Пока мы дети, у нас нет особого выбора. Феномен созависимости как раз в том, что это ощущение сохраняется и во взрослом возрасте: чувство бессилия перед обстоятельствами, которые будто бы случаются сами по себе и ты никак не можешь на это повлиять. В детстве это ощущение оправдано: ребенок зависим от значимых взрослых, их поведения и окружающей среды. Ему сложно выдержать осознание того, что он в этих «взрослых проблемах» не виноват и они не поддаются его контролю.
Для человека, страдающего созависимостью, бессилие знакомо до боли и настолько же невыносимо. Он его не замечает, потому что все стратегии направлены на то, чтобы столкновения с этим чувством избегать. Бессилие для созависимого – как застрявший комом в горле крик, который никто никогда не услышит.
Как неприятный разговор, в котором ты не сумел за себя постоять.
Как невыносимый груз между лопаток и в области живота.
Как звонок от бывшего, которого все еще помнишь и которого тихо ненавидишь за ту боль, что он причинил.
Как десяток возможностей, которыми вы так и не воспользовались.
Как свободное падение на американских горках.
Как новость о смерти близкого.
Как невозможность облегчить страдание дорогого существа.
ЧТОБЫ ВЫЖИТЬ, ПСИХИКА ВСЕГДА ВЫБЕРЕТ НАИЛУЧШЕЕ ИЗ ВОЗМОЖНОГО – И НЕ ВСЕГДА ПОНЯТНО, ОТ ЧЕГО ИМЕННО ОНА ОТТАЛКИВАЕТСЯ: ГЕНЕТИКИ, ТЕМПЕРАМЕНТА, ПСИХИЧЕСКИХ ПРЕДРАСПОЛОЖЕННОСТЕЙ К ОПРЕДЕЛЕННЫМ СТРАТЕГИЯМ СОВЛАДАНИЯ СО СТРЕССОМ, СТРУКТУРЫ ЛИЧНОСТИ.
В общем, целый комплекс возможных факторов, которые мы выявляем в процессе психотерапии. Порой важно не столько разобраться в них со всей возможной дотошностью, сколько понять, что все стратегии, которые однажды нас выручили, закрепляются в психике как «рабочие». Поэтому мы привыкаем действовать по выученной схеме и справляться со сложными чувствами так, как однажды получилось.
Я предлагаю вам посмотреть на основные модели созависимого поведения, которые наблюдаются из раза в раз в психотерапевтической практике и имеют ярко выраженные отличительные свойства. Важно помнить о том, что не бывает «чистых» моделей и в большинстве случаев человек пользуется несколькими. Это может зависеть от конкретного человека, ситуации и уровня стресса в ней. Например, те, кому свойственен контроль, в некоторых случаях могут быть избегающими и/или уступчивыми. И наоборот. По описанию моделей поведения вы сможете определить, есть ли у вас созависимые паттерны, и если да, то каким образом и от чего конкретно они вас защищают, а где, возможно, вам вредят.
– Меня очень злит, когда что-то идет не по плану или когда кто-то допускает ошибку. Я очень требователен к себе и к другим. Не выношу неопределенность. Все должно быть четко выверено и разложено по полочкам. В глубине души я убежден, что лучше других знаю, как надо и как правильно.
Примерно так звучит паттерн контролирующего поведения.
Когда ребенок рано сталкивается с тем, что взрослые в силу разных причин не могут о нем позаботиться, ему приходится стать взрослым самому. Конечно, не по-настоящему. Мы не можем перепрыгнуть процессы физиологии и паспортный возраст, а вот психологический – вполне. Про таких детей часто говорят: «умен не по годам».
Как правило, у такого быстрого психологического взросления есть своя цена. Ребенок лишается возможности побыть в своем детстве и чаще всего меняется ролями с родителями, которых надо опекать, обслуживать, эмоционально и физически поддерживать. В общем, делать все то, что они должны были делать для него. Такой процесс называется парентификацией[1].
Ребенок опирается на ту реальность, в которой живет, и в своих представлениях о мире отталкивается от нее. Если одна ситуация уже случалась раньше, высок риск, что она повторится снова, поэтому возможные «катастрофы» постепенно записываются на «жесткий диск» детского бессознательного:
– мать в состоянии алкогольного опьянения нужно будет тащить до самого дома, испытывая при этом нещадное чувство стыда, поэтому я либо спрячу спиртное заранее, либо заставлю ее остаться дома и пить в своей комнате, чтобы не пришлось искать ее по улицам;
– при ссоре между родителями я обязательно встану между ними и постараюсь принять удар на себя, чтобы отец не задел мать;
– если я вижу, что мама злится или расстроена, я сделаю все возможное (поглажу белье, почищу картошку, помою полы пятый раз, сделаю уроки), чтобы она оттаяла и снова обратила на меня внимание;
– когда я знаю, как реагируют на мою обиду и злость, и знаю, что ничего хорошего ждать не приходится, я буду контролировать эти чувства и их проявления, чтобы не сталкиваться с реакциями, которые мне тяжело выносить.
А теперь представьте, сколько всего детская психика должна не только спрогнозировать, но и выдержать. При таком раскладе с самого детства развивается высокий уровень тревоги, который говорит: мы всегда мобилизованы, чтобы бежать и защищать(ся). Нас всюду ждет угроза, и нам всегда надо быть начеку. Расслабляться слишком опасно. Порой – с реальным риском для жизни.
ЕСЛИ Я НЕ ПРОКОНТРОЛИРУЮ, НИКТО НЕ ПРОКОНТРОЛИРУЕТ. Я МОГУ ПОЛОЖИТЬСЯ ТОЛЬКО НА СЕБЯ. НА ВЗРОСЛЫХ ПОЛАГАТЬСЯ БЕССМЫСЛЕННО.
Контроль возникает там, где есть недоверие и вместе с ним – сильный страх.
В большинстве случаев недоверие подкреплено фактами и событиями, отвечающими за то, что взрослые действительно не были надежными и устойчивыми. Они были кем угодно, но не теми, кто способен защитить, помочь и оказать поддержку в нужную минуту. Чаще ребенку приходится либо защищаться от них, либо защищать одного от другого, либо защищать их от самих себя. Во всех вариантах вырабатываются мощные гормоны адреналина, которые развивают навыки переживания стрессовых ситуаций. В итоге ребенок к ним адаптируется и впоследствии быстро ориентируется в подобных обстоятельствах.
Во взрослом возрасте контроль помогает сохранять иллюзию управляемости, понятности, предсказуемости даже там, где многое от человека не зависит, так психика получает шанс на выживаемость. Ребенку контроль дает возможность ощутить связь с родителем, ведь тот всегда в нем нуждается, а нередко только в эти моменты его замечает и хвалит. Ребенок тогда чувствует себя нужным и значимым, иногда практически незаменимым. Любовь он получает не потому, что он просто есть, а потому, что выполняет определенный функционал в жизни родителя. На тех же началах он начинает выстраивать связи с другими людьми.
Ребенок не в силах осознать, что близкие сами делают выбор жить именно так и вести себя определенным образом. Он сосредоточен на том, что ему нужно сохранить их здоровье, чтобы не остаться одному и получить подобие любви – для ребенка это именно любовь, потому что увидеть, что родителям на самом деле до вас нет никакого дела и они заняты своими вопросами, – невыносимо.
То же отыгрывается и в зрелые годы, когда контролер выбирает зависимого или недееспособного партнера, которым нужно управлять, и который без контролера никак не справится. Это может быть не так, но стратегии этого паттерна настолько велики, а невозможность передать ответственность другому так сильна, что партнеру просто негде разместиться. Ему нет места, нет пространства для маневра, а самое главное – к нему нет доверия. Контролер все делает сам, потому что уверен в том, что он «лучше знает, как надо» и точно со всем справится.
За всем этим стоит глубинный страх и бессилие маленького ребенка, который привык брать на себя больше, чем может вынести, чтобы выжить и сохранить связь со значимым близким:
Я НУЖДАЮСЬ В ТЕБЕ И ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ НУЖДАЛСЯ ВО МНЕ. ПОТОМУ ЧТО, ЕСЛИ ЕСТЬ ВЗАИМНОСТЬ, Я НЕ СТОЛКНУСЬ С ДАННОСТЬЮ ОДИНОЧЕСТВА.
Чем больше контроль врастает в сознание, тем больше в человеке расширяется устойчивое ощущение своей «влиятельности». В то же время растет ужас перед обстоятельствами, которые от него на самом деле не зависят. Борясь с этим ужасом, он опирается на надежду, что когда-нибудь все обязательно поменяется, нужно лишь еще немного постараться. Так, контролер из раза в раз отправляет зависимого партнера на лечение, прячет спиртное, тайком проверяет чужой телефон, стремится развить навыки кулинарного мастерства, учится грамотному обольщению и многому другому, что, по его мнению, позволит укрепить связь с партнером и управлять неопределенностью в отношениях.
Так формируется устойчивая картина мира, где человек берет большую часть ответственности не только за себя, но и за других. Он пытается предугадать, предусмотреть все возможные варианты развития событий и подготовиться к самому худшему.
Большинство своих действий он направляет на других, забывая о своих собственных потребностях и чувствах. Ему важнее сохранить «мирное» пространство и уберечь другого от катастрофы, которая с ним непременно случится, если контролер не включится.
Он убежден:
ВСЕ ПОДВЛАСТНО МОЕЙ ВОЛЕ, ОСОБЕННО ВЫБОРЫ И ЧУВСТВА ДРУГОГО ЧЕЛОВЕКА. У МЕНЯ ПОЛУЧАЛОСЬ ВЛИЯТЬ НА ОТЦА/МАТЬ, ПОЭТОМУ Я СДЕЛАЮ ВСЕ, ЧТОБЫ ВЛИЯТЬ НА СВОЕГО ПАРТНЕРА.
Человек не замечает, что и сам нуждается в партнере, которого нужно поддерживать и опекать. Что делать с партнером самостоятельным, зрелым и цельным, ему не совсем понятно. Здесь есть ощущение нужности, значимости и даже в некотором роде превосходства. А там не очень очевидно, за что можно зацепиться в зрелой связи с надежным другим. На каких основаниях выстраивать отношения, если окажется, что ему можно доверять, а я бываю не прав и не всегда могу все контролировать? Что, если окажется, что он справляется даже лучше, чем я? И в чем тогда моя ценность, если я не могу демонстрировать свою нужность?
Чтобы несколько снизить тревогу от возникающих вопросов, предлагаю вам сделать небольшую практику – особенно она поможет, если вы заметили в себе контролирующий паттерн и хотите с ним разобраться.
Автор: Стивен Кови
Задача: определить, что входит в круг нашего влияния и что мы можем контролировать, а что нам не принадлежит и на что мы повлиять не в силах.
Инструкция:
• Нарисуйте на листе большой круг, это будет круг ваших забот – то, на что уходит больше всего энергии.
• Пропишите в нем проблемы, которые вас беспокоят и влияют на ваше состояние (например, «зависимость моего близкого», «мнение других людей обо мне» и т. д.).
• В центре круга забот нарисуйте круг поменьше, это будет круг вашего влияния – то, что вы можете контролировать.
• Поместите в маленький круг вашего влияния то, на что вы действительно можете повлиять (добавьте туда что-то из круга забот, например: «следить за своим собственным здоровьем», «повышать квалификацию», «проявлять участие к тем, кто мне дорог»).
• Сравните два круга: есть ли сходства и каковы различия.
• Проанализируйте еще раз круг своего влияния – оцените, есть ли что-то, что вы можете решить в ближайшее время.
• Пропишите поэтапный план действий для круга своего влияния.
• Теперь важно поработать с кругом забот.
Техники для уменьшения круга забот:
• Отслеживайте свою тревогу. Попробуйте заметить, как она проявляется в вашем теле, в вашем состоянии.
• На что ваша тревога вас толкает, что заставляет делать, как поступать?
• Попробуйте оценить, насколько вы действительно влияете на то, о чем тревожитесь? Можете ли вы что-то сделать здесь и сейчас, чтобы снизить свое переживание? Если не можете сейчас, то можете ли в ближайшее время? Подумайте о возможных путях решения.
• Смещайте фокус своего внимания в круг влияния и анализируйте, что вы можете сделать для него (и для себя в частности).
• Каждый день старайтесь сверяться, как много вас в своей собственной жизни и как много вас в жизни других: что вам это дает, если второе выигрывает.
• Попробуйте один день провести так, будто круг ваших забот может обойтись без вашего участия: уберите руки от партнера, близких и друзей, которые вызывают ваше беспокойство, пробуйте новое и действуйте так, будто на вас никто не смотрит и никто о вас не заботится.
• Посмотрите на результаты и понаблюдайте за своим состоянием в течение этого дня и после.
– Не знаю, кем я хочу быть. Что я чувствую – тоже не могу сказать. Расскажите мне вы. Мне удобно в любое время, главное, чтобы вам было комфортно. Я согласна со всем, что вы говорите, вы же все-таки специалист.
Если контролер – это эдакий «решала», у которого все схвачено и понятно, то человек с развитым паттерном уступчивости, скорее всего, не будет ничего решать. Он будет со всем соглашаться и скидывать ответственность на того, кто с радостью ее подхватит. Он ни за что не пойдет ва-банк, зато с удовольствием подстроится под «более знающих и опытных».
Так привычнее, когда все решают за вас. Так безопаснее и, главное, не вам за это потом отвечать. Вы всегда находитесь под прикрытием тех, кто точно знает, как будет лучше для других. Вам не нужно развиваться самостоятельно, ведь все давно решено за вас: гиперопекающей матерью, которая всегда знала, что на этот забор лучше не лазить, а с этой девочкой лучше не дружить, или всезнающим отцом, который постоянно говорил про юрфак, иначе «ничего путного из тебя не выйдет».
Развитие паттерна уступчивости гарантировано в семьях с авторитарным режимом воспитания, где были четкие правила общежития, требования и ожидания, которым ребенок должен соответствовать. За любое неповиновение следует расплата, и выглядеть она может по-разному: начиная от строгого выговора и заканчивая эмоциональным или физическим насилием.
В такой атмосфере сопротивляться и проявлять свое истинное я становится невыгодно и даже опасно. Задавать вопросы и уточнять тоже бывает чревато – покажетесься глупым или обнаружите свою уязвимость, а это не поощряется. Вас хвалят и любят за то, что вы покладистый, тихий, сильно не отсвечиваете и не доставляете особых хлопот. Родителям и без вас есть чем заняться: непутевым старшим братом, который «всю плешь проел», семейными разборками или дебошами отца, который снова «пришел, надравшись вдрызг, а теперь вон иди убирай».
Человек с развитой уступчивостью может поддерживать те инициативы, которые ему на самом деле не близки, лишь бы признали за своего и не отвергли. Он, как и контролер, до колик боится потерять связь с тем, кто для него значим: родителями, друзьями, партнерами, соседями. Если контролер поддерживает отношения тем, что всю ответственность берет на себя и все раскладывает по полочкам, то человек с уступчивостью будет внимательно слушать внешнюю фигуру и, если той очень надо, сделает такие же полочки.
Отталкиваться он будет от мнения и желаний другого, но не от себя самого. В его мироощущении связь держится лишь на том, что он угоден, а для этого нужно быть таким, каким тебя хотят видеть другие.
Внутри человека с паттерном уступчивости может происходить прямо противоположное тому, что он демонстрирует вовне. Он может злиться и негодовать, но не сразу это обнаружит и точно не сразу покажет. Если вообще когда-нибудь покажет. Эта внутренняя бездна либо осознается им и вымещается где-то в другом месте, либо не осознается вовсе, но также вымещается. Человек с высоким уровнем уступчивости сосредоточен на окружающих и пространстве, чтобы сканировать происходящее и вовремя под него «мимикрировать». Как хамелеон, который выбирает нужный окрас и тем самым защищается от врагов и неблагоприятных условий среды.
Опасность паттерна уступчивости в том, что человек склонен сливаться с тем, кого он считает более опытным, мудрым и понимающим. Авторитет он может присвоить любому, кто хоть немного отличается от него по инициативности, громкости или силе. Такой человек не ощущает и не может сформировать собственные ориентиры, потому что всю жизнь ориентировался на внешние фигуры и обстоятельства, с которыми приходилось сосуществовать.
При таком паттерне серьезно нарушен контакт с собой, своими чувствами и желаниями, своими истинными ценностями и побуждениями. Жизнь протекает по чужому сценарию. Оттого человек с паттерном уступчивости часто обнаруживает себя в апатии и депрессивных состояниях – ему кажется, что он не в силах что-то изменить и как-то повлиять на происходящее. В частности, на свою жизнь.
КОГДА МЫ НЕ УПРАВЛЯЕМ СВОЕЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ, ЕЙ НАЧИНАЕТ УПРАВЛЯТЬ КТО-ТО ДРУГОЙ.
И уступчивый радостно этот пульт управления передает, пока не обнаруживает, что все не то и не так. Этот другой хоть и старается, но все равно не угадывает – ощущение полноты жизни и гармонии не возникает, а дни превращаются в рутину с известным расписанием и финалом, который человек не выбирал самостоятельно.
В отношениях уступчивый скорее будет терпеть, чем заявлять о том, что ему дискомфортно. Бессилие в его случае – чувство явное и ничем не замутненное, с ним он сживается лучше других. Ему кажется, что все вокруг им управляют и у них есть на это право, которое он сам им подарил. У родителей это право было априори, а с другими – как с родителями, по привычной, отработанной годами схеме.
Он будет молчать до последнего, пока чаша переживаний не переполнится и не выльется в самый неподходящий момент градом упреков, претензий и обид. Партнер в такие моменты может быть в ужасе не только от того, что этот «божий одуванчик» способен на такую речь, но и от масштаба информации и чувств, сдерживаемых до этого.
Такие эпизоды могут восприниматься как обман и двуличие: «Столько времени молчал, а сейчас решил высказаться!». Но плотина уже прорвалась, и уступчивый, зная, что следующего такого раза может и не представиться, будет высказывать все, что накипело за долгие годы. В этот момент он вполне может стать агрессором или преследователем, в то время как на протяжении всего времени был жертвой, о чем мы поговорим подробно чуть позже.
А пока. Нет-нет да и прорывается даже сквозь этот заскорузлый паттерн истинное я, которое хочет быть замеченным и признанным. Поэтому человек с развитой уступчивостью на словах может поддерживать то, что ему не близко, зная, что в итоге поступит по-своему. Так, еще будучи ребенком, он учится обманывать, манипулировать и вести «двойную игру», чтобы добиться своего, но скрытым путем. Открытый путь чреват последствиями. Например, другие могут не согласиться или у него самого могут быть ошибки, в которых не хочется признаваться.
Человек с таким паттерном отлично усвоил навык внимательности к другому и наблюдения за ним. Он не пойдет в открытый бой и в явную конфронтацию, но сделает все возможное, чтобы обойти другого и его назидания. Даже в выражении своих чувств он будет закрыт и пассивен, но точно так же будет нуждаться во внимании, признании и ощущении себя ценным и значимым.
Для того чтобы понять, насколько вам свойственен паттерн уступчивости, попробуйте поразмышлять о том, как много в своей жизни вы делаете из позиции «надо», а как много – из «хочу». А теперь давайте сделаем краткую практику на определение личных границ, ведь люди с уступчивостью чаще других находятся в зоне риска.
Задача: научиться определять, где проходят мои границы.
Инструкция 1:
• Осмотритесь в помещении, которое вы называете своим домом.
• Что составляет вашу обстановку? Внимательно изучите мебель и вещи, которые находятся рядом с вами и вдалеке от вас.
• Попробуйте понять, насколько комфортно вы себя здесь чувствуете.
• Проанализируйте и определите, какие вещи вызывают у вас приятные ощущения, а какие вызывают сильный или слабый дискомфорт.
• Попробуйте убрать вещи, вызывающие неприятные чувства.
• Сравните теперь свое состояние с тем, которое было до.
• Подумайте, почему эти вещи/мебель вам неприятны и почему вы не решаетесь избавиться от них.
Наблюдая за своим состоянием каждый день в любом месте, вы сможете быстрее определять, каково вам сейчас в конкретном пространстве и хотите ли вы что-то изменить.
Инструкция 2:
• Теперь вам предстоит поработать с расписанием дня/недели/месяца.
• Заведите ежедневник или календарь, в котором вы будете отмечать рабочие дела, планы, поездки, мероприятия, спорт, бытовые задачи, встречи и прочее.
• Попробуйте сформировать расписание на неделю по часам.
• Внимательно посмотрите, что у вас получилось: сколько времени занимает работа, сколько времени вы отводите на личную жизнь, сколько времени для себя самого и своих интересов.
• Насколько вас устраивает такое расписание? Что бы вам хотелось в нем изменить?
• Если вы заметили, что большую часть времени занимает работа (например, вы работаете с 9 до 21), то попробуйте несколько дней держать рамки (например, работа с 9 до 18), ни в коем случае не задерживаясь дольше.
• Проведя такой эксперимент, отметьте, было ли вам сложно отстоять те рамки, которые вы для себя наметили (отстоять не только перед другими, но и перед самим собой).
• Что заставило вас их нарушить, если это произошло?
• Попробуйте теперь создать такое расписание, которое бы вас полностью устраивало (можно только на неделю).
• Сравните два расписания (реальное и желаемое) – насколько велики отличия между ними?
• Проанализируйте причины, которые мешают вам прямо сейчас организовать желаемое расписание.
• Есть ли в этих причинах страхи перед другими людьми и их мнением о вас? Если да, то возвращайтесь к работе над практикой «Круг влияния» и работе с чувствами.
Инструкция 3:
• Попробуйте внимательно наблюдать за собой и своими ощущениями при встрече с разными людьми.
• Определите, в каком настроении вы пребываете до встречи, во время нее и после встречи с одним или другим человеком.
• Запишите эти ощущения в ежедневник.
• Подумайте, почему каждый из людей вызывает у вас те или иные чувства: что происходит в контакте с ним, какие чувства у вас вызывает его поведение, чего вы хотите от него и вашего общения.
• Выделите тех, с кем вы испытываете особенно сильное напряжение.
• С чем это напряжение может быть связано?
• Попробуйте понять, есть ли что-то такое в вашем контакте, что может напоминать вам нарушение личных границ (например, ваша подруга критикует ваш внешний вид, а вы не можете ей ответить).
• Теперь постарайтесь проанализировать, что мешает вам дать отпор тому, кто нарушает ваши границы?
• Сформулируйте ваши страхи, если таковые возникли (например, «я боюсь, что она перестанет со мной общаться, я останусь одна»).
• Возвращайтесь к таблице с чувствами и попробуйте выбрать наиболее подходящее чувство, которое у вас возникнет, если ваш страх станет реальностью.
• Обратитесь к своим воспоминаниям и постарайтесь понять, испытывали ли вы такое ранее? Если да, то с кем?
• «Проиграйте» эти воспоминания в голове.
• Теперь представьте, что это происходит с вами прямо сейчас.
• Как бы вы отреагировали на это, будучи тем, кем вы являетесь сейчас?
• Постарайтесь сформулировать защиту: как бы она звучала, чем бы вы могли себе помочь, как бы могли себя поберечь?
• Осознайте, что большинство ваших границ уже нарушались кем-то другим, когда вы были маленькими, – другие люди, которых вы встречаете сейчас, лишь напоминают вам о тех, кому вам было сложно противостоять в силу своего возраста, зависимости от старших, малого опыта.
– Я лучше убегу на безопасное расстояние, чем буду строить отношения. От них одни проблемы. Что касается чувств, так я особо ни о чем не переживаю, меня только работа иногда беспокоит: ее бывает чересчур много. В остальном у меня все нормально, мое единственное желание, чтобы все от меня отвязались.
Созависимость – это во многом бегство от настоящей близости, где я понимаю себя и вижу другого таким, какой он есть. Где сохраняется интерес и любопытство к разнице между нами, где есть открытость в чувствах и переживаниях, возможность обсуждать то, что нас обоих беспокоит, и стремление решать проблемы на паритетных началах.
В созависимости всего этого нет, поэтому паттерн избегания свойственен практически каждому, кто себя в этой теме обнаружил. Даже не желая признавать свою проблему, мы занимаемся именно избеганием порой вкупе с отрицанием, о котором поговорим дальше.
У человека есть три основные реакции на стресс: бей, беги, замри. Так вот сейчас мы говорим о второй. Бегство может быть активным, и тогда его не спутаешь ни с чем, а может быть скрытым и пассивным. Оно может выглядеть:
• Как сообщение с признанием в любви, так и неотправленное и не дошедшее до адресата.
• Как бесконечная смена партнеров с обещаниями позвонить позже.
• Как молчание во время важного разговора, в котором нужно сказать о своих чувствах.
• Как нежелание идти в уязвимость перед другим и перед самим собой.
• Как закрытость и отстраненность в кризисной ситуации, где неплохо бы держаться вместе.
• Как соприкосновение с чем-то очень важным и оттого очень болезненным – настолько, что я готов убежать на другой конец света, лишь бы этого не видеть и не чувствовать.
ИЗБЕГАНИЕ МОЖЕТ БЫТЬ РАЗНЫМ ПО ФОРМЕ, ЦВЕТУ И ОБЪЕМУ.
Это может быть ярко выраженный уход от темы отношений в принципе, что говорит о формировании альтернативного феномена – контрзависимости, которая точно так же, как и созависимость, имеет в себе один корень: неумение создавать и выдерживать близкую связь. А может быть вынужденным решением раз и навсегда заблокировать разговоры о чувствах и переживаниях в паре, потому что партнер просто хлопает дверью или отнекивается, прикрываясь рабочими делами.
Избегание формируется в тот момент, когда ребенок создает для себя безопасный физический или эмоциональный «кокон», где он сможет переждать бурю, которая происходит где-то поблизости. Он может убегать из дома, пока родители шумят на кухне и выясняют отношения вот уже пять долгих лет. Он может говорить, что с ним все в порядке, в то время как сам думает о своем исчезновении. Он может не иметь близких отношений ни с кем, кроме выдуманных персонажей, которые заменяют ему отца, мать и лучшего друга.
Вариантов множество, и большинство из них становится привычкой, неочевидной для того, кто ее использует. Зато очевидной для тех, кто находится рядом или хочет выстроить с ним отношения.
Человек, раз за разом выбирающий зависимость и измененное состояние сознания, тоже занимается избеганием:
• нерешенных проблем, которые слишком сложно переваривать на трезвую голову, – лучше не думать о них вовсе;
• эмоций, которые тяжело давят в груди, – а я не хочу вновь испытывать чувство стыда, или неполноценности, или вину за то, что я такой никчемный и пустой;
• конфликтов, которые обнажают давние противоречия, – у меня и так тревога зашкаливает, не хватало еще этих бессмысленных ссор.
Так человек формирует для себя ту реальность, которая ему больше подходит. При этом он не слишком обременяет себя переживаниями о том, соответствует ли она реальности партнера и соотносится ли с действительностью вообще. Он старается избавить себя от боли, закрывая глаза на происходящее. Потому что иначе придется признаваться, что в этом есть и мой вклад тоже, нужно будет переживать это, искать компромиссы и решения, находить общий язык, узнавать другого и, скорее всего, слышать что-то не очень приятное про себя.
Придется перестать прятать голову в песок и столкнуться с теми чувствами, которые человек научился прятать от самого себя с детства. А это сродни прыжку в неизвестность, где нет никаких гарантий, что вы выживете, что вас подхватят, поймут, не обидят. А так хочется, чтобы все это в жизни было! И пусть эти гарантии есть только в фантазии, жить с такими надеждами все-таки чуточку легче, чем попробовать иначе и при столкновении с реальностью полностью эту надежду потерять.
Теперь давайте сверимся с тем, насколько вы избегающий партнер, и попробуем понять, от чего конкретно вы скрываетесь.
Задача: научиться не сбегать в тот момент, когда очень хочется.
Инструкция:
• Попробуйте понаблюдать за своим состоянием: в какие моменты вам хочется закрыться?
• Выпишите все возможные ситуации, при которых вы отдаляетесь от партнера/родителей/друзей.
• Что схожего есть в тех ситуациях, которые вы записали?
• Что вы чувствуете, когда попадаете в такие ситуации?
• Запишите, как вы себя ведете, когда попадаете в подобные ситуации, и что вами в тот момент руководит.
• Подумайте и запишите, что помогло бы вам не отдаляться. Например, участие партнера, больше поддержки со стороны близких и т. д.
• Что вы чувствуете сейчас, когда вспоминаете об этих ситуациях?
• Попробуйте вспомнить ситуации, в которых вам хотелось отдалиться, но вы все-таки пошли на контакт – что помогло вам справиться тогда?
• А теперь сформулируйте, как ваше отдаление вредит вашим отношениям. Хотели бы вы это изменить?
• Если да, то какие пути/возможности решения вы видите прямо сейчас?
– У меня нет никаких проблем, и в отношениях у нас все прекрасно. Ну и что, что он женат? У нас все совсем не так, как у других. Он и с женой-то не живет, они спят в разных комнатах и уже давно живут как соседи. А я? А что я? Он для меня все делает. А то, что я всегда в сложные моменты одна, так это ничего, не всегда же ему со мной время проводить, у него и своя жизнь имеется.
Мы уже говорили об отрицании в контексте сходства между зависимостью и созависимостью. Отрицание срабатывает как первичная реакция на чрезвычайное событие. Первое, что скажет человек, только что узнавший о потере близкого: «Этого не может быть!» Так наша психика пытается справиться с тем, что она пока воспринять и переработать не в силах.
В созависимости паттерн отрицания не разовый, а постоянный. Мы отрицаем всю систему жизни, большинство своих чувств, множество ситуаций, порой даже сущность другого человека. Выглядеть это может так:
• Он вовсе не поднимает на меня руку, он просто оступился, но он обязательно исправится.
• Еще немного, и мы точно закроем все долги – ну и что, что мы закрываем их уже пять лет и берем новые, это только для того, чтобы закрыть старые.
• Мне ок в этих отношениях, меня не волнует, что он уже третий год не уходит от жены, он обещал уйти через пару месяцев.
• Я не чувствую себя плохо, просто пропишите мне таблетки от панических атак.
• Со мной все нормально, давайте поговорим о моем муже. Посоветуйте, как на него повлиять?
Это случается всякий раз, когда мы не хотим соприкасаться с тем, что на самом деле в нашей жизни происходит. Когда мы пытаемся облечь это в более благоприятную форму и убедить себя в том, что «все в порядке». Отрицание часто сопряжено со смещением внимания на другого: «Вот у Людки точно все плохо, а у меня еще ничего».
В этом разрезе легко не замечать собственные переживания, собственную жизнь и себя в ней.
Отрицая, мы продолжаем жить с ощущением нескончаемой тревоги в преддверии очередной катастрофы или ощущаем себя вечно ждущими поезда, который все никак не приедет. Отрицание позволяет нам быть с тем, что нас в корне не устраивает. С болезнью, с зависимостью (которая тоже болезнь), с любой проблемой, к которой нам страшно подступиться, потому что она грозит перестроить всю жизнь до неузнаваемости – и менять ее придется не кому-то другому, а мне самому.
Отрицание, как и другие модели созависимости, избавляет нас от трезвого взгляда на жизнь и от принятия ответственности. Потому что чем больше я оторван от реальности, тем легче мне игнорировать возникающие в ней вопросы. Это очень напоминает детское «я в домике». Только вот если в детстве оно срабатывало и нас действительно «не салили», пока мы держали руки накрест и кричали о своем прикрытии, во взрослом возрасте, пока мы «прячемся», проблемы копятся, как бумаги на нашем офисном столе.
Чтобы попробовать «вскрыть» паттерн отрицания, предлагаю вам сделать практику на обнаружение своих чувств. От них мы в первую очередь защищаемся и стремимся их не замечать. Делать это задание лучше на постоянной основе. Я рекомендую держать табличку в быстром доступе, например в галерее телефона, и возвращаться к ней всякий раз, когда вы заметили телесные реакции или изменения в своем настроении. Постарайтесь не убегать от своих переживаний и не сопротивляться им, а посмотреть на них безоценочным взглядом. Нам важно понять, о чем говорит ваша реакция, а не задушить ее.
Источник: https://companysec.ru/emotsii/cheloveka/spisok/5/27
Таблица чувств
Перед вами таблица чувств и эмоций. Пять основных: гнев, страх, грусть, радость, любовь. Каждое подразделяется на множество других.
Задача: научиться отслеживать и идентифицировать свои чувства.
Инструкция:
• Заведите ежедневник для записи чувств и эмоций.
• Каждый день или несколько раз в неделю выписывайте ситуации, которые запомнились вам лучше других.
• Используйте табличку, чтобы понять, какие чувства вы испытывали, находясь в той или иной ситуации.
• Попробуйте понять, какое чувство было основным.
• Чем оно было вызвано?
• Пропишите, как вы отреагировали, будучи в этой ситуации.
• Пропишите, как бы вы хотели отреагировать.
• Если есть разница, что помешало вам отреагировать нужным образом?
Работа с эмоциями самая сложная и рутинная, но ее предстоит делать всю жизнь. Сначала вы можете использовать письмо, чтобы учиться этому навыку на ежедневной основе. После вы будете идентифицировать свои чувства легче и быстрее.
– Мне ничего для себя не надо, я все для семьи. Отказывать я не умею, все-таки человека обижу. Попросить о повышении тоже не могу, не заслужила еще. Муж гуляет иногда, но все же мужики гуляют? Мой зато не пьет, а это уже дорогого стоит.
Когда мы с клиентами работаем над их «низкой самооценкой» (многие озвучивают это первичной жалобой), я всегда прошу их прояснить, что они сами под этим понимают. Кто-то видит низкую самооценку в том, что постоянно себя критикует и не может найти причин, чтобы себя похвалить. Кто-то воспринимает низкую самооценку как невозможность прийти к начальству и попросить о повышении. Кто-то всю жизнь мыкается из отношений в отношения, постоянно сталкивается с неуважением со стороны партнеров и не может за себя постоять.
Все это скрывается за понятием «низкой самооценки» и является ее следствием, но точно не описывает феномен целиком. В социальных сетях тема низкой самооценки тоже активно используется и звучит громкими лозунгами вроде:
«НАУЧИСЬ ЦЕНИТЬ СЕБЯ», «ТЫ ДОЛЖЕН ПРИНИМАТЬ СЕБЯ ЛЮБЫМ», «ТЕБЕ ПРОСТО НЕ ХВАТАЕТ ВЫСОКОЙ САМООЦЕНКИ», «ТЫ НЕДОСТАТОЧНО СЕБЯ ЛЮБИШЬ».
Вместе с этим предлагается быстрое решение – например, почитать парочку аффирмаций вроде: «Я самая обаятельная и привлекательная, все мужчины без ума от меня». Делать это желательно постоянно, чтобы оно лучше «программировалось», встраивалось и работалось.
Однако результаты, как правило, довольно спорные – об этом говорит множество терапевтических сеансов, на которых клиенты признаются, что уже испробовали все это, но воз и ныне там. Зарплата не повышается, мужчины в очередь не выстраиваются, а личные границы так же нарушаются.
Почему же так происходит?
Мы можем попытаться убедить себя в чем угодно, но наш эмоциональный опыт, наше тело и его ощущения, наше глубинное знание о себе будут говорить обратное. Мы теряемся в потоке простых решений и задаемся вопросом: «Неужели это так легко? Просто взять и полюбить себя? Просто найти эту высокую самооценку и себе присвоить? Что со мной не так, если я пытаюсь, но у меня не выходит?»
Спойлер: с вами все так. Просто вы пытаетесь работать со следствием, а не с причиной.
Самооценка – это всегда про отношения с собой. Если контакт нарушен, мы можем тоннами читать аффирмации, но так и не прийти к пониманию того, каков я на самом деле, как я действительно себя оцениваю (и точно ли через свою призму, а не чужую) и что я по отношению к себе чувствую.
Самооценка – это то, как я себя вижу, ощущаю и как, в соответствии с этим, себя преподношу. Чем лучше я себя знаю и понимаю, тем легче мне себя регулировать, принимать, любить, а где-то, наоборот, прикладывать усилия, чтобы что-то в себе изменить. Ведь стабильная самооценка – не про то, что я без конца собой восхищаюсь или без конца себя ругаю и требую, а про то, что я реалистично оцениваю свои возможности и ограничения.
ИСХОДЯ ИЗ ОТНОШЕНИЯ К СЕБЕ, МЫ БУДЕМ ВЫСТРАИВАТЬ ОТНОШЕНИЯ С ДРУГИМИ. И КАК ПРАВИЛО, КАЧЕСТВО НАШИХ ОТНОШЕНИЙ – ЭТО ЯРКИЙ ИНДИКАТОР ТОГО, НАСКОЛЬКО НАША САМООЦЕНКА УСТОЙЧИВА.
Как вы уже поняли, у человека с созависимостью практически всегда самооценка низкая – это если говорить абстрактно. Самооценка в их случае страдает потому, что они себя практически не чувствуют: в их анамнезе просто неоткуда родиться устойчивому самоощущению.
Ребенок, чьи потребности всю жизнь игнорировались, не может сместить фокус на себя. Он привыкает ощущать себя ненужным, незаметным, незначимым. Он видит, что его ценят за то, что он помогает, берет на себя чужую ответственность, часто взрослую, хорошо себя ведет, не доставляет неудобств, не злится и не капризничает. Когда он все-таки решается заявить о себе, то часто наталкивается на равнодушие или агрессию, с которой не может справиться в одиночку. Так он привыкает быть таким, каким его хотят видеть другие, задвигая подальше то, что содержится внутри на самом деле.
Для открытости в своих проявлениях нужно доверие и чувство безопасности. У ребенка в семьях созависимых такого навыка нет, поэтому он действует как привык, ориентируясь на кого угодно, кроме себя самого. Чувствуете логику? Если фокус внимания всегда вовне, то оцениваем мы не себя и свои возможности, а возможности другого. Знание о себе и понимание себя также теряются в этом широком пространстве, за которым надо внимательно следить. Вырастая, человек с паттерном созависимости склонен сливаться с другим, потому что ему кажется, что другого он понимает и знает намного лучше. Он не осознает того, что через эту симбиотическую связь он пытается нащупать себя самого.
Такие люди признаются: «Без отношений я чувствую пустоту», «Я не могу выносить одиночество» или «Без отношений меня как будто нет». Наличие партнера в этом случае – гарант того, что я все-таки существую и даже могу почувствовать себя живым.
Низкая самооценка проявляется в том, что мы из раза в раз обнаруживаем себя:
• Без уважения к себе и своему мнению.
• Без личных границ и умения их обозначать.
• Без радости и счастья вне контекста отношений.
• Без радости и счастья в отношениях, потому что близость отсутствует.
• Без ощущения наполненности и четкой самоидентичности.
• Без знания о том, что я имею право быть таким, какой я есть.
• Без понимания того, в чем мои сильные, а в чем слабые стороны.
Самооценка в самом определении содержит контекст того, что у нас есть отношения с собой, но чтобы начать их выстраивать – себя нужно увидеть. Для этого придется встретиться с собой настоящим и пережить много разных чувств: разочарование, ужас, одиночество, местами – радость, уверенность, восторг. Эта встреча случается у всех по-разному: через болезненные отношения, через опыт психотерапии или вовремя начатого тренинга по карьерному росту, даже через чужое мнение, которое больно колет, но вдруг заставляет посмотреть на себя по-новому.
Эта книга, которую вы держите в руках, тоже своего рода встреча с собой, и если вы до сих пор ее не бросили, есть шанс, что полноценная встреча все-таки состоится.
Чтобы не откладывать ее в долгий ящик, давайте немного поговорим на непростую, но важную тему о том, как созависимость отыгрывается в наших отношениях и что именно делает эту связь нездоровой.