так увлеклась рассказом, что не заметила, как выступили слезы.

Не помню, когда я стала привязываться, но точно помню, как он стал пропадать. То он есть, то его нет. До этих пор я как-то держалась, хоть и была ослеплена влюбленностью, а потом, когда он начал меня динамить, все сомнения отпали. Мне все стали неинтересны, кроме него. Самооценка упала ниже некуда, а он казался суперзначимым и ценным.

– Вы перестали сомневаться в том, нужны ли вам отношения с ним, когда Марк стал от вас отдаляться? – пытаюсь понять я.

– Вроде того. Я вообще перестала тогда думать о себе. Кто я такая, чтобы выставлять условия, если даже он от меня отказывается? Мне стало очевидно, как сильно я в нем нуждаюсь. С ним в моей жизни были хоть какие-то моменты счастья, а без него – тускло, как в подвале.

Лена берет салфетки со столика рядом с креслом и аккуратно промакивает глаза.

– Не понимаю, почему я сейчас плачу. Я этого не планировала.

Пауза.

– Разве чувства можно планировать? – спрашиваю я.

Лена поднимает глаза и грустно улыбается:

– Раньше мне казалось, что планировать можно все. Марк научил меня, что планировать ничего нельзя, тем более чувства.

Некоторое время мы молчим.

– Лена, как давно вы плакали, как сейчас?

– Недавно. – Она сворачивает салфетку в маленький треугольник и продолжает вертеть ее в руках. – Я много плачу, просто этого никто не видит.

– Плачете только наедине с собой?

– Да. Так проще.

– Сейчас вы плачете рядом со мной. Это сложнее?

Лена вновь поднимает взгляд, и я вижу, что она всерьез задумывается.

– Это непросто. Я не привыкла к тому, что кто-то может спокойно относиться к тому, что я плачу. Мама меня всегда за это ругала, у нас вообще не принято плакать. Сейчас мне неловко перед вами, что вы видите меня такой расклеенной. Успокаивает только то, что вы специалист и при вас вроде как положено выражать эмоции. Но если я выкину это из головы, мне станет не по себе.

– Отчего вам не по себе?

– Оттого, что вы видите мою слабость. Видите, какая я жалкая и зависимая от человека, который меня не ценит и никогда не любил. Я сама себе неприятна в этом.

– Вы всегда должны быть сильной и никогда не ошибаться?

Лена снова грустно улыбается и смотрит в окно.

– Я никогда это не формулировала вот так. Но похоже, что да. Это моя главная претензия к себе. Я должна быть сильной, должна со всем справляться, у меня не должно быть проблем и ошибок. А чувства – это всегда слишком сложно. Еще сложнее в них признаться, тем более кому-то или перед кем-то.

– И все-таки вы на это способны – чувствовать, признавать это и признаваться в них, – отмечаю я. – Чувства не делают нас слабыми, совсем наоборот. Они показывают нам, что с нами на самом деле происходит. Чувства – это маячки, по которым мы можем определить: нам сейчас хорошо или плохо, грустно или радостно, опасно или безопасно. В них заключена большая сила, если мы уделяем им должное внимание и умеем их до другого донести.