– Ты?.. Пригласил леди Кайлу? На чаепитие?

– Закончил? Не надо по сто раз переспрашивать, Ритаус.

Ритаус хмуро покосился на беззаботное лицо обворожительно улыбавшегося Астера, который смотрел на него недоумевающим взглядом, совершенно не понимая, в чём кузен видит проблему. Благодаря изяществу, с которым тот отпил из чашки и осторожно поставил её на стол, со стороны парень выглядел в точности как благовоспитанная знатная леди.

– Поверить не могу, написал ей от имени Астель Айзар! Слышал, в моё отсутствие ты ещё и на бал за матушкой увязался!

Ритаусу не пришлось бы так переживать, посети Астер светский вечер какого-нибудь провинциального аристократа подальше от столицы, но юноше хватало наглости появиться в самом сердце империи, причём именно на нескольких приёмах столичной знати, что фактически считалось дебютом Астель Айзар в высшем свете.

– Графиня с радостью согласилась взять меня с собой.

Невозмутимость, с которой был дан ответ, лишила Ритауса дара речи: если от Астера ещё можно было ожидать подобных выходок, то поведение матери Ритауса попросту не поддавалось объяснению.

– У людей было столько вопросов! Некоторые даже интересовались, не прихожусь ли я тебе кузиной.

Астер приблизился к дивану, на котором сидел тяжело вздыхавший Ритаус, и беззаботно плюхнулся рядом с ним.

– Другие же приняли меня за твою новую невесту, – сказал он насмешливым низким голосом и довольно ухмыльнулся, когда увидел пролегшую между бровями собеседника глубокую морщину. – Но я ничего не ответил. Мне ведь нельзя открывать рот, верно?

Ритаус встал, проигнорировав шутливый воздушный поцелуй от Астера.

– Поверить не могу, что матушка поддалась на твои уговоры!

– Правда? Она, между прочим, больше меня радовалась.

Графиня Айзар отличалась весьма озорным характером, и, принимая во внимание эту особенность поведения матери, Ритаус вполне мог понять её поступки, однако это нисколько не умаляло важность того обстоятельства, что у графини возникли бы большие неприятности, узнай Астера кто-то из императорской семьи.

– Ничего страшного, я ведь был Астель Айзар. Разве не для этого мне подделывали статус? Не для того, чтобы я прикидывался другим человеком? – сказал Астер, показывая Ритаусу свой явно дорогой парик с золотистыми локонами.

– Статус временный. Сам же знаешь, что использовать его вечно не удастся. В дальнейшем тебе куда дольше придётся жить под именем Астера Рисхи.

Губы Астера, так и не проникшегося серьёзностью кузена, растянулись в ещё более широкой ухмылке, однако фиолетовые глаза медленно теряли свой блеск.

– Не уверен, что день, когда я смогу использовать это имя, вообще настанет.

– Ты наследник герцогства Рисхи, поэтому в скором времени придётся взять себя в руки. Нельзя всю жизнь прятаться под женской личиной.

Астер скептически засмеялся, а сердце Ритауса при виде его улыбки наполнилось горечью. Сидевший перед ним парень в девчачьем платье оставался ребёнком, до сих пор не получившим признание императора, своего родного отца. К тому же он был наследником Короля духов, которого не переносила вся императорская семья.

«Признают ли его как принца? Полагаю, что нет. Императрицу раздражает само его существование», – размышлял Ритаус.

– Письмо с отказом от Кайлы Весты не приходило. Получается, она приняла моё приглашение?

Астер посмотрел в зеркало на стене и надел парик, поправив чёлку и окончательно скрыв розовые локоны от чужих глаз.

– Думай что хочешь, – вздохнул Ритаус, неодобрительно покачав головой.

Ему казалось, что интерес кузена к Кайле Весте не продлится долго, и девушка, спасшая Астера от нападения монстра на станции Бург, просто привнесла в его серые будни капельку веселья. Поэтому особого значения происходящему Ритаус не придавал.

Первое время все мои мысли крутились вокруг приглашения Астера. Я была настолько поражена, что даже забыла о предложении Николаса и дисциплинарном голосовании, которое выводило меня из себя. Я изначально решила спрятать Франца и поступила вместо него в академию именно из-за Астера, а потому приглашение стало куда большей проблемой, чем переводной экзамен.

– Что же он задумал?

От присланной Астером белой карточки исходил лёгкий аромат сирени. Здешние девушки обычно прикладывали к письмам сухоцветы, которые использовались в парфюмах и попурри. Полученное мной приглашение отражало утончённый вкус отправителя.

– Зачем приглашать меня на чаепитие? – спросила я сама себя, обессиленно закрыв лицо руками. – О чём он собрался со мной разговаривать?

Он не догадывался, что я уже знала и о его настоящем поле, и о неспособности говорить с посторонними из-за ломавшегося голоса. Учитывая всё перечисленное, я просто не могла не растеряться, когда получила от него приглашение.

Оригинальный Астер отличался переменчивым, капризным характером, но оставался расчётливым и осторожным. Он часто принимал решения под влиянием сиюминутного порыва, однако всегда предвидел последствия своих действий и стремился лишь к собственной выгоде. Безусловно, речь шла об уже повзрослевшем персонаже из «Колдовского миража», и я понятия не имела, каким был юный, ещё не обрётший силу Астер.

– Поскольку не знаешь, чего ожидать, становится только страшнее.

Если исходить из оригинальной истории, то в настоящее время Астера должен интересовать исключительно Ритаус. В таком случае не было бы ничего удивительного в том, что он нацелился на меня из желания заставить страдать невесту Ритауса. Однако именно по этой причине я и разорвала помолвку в кратчайшие сроки, а сейчас совершенно не понимала, чем ещё могла помешать Астеру.

Я ходила по комнате, страдая из-за отсутствия возможности залезть кузену Ритауса в голову, когда вернулась Филия. В последнее время, пока мои мысли полностью занимало приглашение, подруга частенько где-то пропадала. Сегодня она ещё и держала в руках огромную коробку непонятного вида.

– Куда ты ходила? Уже очень поздно. И что это за коробка?

– Э-эта? Д-да так, ничего особенного, – пробормотала Филия, отводя взгляд.

Она впопыхах засунула коробку под кровать и быстро переоделась в сорочку.

– Ты спать? Уже? – удивилась я, поскольку не было и восьми часов.

– Устала, поэтому лягу пораньше.

– Чем ты занималась, что так устала?

Филия лишь улыбнулась.

– Надо было сходить в парочку мест. Всё, спокойной ночи.

Она легла в кровать, натянула одеяло до самого носа и вскоре засопела, будто подтверждая свои слова о накопившейся усталости. Поскольку Филия не особо-то хотела говорить о коробке, я решила больше о ней не расспрашивать, пускай меня и мучило любопытство.

Я спрятала приглашение поглубже во внутренний карман пиджака, собираясь при случае непременно передать свой отказ Ритаусу как члену семьи Айзар, из дома которой и пришло письмо. Поговаривали, что из-за получения рыцарского звания он нередко появлялся в академии во время каникул. Я подумала, что в таком случае мы можем встретиться снова, и решила не писать письмо с отказом, поскольку передать всё устно ему показалось куда лучшей идеей.

В Кратье каникулы начинались не сразу по окончании семестровых занятий. Студенты, рисковавшие остаться на второй год из-за проваленных экзаменов, получали недельную отсрочку, после чего сдавали экзамен вместе с теми, кто желал пропустить следующий курс. Общежитие продолжало работать до первого дня каникул.

– Я планировала посидеть в библиотеке. Заняться особо нечем, на учебном плацу тренировок тоже пока не будет.

– Раз занятий нет, то, конечно, лучше посидеть в библиотеке. Мне же сегодня нужно кое-куда съездить, – отозвалась Филия, на которой вместо формы академии сегодня был выходной костюм: клетчатое пальто, шапка, перчатки и удобная, не слишком длинная юбка.

– У тебя появились какие-то дела? Я тебя почти не вижу.

Филия неловко улыбнулась. Занятия закончились, поэтому студентам не было необходимости оставаться в академии, если только они, как и я, не собирались сдавать экзамен на пропуск следующего курса.

– Филия, ты, случаем, не из-за меня в общежитии задержалась?

– Увидимся позже, Кайла. Удачного тебе дня.

Так и не дав вразумительного ответа и просто продолжив улыбаться, подруга поспешно выскользнула из комнаты. Одной рукой она прижимала к груди почтовую бумагу, а в другой несла сумку с чернилами и перьями.

Я тоже собрала книги, тетради и канцелярию, которые могли понадобиться в библиотеке. Можно было бы смириться и отказаться от экзамена, но почему-то сдаться никак не получалось.

– Сейчас бы пуховик, – сказала я себе под нос, доставая из шкафа зимнее полупальто.

В последние дни перед каникулами сильно похолодало, а в здешнем мире ситуация обстояла так: чем теплее хотел одеться человек, тем толще и тяжелее становилась верхняя одежда. Из-за перчаток, гетр из лисьего меха и стопки книг в руках передвигаться стало ещё сложнее.

– Ух ты, что там происходит?

Перед женским общежитием прямо посреди дороги стоял человек с букетом ярко-красных роз. На нём были меховые пальто и шапка – наряд, казавшийся слишком тёплым для только начавшихся холодов. Когда я смогла рассмотреть его лицо, то невольно начала пятиться назад.

– Сестрица!.. Вернее, леди Кайла… Я ждал вас!

Юношей с охапкой пышно цветущих роз оказался не кто иной, как студент третьего года обучения, недавно доставивший мне немало хлопот, – Николас Чиад.

«Он же вроде взял академ! Когда вернуться-то успел?» – недоумевала я про себя.

– Вам нездоровится? На вас лица нет.

Чтобы примерно понять, каким в тот момент было моё выражение лица, даже не требовалось зеркало. Сделав вид, что не знаю Николаса, я пошла дальше, стараясь держаться от него на приличном расстоянии, однако засранец пустился следом.

«Не надо, не иди за мной! Не подходи, прошу…»

– Полагаю, вам удалось прочесть моё письмо. Маркиз передавал новости?

Не стоило во время дуэли бездумно бить человека по голове.

– Признаться честно, после нашей с вами дуэли моя душа пребывала в полном смятении. Я никак не мог принять свои чувства.

Он точно повредил голову.

– Однако после второй, решающей битвы у меня попросту не осталось выбора.

Не надо принимать никакие чувства. Тебе показалось, это всё от шока.

Приходилось постоянно отворачиваться в попытках избежать взгляда неугомонного преследователя. Николас догнал меня и преградил дорогу, упав передо мной на колени.

– Я, Николас Чиад!.. Понял, что люблю Кайлу Весту!

Казалось, его звонкий голос могли слышать даже вдалеке, на главной дороге. Я быстро огляделась по сторонам, но, на своё счастье, прохожих не заметила: в конце семестра в академии почти не было людей.

– Насколько мне известно, вам уже отправили ответ срочной телеграммой. Отвечал, конечно, мой отец, и тем не менее я полностью солидарна с ним в данном вопросе. Здесь наши с вами пути расходятся, – протараторила я, изо всех сил стараясь не пересечься с ним взглядом. Поскольку на кону стояли отношения двух родов, приходилось общаться с Николасом как можно уважительнее.

– Я не сдамся! – закричал он вслед, пока я спешила по направлению к библиотеке.

«Интересно, а в этом мире тоже лечат проблемы с головой? Надо бы на каникулах подыскать ему врача».

Николас и в оригинальной истории был странноватым. Он продолжал цепляться к Францу вплоть до получения им рыцарского звания, а в конце концов по приказу Ритауса сошёлся с ним в поединке, который закончился безоговорочной победой моего брата. Обладая большим талантом к фехтованию, Франц смог одержать верх даже без Шуэта, поскольку прежде из раза в раз терпел издевательства только потому, что поддавался: мучимый виной за доставшиеся роду Веста привилегии, он пытался искупить её своими страданиями. Однако вести себя подобным образом на официальной дуэли, где на кону стояла честь рыцаря, было непозволительно. Тогда Франц впервые проявил свои способности и одолел Николаса.

В обычной манхве Николас молча удалился бы либо стал союзником Франца, но, к сожалению, «Колдовской мираж» был вебтуном с рейтингом 18+, сценами насилия и трагическим концом. А потому даже после дуэли Николас не оставил Франца в покое, всячески над ним издеваясь. Когда же брат бежал от похитившего его Астера и по воле случая столкнулся с Николасом, тот согласился помочь, но в качестве платы предложил унизительную сделку… Дальнейшие события лучше опустить.

Я полагала, что странности мерзавца ограничивались настройками по умолчанию для любой фэнтези-манхвы, однако оказалось, что в него были вшиты и наклонности мазохиста. А ведь мне уже с Астером забот хватало с лихвой…

«Как же я устала, просто сил нет», – думала я, торопясь в спасительную тишину читальных залов.

Из-за окончания семестра здание казалось опустевшим. Пропади куда-нибудь ещё и библиотекарь, единственная живая душа в этом помещении, стало бы совсем тоскливо.

Я одну за другой открывала книги по предметам, вопросы по которым задавались на экзамене для перевода, и делала лишь краткие заметки по самым важным частям содержания, однако впервые за последнее время желания учиться так и не появлялось. Я была крайне уверена в себе, но, похоже, воля к победе угасла. Из-за полной неразберихи в душе я опустила голову и тяжело вздохнула.

– Поразительно, по какому же поводу сюда наведалась леди Кайла Веста?

Ко мне приближалась красавица с хризолитовыми глазами и пышными золотистыми волосами, встреча с которой однозначно не входила в мои планы. До начала каникул оставалось совсем немного времени и светский сезон уже начался, поэтому я была уверена, что её нет в общежитии.

– Леодора Шуреман.

Судя по всему, в академии Леодора осталась одна: свита обычно так и липших к ней надоедливых пиявок на этот раз отсутствовала.

– Алгебра и иностранные языки за четвёртый курс. Вижу, у вас есть все учебники для четвёртого года обучения. Ах, а этот и вовсе для пятого!

Закончив с осмотром книг, Леодора перевела взгляд на меня. Её губы расплылись в улыбке, в которой сквозило злорадство.

– Никак не сдадитесь? Или вы у нас прилежная студентка и всегда готовитесь заранее?

Я вернулась к учебнику, оставив вопрос без ответа. Спорить с этой дамой было слишком хлопотно, к тому же в данной битве потребовались бы сильные выносливость и мотивация, а второй у меня как раз таки не наблюдалось.

Леодора подкралась со спины и надавила мне на плечи с такой силой, что оказавшаяся под её ногтями кожа покрылась мурашками.

– Вы не попадёте на экзамен ни в следующем году, ни через год, – прощебетала она мне на ухо. Голос был сладок, но произносимые им слова пугали своей злобой, словно под маской ангела скрывался дьявол. – И всё же я позволю вам выпуститься, пускай и не на первом месте в рейтинге успеваемости.

Я почувствовала, как её ногти с силой вдавливаются мне в плечо, и в удивлении обернулась. Леодора самодовольно улыбалась и выглядела настолько уверенной, что в голове невольно возник вопрос: каким должно быть домашнее воспитание, чтобы ребёнок вырос подобным ей?

– Что ж, всего вам хорошего. Книгу я себе уже нашла… – хмыкнула она, помахав томиком биографического справочника, в котором были представлены родословные главных аристократических родов империи Эрбах и соседних государств.

«Точно, припоминаю нечто подобное», – подумала я, увидев родовые гербы разных стран на обложке.

Примерно в то же время, когда Астер подчинил себе дворец и был объявлен наследным принцем, единственная дочь герцога Шуремана получила предложение руки и сердца от наследника соседнего королевства, а раз уж речь шла о единственной, иных вариантов, помимо Леодоры, и не оставалось. Хотя эта часть в вебтуне лишь рассказывалась, а не показывалась, она хорошо мне запомнилась, поскольку в ходе борьбы за престол пал весь род Шуреман, состоявший в кровном родстве с императорской семьёй. Если события будут развиваться по намеченному сюжету, то, скорее всего, Леодора снова…

– Если уж желаешь стать королевой соседнего государства, не помешало бы что-то сделать со своей паршивой натурой, – огрызнулась я, не сумев вовремя прикусить язык.

Остановившаяся Леодора медленно повернулась и пристально посмотрела мне в глаза.

– И как прикажете это понимать?

Когда она подошла ближе, я уже сгорала от желания рассказать, что такими темпами брак с представителем королевской династии не состоится.

– Я к вам обращаюсь. Как мне понимать ваши слова? – Её голос разнёсся эхом по пустым залам библиотеки.

– Ты ведь знаешь, что простолюдины получают всё больше политических прав? – сказала я, не обращая внимания на Леодору, смотревшую на меня сверху вниз. – Общество ждут большие перемены.

В оригинальной истории после захвата Астером власти был уничтожен не только мой род. Из-за того что против него выступили представители императорской семьи, включая герцогство Шуреман, пролилось немало крови. Противостоявшей им силой стало Народное представительство, которое высказывало недовольство устоявшимися традициями, выгодными только аристократам, и дискриминацией по статусу. На очередном собрании обсуждалось появление Астера, и в результате представительство оказалось в его подчинении и избрало своей первой целью герцога Шуремана.

– Кажется, вы говорите со мной чересчур бесцеремонно, – ответила Леодора, во взгляде которой промелькнуло едва заметное раздражение.

– Я лишь советую не настраивать против себя нижестоящих. Никогда не знаешь, как изменится мир.

На этом я решила остановиться и вернулась к лежавшему на столе учебнику, поскольку мне уже хватало проблем с защитой собственной семьи.

– Теперь-то я понимаю, сколь небрежно дом Веста относится к воспитанию и обучению манерам! Причина в том, что вы занимаетесь военным делом?

Высказавшись, Леодора развернулась и вышла из библиотеки. Я проследила взглядом за постепенно исчезавшей из виду хрупкой девушкой и постаралась получше вспомнить сюжет.

В манхве дальнейшая судьба Леодоры не раскрывалась, так как автор упомянул только о репрессиях и лишении герцога и прочих аристократов из императорского рода всех привилегий. Может, она и уцелела в этой неразберихе, но вряд могла похвастаться хорошей жизнью: «Колдовской мираж» заканчивался тем, что Астер, пользуясь властью, погрузил империю в полнейший хаос. При этом о дальнейших событиях оставалось лишь догадываться, поскольку выпуск манхвы в итоге прекратили из-за постепенного падения популярности, даже несмотря на шикарную рисовку. Конечно, о досрочном завершении истории было известно лишь по слухам, однако манхва действительно закончилась очень внезапно и весьма странным образом.

Пять часов просидев за книгой, но попросту бесцельно в неё пялясь, я всё же решила покинуть библиотеку, раз уж учёба сегодня не ладилась. Когда я вышла на улицу, по-прежнему не разлучаясь с тяжеленной стопкой книг, впереди показались сильно спешившие куда-то Филия и Ирида. Филия обнимала всё ту же коробку, которую я видела ранее, но сегодня она была до краёв заполнена конвертами. Ирида же держала в руках кожаную папку, похожую на те, в которых в моём мире офисные работники сдавали документы начальству на подпись. Судя по тому, что на обеих подругах была повседневная одежда, они выезжали куда-то в город.

– Вы откуда?

На радостях я побежала навстречу девушкам, не обращая внимания на груз в своих руках, но они при виде меня испуганно вздрогнули.

– Уже з-закончила?

– Никак не могла сосредоточиться, поэтому решила уйти пораньше.

Филия спрятала коробку за спину и неловко улыбнулась, а Ирида с отрешённым видом отвела взгляд.

– Вы уже обедали? Если нет, давайте сходим вместе.

– Прости, мы уже пообедали в городе, – покачала головой продолжавшая улыбаться Филия. Почему-то её улыбка казалась тревожной, да и в целом чувствовалось, что встреча со мной их несильно радовала.

– У вас дела? И что это? – Я показала на коробку и папку у них в руках.

– Ничего такого, – ответили они в унисон, резко покачав головами. – Кайла, не отвлекайся от учёбы. Увидимся позже!

Филия и Ирида поспешно удалились, словно сбегая от меня. Сейчас, когда семестровые занятия уже закончились, делать было особо нечего, потому-то большинство студентов и возвращалось домой пораньше.

– Могли бы и поболтать со мной.

Я начала понемногу сомневаться. До каникул оставалось совсем немного времени, и, если дома не смогут найти другого решения, придётся закрывать семестр как есть. Ведь перевод на старшие курсы был не более чем моей прихотью и не имел никакого отношения к защите семьи?..

«Надо ещё раз всё обдумать», – решила я.

Поскольку на часах была уже половина третьего, а голодать не хотелось, я закинула книги в комнату и отправилась в обеденную залу. Время обеда прошло, поэтому студентов, большинство которых и так успело уехать из-за завершения занятий, было немного, а из работников оставались лишь повар и один помощник.

Поставив поднос с супом и кусочком хлеба на ближайший стол, я уже собиралась сесть, когда заметила в дальнем углу обедавшую в одиночестве Марианну. Она решила не возвращаться домой и оставаться со мной в академии до тех пор, пока не решится вопрос с дисциплинарным голосованием. Уж если кто и подскажет что-нибудь дельное, то именно рассудительная Марианна…

– Одна обедаете? – спросила я, усаживаясь на место напротив неё.

Марианна закашлялась, по-видимому от неожиданности поперхнувшись супом. Я постучала девушку по спине и заметила, как сильно покраснело её лицо.

– Всё нормально?

– Я в пор… кхм, в порядке. Пора бежать на поезд.

Вытерев губы, она принялась убирать хлеб и тарелку с недоеденным обедом, а затем вскочила со своего места.

– Уже уходите? И о каком поезде речь?

– Простите, что не смогу остаться с вами до конца, Кайла. У нас семейная поездка, а потому я вынуждена вас покинуть.

Кивнув мне на прощание, Марианна сдала поднос и вышла из обеденной залы. Я понимала, что в таком случае у неё, скорее всего, не оставалось иного выбора. К тому же она не обязана была ждать, пока разрешится вопрос с моим переводом, пускай и обещала остаться.

– И всё же…

Марианна даже хотела рассказать о произошедшем своему отцу, который занимал должность главы комитета по управлению государственным имуществом, но я не знала, удалось ли ей это сделать. Особых надежд на герцога Дмирова я не возлагала, поскольку сильно сомневалась, что он станет что-то предпринимать ради подруги дочери, а не сочтёт это девчачьими разборками и решит не вмешиваться. И тем не менее…

– Я хотела поговорить…

Мне нужно было обсудить, разумно ли продолжать ждать до каникул или я зря стараюсь, а если и зря, то стоит ли вообще пытаться. В прошлом погоня за эффективностью в попытке получить максимальную выгоду с минимальными затратами была для меня обычным делом. В нынешней ситуации прежняя я давно опустила бы руки и сдалась, и сейчас моя уверенность постепенно сходила на нет.

Я задавалась вопросом, не была ли моя роль сыграна уже при передаче Францу Шицуру. Возможно, стоило ограничиться наследованием титула, а Шуэт оставить родственникам. Возможно, не было необходимости поступать в Кратье и терпеть все эти мучения, достаточно увезти Франца в тихое, спокойное место в какой-нибудь глуши и помочь ему стать мастером…

Поток мыслей привёл меня к решению отчислиться, и я уже представляла, как передам двоюродным братьям и Шуэт, и титул. С дядей Нориксом мы были практически врагами, так что он, вероятнее всего, выгонит из маркизата всю нашу семью. Вслед за Францем, нашим юным орнитологом, мы начнём скитаться по горам и полям, а затем и по морским берегам, пока наконец где-нибудь не осядем. Станем обрабатывать чужую землю, взяв её в аренду у негодяя-феодала, впервые в жизни попробуем заняться фермерством. Год выдастся неурожайным, мы не сможем заплатить налог, и нас, замученных, вновь прогонят прочь. Кто-то из родителей заболеет, и тогда Франц пойдёт попрошайничать у дороги, чтобы купить лекарство, столкнётся с Астером и…

«Так, возьми себя в руки!» – мысленно крикнула я, ударив себя по щекам.

Из-за негативных мыслей я успела подсознательно встать на путь к бездомной жизни и потому решила выйти из обеденной залы, так нормально и не поев, чтобы освежить голову. Очнулась я уже перед дверью в комнату – в щель между ней и стеной кто-то вставил письмо на моё имя. Похоже, Филия ещё не вернулась, поскольку в противном случае она положила бы его мне на стол. Забрав письмо и медленно переступив порог, я почувствовала, как по спине пробегает холодок, после чего села за стол и с каменным лицом распечатала загадочный конверт. Глазам предстали сведения об отправителе – женской академии Окуллус, последней из трёх академий вдали от столицы, которые удалось подобрать Францу.

– Обалдеть!.. – радостно пропищала я.

Академия не просто ответила на моё предложение согласием, но и пообещала взамен на пожертвования не принимать к себе других студентов мужского пола до самого выпуска Франца. В письме говорилось, что в Окуллусе учится не так много людей и что в связи с возникшими финансовыми трудностями как раз вёлся поиск спонсоров. У меня было хорошее предчувствие: рядом с академией протекала речка, неподалёку располагались поля и болота, а значит, должны найтись и уникальные для данного региона растения, насекомые и перелётные птицы.

Я поскорее села писать ответ, но отвлеклась на настойчивый стук в окно и, повернувшись, увидела за стек-лом посыльную птицу. В её зрачках сиял фамильный герб рода Веста – знак того, что отец хочет поговорить. Я постучала по голове птицы, и она раскрыла клюв.

– Насколько я понимаю, занятий в академии нет. И куда же ты тогда ходила? – послышался обессиленный голос отца.

– В библиотеке была.

Ответом стали громкий вздох и продолжительное молчание.

– Кайла…

– Я слушаю, отец, говорите.

– Как насчёт того, чтобы вернуться домой?

Значит, ничего не вышло. Я ожидала подобного исхода и потому не испытала большого разочарования, однако так и не смогла избавиться от неоднозначного чувства внутри.

– Выхода совсем нет?

После очередного вздоха отец объяснил, что лично подал жалобу в Имперский просветительский комитет, в ведении которого и находится Кратье. Хотя он акцентировал внимание на проблемах существования дисциплинарного голосования, а также сговорах и союзах среди аристократов, слушать его не стали.

– Говорят, родителям запрещено вмешиваться в разборки между студентами. Это даже не смешно. Они и издевавшихся над Францем мерзавцев никак не наказали!

Половину мест во дворце и органах центрального управления занимали аристократы, являвшиеся выпускниками Кратье. Идея вставлять палки в колёса альма-матер казалась им не слишком-то заманчивой: как-никак, выпуск из академии считался обязательным условием для продвижения по службе.

– Не зацикливайся на раннем выпуске. Тебе нужно лишь закончить обучение и унаследовать место главы.

Я почувствовала вину за то, что рассматривала варианты с отчислением и отказом от наследования рода, пускай и лишь мысленно. Всё же маркиза, скорее всего, тоже мучили сомнения, когда он решил сменить наследника.

– И да, насчёт леди Шуреман… Тебе придётся отступить первой, ибо таковы уж порядки в светском обществе. Связи понадобятся в любом случае, и не имеет значения, будешь ли ты большую часть времени проводить в высшем свете или же станешь главой рода и получишь рыцарское звание.

– Хорошо, отец. Я подумаю.

Когда я успела немного остыть, в голову впервые пришла мысль, что с моей стороны было весьма высокомерно сомневаться в необходимости склонить перед Леодорой голову, ведь на кону стояла безопасность семьи.

– Что ж, тогда ждём тебя дома.

По завершении разговора я встала, чтобы выпустить посыльную птицу на улицу, но внезапно заметила у себя за спиной Филию, приход которой остался незамеченным.

– Ты сегодня долго, Филия.

В глазах подруги почему-то читался лёгкий испуг. Могла ли она слышать мою беседу с отцом?..

– Кайла, ты возвращаешься домой? Ты не должна сдаваться. Не уступай Леодоре!

Быстро приблизившись, девушка взяла меня за руки. Ладони её дрожали мелкой дрожью, однако взгляд был серьёзен.

– Но, Филия, даже отец сказал, что другого выхода нет… Сама же знаешь, я из рода рыцарей, в светском обществе мы достаточным влиянием не обладаем.

Я как могла объяснила сложившуюся ситуацию, однако Филия лишь покачала головой в знак протеста.

– Я всё понимаю, Кайла. Может, в обществе о тебе и сложилось весьма противоречивое мнение, но не опускай руки! Это не только твоя проблема, мы все ждали подходящего момента!

– Филия…

Я не понимала, о каком именно моменте идёт речь и чего они так ждали. Разве могла обычная простолюдинка как-то решить вопрос, с которым не разобрался даже мой отец?.. Однако одно я знала наверняка: Филия с Иридой что-то для меня готовят. Только неизвестно, что именно.

В итоге домой я не поехала и осталась в общежитии готовиться к экзамену, как того и желала Филия.

– Я буду писать. Хватит плакать, всё хорошо.

– Прости, Кайла. Ты же оставалась в общежитии из-за меня, а теперь кажется, что я только зря отнимала у тебя время.

В последний день перед каникулами Филия, которая всё это время не покидала ради меня общежития, залилась слезами.

– Я в порядке, не нужно себя винить.

– Я такая наивная! Реальность оказалась слишком жестокой, – шмыгнула она носом.

Одновременно поглаживая подругу по спине, я осмотрела её багаж: сборы ещё не закончились, поскольку из-за душевных терзаний Филия даже не подготовила чемодан. Ковёр у неё под ногами уже промок от слёз.

– Мы очень, очень старались, правда. Вот только мир несправедлив.

«Ну конечно, глупышка», – подумала я, но озвучивать мысль не стала и вместо этого крепко обняла подругу.

– А чем вы занимались втайне от меня? Теперь-то можешь рассказать?

– Мы с Иридой отправили петицию, – ответила Филия, смущённо подняв взгляд.

– Какую петицию? Куда?

– В Дворцовую администрацию, в подчинении которой находится Комитет образования. Марианна попробовала лично обратиться к отцу и потому даже приняла участие в семейной поездке, в которую изначально не собиралась.

Её отец, герцог Дмиров, как раз занимал пост главы Комитета по управлению имуществом при Дворцовой администрации. Мне вспомнилась наша последняя встреча, в частности спешка Марианны.

– А ещё мы написали директору и отправили ему домой телеграмму!

Сейчас директором, то есть главным должностным лицом в академии, являлся граф Рубетц Кальсен. Обычно он оставлял управление Кратье на комендантов, поэтому его редко можно было встретить лично, да и должность считалась скорее номинальной, не дававшей реальной власти.

– Мы хотели сами встретиться с ним, но договориться можно только через коменданта или комендантшу. С письмами проблема аналогичная: каждое проходит через их руки, и потому одно мы отправили прямо к нему домой.

В дальние уголки страны почта шла более двух недель, если только не отправлялась срочной телеграммой.

– Но ответа мы так и не получили… Похоже, никому нет дела до какой-то петиции, составленной девочками-простолюдинками, хотя мы с таким трудом всё организовали, даже собрали подписи у выпускников прошлых лет! Это крайне несправедливо!

Пока я сидела и ждала сообщения от учебной части, Филия и Ирида проделали невероятную работу: они писали выпускникам академии без титула; просили помощи у пострадавших от дисциплинарного голосования; убеждали девушек из падших аристократических родов, чьи дома лишились поддержки, подобно семье Ириды. В письмах они настаивали на том, что после выпуска из академии угнетение не заканчивается и что нельзя терпеть подобное отношение вечно. В результате среди одних только выпускников удалось собрать две тысячи подписей, которых оказалось достаточно, чтобы превысить количество студентов, обучающихся в Кратье на данных момент, – тех было не более семисот. Это поражало.

– Зачем вы столько для меня делаете?

Я вспомнила, насколько часто девочки куда-то уходили, пока я часами сидела за учебниками в библиотеке, и наконец поняла, чем именно они занимались. Теперь же мне было действительно интересно узнать, почему они не жалели собственных сил и зашли так далеко ради человека, с которым познакомились всего полгода назад.

– Стыдно признаваться, но я сочла это хорошим шансом для всех нас. Ты ведь аристократка, Кайла.

Ответ Филии оказался неожиданным, однако Леодора и впрямь не являлась источником тирании, ведь система салонов существовала уже давно.

– На сей раз пострадал ребёнок из столь прославленного дома, маркизата Веста… Я думала, что аристократы заинтересуются данной проблемой, раз она коснулась тебя.

Из-за салона пострадало множество простолюдинок, в то время как аристократки вроде Ириды, лишённые возможности оказывать влияние, заявить протест не решались. Поэтому Филия подумала, что теперь, когда противником Леодоры стала я, Кайла Веста, у них появилась возможность изменить сложившийся порядок. За время общения с Иридой Филия стала свидетельницей множества абсурдных ситуаций, а участие в конфликте представителя высшей аристократии давало надежду, что они наконец-то будут услышаны.

Мне стало стыдно перед подругами.

– Простите, что оказалась бессильна.

– Да нет, Кайла, – покачала головой расстроенная Филия, – ты здесь ни при чём. Ты сделала всё, что могла. Это мы должны извиниться, что взвалили на твои плечи такой груз. Мне неловко об этом говорить, но сперва я полагала, что твою роль возьмёт на себя Марианна, поскольку у неё и статус высокий, и отец занимает место главы комитета по управлению государственным имуществом…

В отличие от меня Марианна не любила ввязываться в конфликты и потому послушно вступила в салон. Она не принимала активного участия в его деятельности, но и не противостояла Леодоре открыто, как это делала я. Нельзя было не учитывать и положение её отца: глава комитета имел в обществе больший вес, чем маркиз Веста, и Леодора не могла позволить себе необдуманные действия против Марианны, поскольку семья Дмировых тоже обладала немалым влиянием в светском мире.

– Благодарю за ваши старания. Жаль, конечно, что ничего не вышло, но давайте поскорее забудем об этом.

– Кайла…

Я успокаивала Филию и обдумывала дальнейшие действия. Перед отъездом надо было многое успеть: отправить срочную телеграмму, собрать валявшиеся на полу чемоданы и купить билеты домой вместо Филии, у которой от слёз сильно опухли глаза.

– Один билет на десять утра в Бург, пожалуйста, и один в Сандальперк на то же время.

– В Бург остались билеты только на десять сорок.

– Хорошо, давайте на десять сорок.

По дороге со станции я оглядела территорию академии. Я провела в Кратье не так много времени, но, казалось, жила здесь уже очень, очень долго. Желание выпуститься раньше, воспользовавшись системой перевода на старшие курсы, было велико, но, по-видимому, мне предстояло ходить на занятия все четыре года.

«Всё верно, благополучие семьи важнее досрочного выпуска. Со следующего семестра нужно будет наладить дела в академии, пускай и придётся подчиниться Леодоре…» – решила я про себя, но закончить мысль не успела.

– Кайла Веста!

Я заметила в спешке бежавшую ко мне женщину около сорока лет, которая тяжело дышала и, видимо, звала меня уже не первый раз. Её лицо казалось знакомым, хотя занятия она определённо не вела.

– Слава богу, вы ещё не уехали!

Теперь-то я узнала в женщине Тобеллу Рисман, работницу учебной части, где в начале семестра я бывала настолько часто, что теперь знала всех в лицо.

– Кайла, идёмте скорее! Вас ждёт директор.

У меня не было ни единой догадки относительно того, зачем меня вызывают. Но вдруг всё же?..

Я мчалась в здание библиотеки, где также располагался кабинет директора. От быстрого бега в зимнем полупальто стало жарко, тело горело. Только добежав до кабинета, я остановилась и перевела дух, а затем тихонько постучала.

– Кто там?

– Кайла Веста, – сдержанно ответила я, прокашлявшись.

– Заходи, – послышался из кабинета спокойный, мягкий голос.

За дверью меня ждал улыбающийся старичок, которому уже шёл восьмой десяток. Это был не кто иной, как директор академии Кратье – граф Рубетц Кальсен.

– Ты ведь всё ждала, не выдастся ли случай сдать экзамен по переводу на старшие курсы, верно?

Глядя в бесконечно ласковые глаза директора, я честно кивнула.

– Завтра скажу преподавателям, чтобы они готовились принимать экзамен у студентки Кайлы Весты.

Просто немыслимо… Мне действительно позволили сдать экзамен? Охваченная эмоциями, я никак не могла найти место рукам и сперва прикрыла открывшийся от удивления рот, затем сжала их вместе перед грудью и снова опустила.

– Правда? Я правда могу сдать экзамен? – переспросила я.

Директор улыбнулся ещё шире и кивнул.

«Получилось. Филия, Ирида, вы справились!» – Первым делом я вспомнила друзей.

– Спасибо вам!

Я была безумно счастлива и всё никак не могла унять бешеный стук сердца.

– Тебе не любопытно, как это произошло?

Жалобу отца в департаменте рассматривать не стали, так что, скорее всего, это дело рук герцога.

– Пару дней назад герцог Дмиров прислал мне посыльную птицу.

Директор бросил взгляд на письмо, лежавшее на столе лицевой стороной вниз. Под конвертом также находился свёрток пергамента, в котором, возможно, были другие послания герцога. Хотя разглядеть содержимое письма, чтобы сделать какие-то выводы, мне не удалось, почему-то возникло ощущение, что я стою здесь только благодаря данному клочку бумаги.

– Он попросил меня помочь Кайле Весте, студентке академии Кратье, которая приходится его дочери золовкой. Настаивал, чтобы я воспользовался своим положением и отменил начисление штрафных баллов, полученных тобой в результате дисциплинарного голосования.

Так я и думала, Марианне удалось убедить отца.

– Вот только в Кратье должность директора лишь номинальная и настоящей властью я не обладаю. Конечно, у меня есть право единожды воспользоваться своим именем, однако нельзя было допустить, чтобы данная попытка оказалась потрачена на решение столь незначительного вопроса. К тому же вмешательство по просьбе герцога равносильно нарушению принципа непредвзятости.

На последней фразе моё сердце пропустило удар. До этого я планировала воспользоваться любыми силами, если представится такая возможность, но сейчас готова была провалиться сквозь землю от стыда.

– Я не мог выполнить сию просьбу, даже несмотря на то, что с ней обратился сам герцог. Данной мне властью следовало воспользоваться, когда это будет действительно важно, однако…

Директор потянулся к столу и подал мне письмо и свёрток пергамента.

– Кайла Веста, у тебя прекрасные друзья.

Когда я прочла написанное, то едва не расплакалась. Как оказалось, на директора повлияла вовсе не просьба герцога Дмирова, а свёрток, в котором лежали стопка бумаг с ровными рядами подписей и связка писем.

– Я могу воспользоваться своим именем лишь единожды, но всё же решил пойти на это и отменить дисциплинарное голосование, – сказал директор, после чего встал и протянул мне руку. – Вам ещё предстоит сдать экзамен, но результат очевиден. Поздравляю с переводом, Кайла Веста.

Из кабинета я вышла совершенно потерянная и медленно побрела к себе. Хотя ледяной ветер упрямо хлестал меня по щекам, холода я, как ни странно, совсем не чувствовала. В груди по-прежнему разливалось тепло.

Казалось, я слышала голос Филии, отчаянно уговаривавшей меня не опускать руки: «Это не только твоя проблема, мы все ждали подходящего момента». Я всегда стремилась лишь к достижению своей цели, к обретению собственного покоя, а потому думала сдаться и подчиниться Леодоре, пусть даже и против своей воли. Почему-то на глаза начали наворачиваться слёзы.

– Кайла, ты же за билетами ходила. Что-то случилось? – заволновалась Филия, заметив мои покрасневшие глаза.

– Филия!..

Я обняла её, позволив себе наконец выплакаться.

– Ну в чём дело? Дома что-то случилось? – расспрашивала подруга, успокаивающе хлопая меня по спине.

– Нет, ничего…

Я рассказала о встрече с директором, и её лицо, с которого едва спала припухлость, вновь стало мокрым от слёз.

– Как хорошо! Как же хорошо, Кайла-а-а! – разрыдалась Филия ещё сильнее меня.

Немного успокоившись, она решила написать уже уехавшей домой Ириде. Вместо того чтобы собираться на станцию, мы принялись искать бумагу, и в результате комната стала напоминать поле битвы.

На следующий день я успешно сдала экзамен и с нового семестра буду учиться не на четвёртом курсе, как Филия, Ирида и Марианна, а на пятом. Вот только у меня совершенно вылетело из головы оставшееся в кармане формы приглашение, а на дворе уже был первый день каникул – день, когда проходило чаепитие, на которое меня пригласил Астер.