Пусть мама услышит,

Пусть мама придет,

Пусть мама меня непременно найдет!

Ведь так не бывает на свете,

Чтоб были потеряны дети.

ИСТОРИЯ ТАНИ, 35 ЛЕТ

Таня – менеджер по продажам в крупной компании. Мама двоих подростков. Несколько лет назад она столкнулась с изменами мужа. Оказалось, что у него давно была вторая семья. Эта информация буквально раздавила Таню. Ко мне она пришла в состоянии клинической депрессии, и долгое время мы в паре с врачом вытаскивали ее с самого дна. Сейчас ее эмоциональное состояние улучшилось. Нам с ней удалось прожить и злость, и боль, и обиды на мужа и его любовницу. Следующий вопрос – как вернуть доверие к мужчинам, потому что после такого травмирующего события все они стали для нее потенциальными предателями, способными разрушить ее жизнь. И я прекрасно понимаю ее страх. Он абсолютно логичен.

Я дожидаюсь момента, когда она сама начнет пусть и опасливо, но все же смотреть в сторону мужчин. Большая часть работы заключается в том, чтобы для психики разделить понятия «все изменяют» и «бывший муж изменял», а также допустить, что сама Таня уже другая. Сейчас у нее больше осознанности, внутренней опоры и ресурсов, чтобы справиться, если что‐то пойдет не так. Сейчас она внимательно выбирает мужчину, ходит на свидания и изучает потенциальных партнеров, чтобы понять, смогут ли они быть чуткими к ее уязвимости, не торопить, не наседать и уважать ее темп.

К ее собственному удивлению, действительно не все мужчины оказываются «такими, как бывший муж». По некоторым видно, что они достаточно бережны и надежны. Так Таня потихоньку возвращает себе желание сближаться и веру в то, что все может быть по‐другому.

В этом разделе мы разберем понятие «психологическая травма» – понятие невероятно многогранное. Так психологи называют любой негативный опыт, который оказался для человека чересчур быстрым, сложным или страшным – и психика не смогла с ним справиться.

Травматический опыт буквально застревает в нашем подсознании и влияет на все последующие поступки, действия, чувства и жизненные сценарии. Травмой мы можем назвать, например, измену мужа с последующим разводом (как у Тани) или многолетнее безразличное отношение отца (как у Саши). Первое – скорее острая травма, второе – комплексная, или травма привязанности, которая служит фундаментом для ненадежного типа привязанности. Его особенности мы уже разобрали, а в этой главе более пристально рассмотрим момент травмы и разберем, как с этим можно работать.

В популярной психологии можно встретить такое понятие, как травма отвержения – это одна из разновидностей все той же детской комплексной травмы и одна из основных причин, по которым у человека не получается создать счастливые отношения.

Травма отвержения формируется, когда ребенка отвергают те, кто должен был любить и заботиться. Такой малыш быстро учится играть любую роль, за которую похвалят, и быть полезным, чтобы его не покинули. Такие люди принимают тревогу за любовь, а чужую непредсказуемость – за битву, в которой нужно выиграть внимание. Они не верят, что их правда могут выбрать, поэтому зацикливаются на партнерах, о которых толком ничего не знают. Будучи взрослыми, они постоянно считывают отвержение и даже неосознанно ищут его, ведь мозгу нужно подтвердить базовую идею о себе: «Меня отвергнут!» – так называемый парадокс травмы.

Такие люди считают себя недостаточно хорошими, что бы ни делали, поэтому сами отвергают тех, кому они нравятся, и догоняют тех, кто готов лишь вытирать о них ноги. Изменить сценарий можно – но только проработав страх быть покинутым.

Конечно, мы можем получить травму и будучи взрослыми. Например, из‐за развода. Но не любое тяжелое событие становится для психики по‐настоящему травмирующим. Развод или измена более вероятно станут травмой для взрослого человека, если за его плечами уже есть травма детская. Человек с надежным типом привязанности тоже может развестись, но на его психике это, скорее всего, такого глубокого отпечатка не оставит. Конечно, ему тоже будет больно, горько и грустно, но фундамент в виде надежного спокойного детства позволит легче пережить ситуацию и выйти из нее с минимально поврежденной самооценкой.

И нет, это не повод обвинять родителей во всех неудачах. Я придерживаюсь точки зрения, что они нам дали все, что могли. Но история семьи нужна мне как психотерапевту, чтобы не только разбираться с недавним прошлым клиента, но и обязательно проработать детский опыт.

Зачастую детская травма препятствует сепарации – проживанию нормального и своевременного отделения от родителей. И тогда мешать строить отношения с мужчиной будет слияние с мамой, которая при этом может играть роль контролера, лучшей подруги или беспомощной родительницы (хотя многое может делать сама). Отсутствие сепарации не дает нам эмоционально повзрослеть. Не имея возможности опереться на надежные родительские фигуры, мы так и остаемся детьми в поисках защиты и одобрения. А по‐настоящему счастливые отношения могут строить только люди, находящиеся во взрослой позиции.

Идеализация папы также мешает девушкам строить романтические отношения, потому что все партнеры на его фоне кажутся недостаточно хорошими. В целом непройденная сепарация толкает нас искать не равноценного партнера, а замену маме и папе: того, кто спасет, обеспечит, залюбит, подтвердит вашу ценность, решит все проблемы. Или того, кого спасете вы, если по какой‐то причине спасти родителей не удалось и вы себя за это вините.

Отдельной травмой может стать отсутствие отца – тогда отношения бывает трудно строить, потому что нет правильной модели отношений, а жизнь матери‐одиночки запечатлена как сценарий, который психика будет подсознательно стремиться повторить.