Духи всегда держались поблизости, но видеть этих созданий мог лишь Астер, потомок Короля духов.

– Ты самое очаровательное дитя на свете, гораздо красивее любой девушки, – нашёптывали они ему, по обыкновению, сладкие речи.

Астеру с ранних лет приходилось носить одежду для девочек, и потому он искренне верил, что относится к их числу. Он играл в куклы и устраивал чаепития с игрушечным сервизом, как и все другие девочки, а ещё безумно любил сказки о принцессах, которыми каждый день зачитывался перед сном. Сильнее прочих ему полюбилась история о принце, спасающем запертую в башне принцессу.

– Может, однажды и у меня появится такой очень храбрый рыцарь?

Жизнь заточённой в башне принцессы напоминала Астеру его собственную, обременённую проклятием. Поэтому одно время он даже верил, что троюродный брат Ритаус и есть его рыцарь-спаситель.

– Я стану женой Ритауса. Платье будет розовое, как мои волосы, а свадебный букет – под цвет моих глаз, из фиалок.

Взрослым щебетание семилетнего ребёнка казалось милым, однако одиннадцатилетний Ритаус ответил холодно и резко:

– Ты не можешь выйти за меня.

Тогда внешне очень сдержанный, но при этом крайне заботливый Ритаус впервые отказал Астеру.

– Почему? Почему мы не можем пожениться?

– Потому что ты мальчик.

Повисла гнетущая тишина. Астер никогда не считал себя мальчиком.

– Я девочка!

– Ты точно мальчик. Мы ведь купались вместе.

– И что?!

– У девочек нет стручка.

Астер обессиленно сел на пол. Супруги Айзар с опозданием принялись отчитывать сына за неподобающее поведение:

– Он ведь пока ничего не понимает. Сложно было немного подыграть?

Произошедшее в самом деле укрепило уверенность Астера в том, что девочкой он не был. Этого не отрицали даже духи, постоянно шептавшие ему что-то на ухо.

«Мальчик?.. Я ведь ни капли не сомневался в том, что я девочка. А оказывается… мальчик? Я должен был выйти за Ритауса замуж, когда вырасту, а теперь мне говорят, что я мальчик?! Даже повзрослев, я не смогу выйти за него?»

«Потому что я – мальчик…»

Возможно, тогда-то это и началось – его неконтролируемая одержимость Ритаусом.

Сперва он возненавидел всех представительниц прекрасного пола, у которых имелась возможность вступить с Ритаусом в брак. Когда же дочь какого-нибудь знакомого аристократа желала подружиться с Астером, он всячески унижал её. И так происходило со всеми.

Затем он стал мучить прислуживавших ему девушек. На первых порах это были довольно милые шалости: то наложит на служанку лёгкое, сбивающее с ног заклятие; то сделает так, чтобы девушка разбила собранную посуду; то подрежет бельевые верёвки, вынуждая прислугу перестирывать испачканные вещи.

Однако с каждым днём Астер становился всё более жестоким. Однажды он заколдовал воду в чайнике и окатил одну служанку кипятком, после чего на её лице остался большой ожог, а другую, занятую шитьём, заставил собственноручно выколоть себе глаза. У горничной же, смахивавшей пыль с лепнины на потолке, он выбил из-под ног лестницу, и в результате девушка повредила спину, чудом избежав худшего расклада, при котором у неё бы и вовсе отнялись ноги.

Лишь тогда супруги Айзар осознали всю серьёзность ситуации. Они своими глазами увидели, на какие злодеяния способен ребёнок с силами Короля духов, когда что-то выводит его из себя. Поэтому было принято решение сменить всю прислугу Ритауса на лиц мужского пола. После исчезновения женщин Астер буйствовать, казалось бы, прекратил, и граф с графиней решили на этом остановиться.

Вот только они сильно ошибались. Им и в голову не приходило, что на сей раз мишенью Астера станут прислуживающие Ритаусу мужчины.

Дедушкой Астера по материнской линии был герцог Рисхи, который из-за необходимости управлять герцогством зачастую не располагал достаточным временем, чтобы приглядывать за внуком, а потому заботу о мальчике поручали Ритаусу – старшему сыну графа, состоявшему с Астером в родстве. Мальчик смиренно выполнял приказы герцога и родителей. Поскольку от Астера можно было ожидать чего угодно, если тому вдруг не удавалось заполучить желаемое, Ритаус потакал любым прихотям подопечного: читал, играл в прятки и даже разыгрывал семейную пару, при этом соглашаясь на предложенное Астером распределение ролей. Если Астеру срочно нужно было потанцевать, Ритаус становился его партнёром, обняться – заключал в свои объятия, поцеловаться – с радостью целовал в лоб. Он никогда не задавал лишних вопросов и не показывал каких-либо эмоций.

С годами Астер стал сильно от него зависеть. Из-за отсутствия друзей, родителей или родных братьев и сестёр в мире Астера не существовало никого, кроме Ритауса. Проблема состояла в том, что на четырнадцатом году своей жизни Ритаус поступил в академию Кратье, и тогда даже их совместным играм пришёл конец.

– Почему ты больше не навещаешь меня?

– Я поступил в закрытую академию. Так часто, как раньше приезжать не получится.

Ритаус, одетый в форму Кратье, казался незнакомым, и настроение у Астера испортилось окончательно: «Я по-прежнему заперт в одиночестве, а ты вышел в свет? Бросил меня…»

– Тогда я тоже поеду в эту академию!

– Астель, – вздохнул Ритаус, – ты же знаешь, что тебе пока нельзя официально появляться в обществе.

– Меня зовут Астер, а не Астель!

– Хорошо, когда мы вдвоём, можешь оставаться Астером. Но остальным знать о том, что ты Астер Рисхи, пока нельзя.

– Почему?

– Ещё рано. Это слишком опасно.

Маленькому Астеру многое казалось непонятным. Для чего нужно носить женскую одежду и притворяться девочкой? Зачем постоянно укутываться в плащ, пряча розовые от природы волосы? Почему нельзя использовать настоящее имя? И, наконец, почему ему нельзя выйти в свет?..

– Тогда… как скоро мне можно будет выходить наружу?

– Когда встретишься с Его Величеством…

– Он даже ни разу не пытался искать меня!

– Его Величество любил твою матушку и ни за что не станет игнорировать существование собственного сына.

Пусть Ритаус и уверял Астера в обратном, тот прекрасно всё понимал. Родной отец забыл о нём. Время от времени, быть может, и вспоминал, однако особого интереса к нему, скорее всего, не испытывал.

– Но я слышал, что мою маму убила императрица?..

– Твоя матушка… скончалась из-за болезни.

Нерешительный ответ лишь убедил Астера во лжи.

– Неправда! Ты врёшь!!!

Вслед за Астером заволновались и духи, однако мальчик не слишком-то нуждался в их помощи, чтобы распознать ложь. Обычно у не умевших врать людей сильно менялось выражение лица: они избегали смотреть в глаза собеседнику, хмурились, сами того не осознавая, и говорили непривычно громким голосом.

– Тогда почему людям нельзя видеть мои волосы?

Розовые волосы Астер унаследовал от матери Лидианы, а та, в свою очередь, от давно покойной супруги герцога Рисхи по имени Кали. Кали была бабушкой Астера, а также последней принцессой Аллика, королевства духов.

– Их цвет доказывает, что ты последний потомок Короля духов.

– Аллик пал.

– Да, королевство пало. И госпожа Кали была дочерью Короля, единственной, кому удалось выжить.

– А потомком Короля духов быть нельзя?

– Говорят, что нельзя… – Ритаус запнулся. Он говорил правду, но неуверенность никуда не делась.

– Как долго мне носить девчачьи платья? – задал Астер вопрос, интересовавший его в первую очередь. Раз уж он тоже мужчина, то в дальнейшем станет таким же высоким и широкоплечим, как Ритаус, ещё и голос изменится. Получится ли всё это время продолжать притворяться девчонкой?

– Проведём церемонию совершеннолетия и, если всё сложится…

– Церемонию проводят в шестнадцать. Тогда мне разрешат надеть мужскую одежду на шестнадцатилетие? И я смогу выходить на улицу когда захочу?

– Вероятнее всего… сможешь… Если доживёшь…

После потери жены и ранней кончины дочери дедушка Астера, герцог Рисхи, частично лишился рассудка. День за днём его терзала тупая боль, вгрызавшаяся в сердце, и даже встречи с единственным внуком причиняли невыносимые страдания. Понимая, что дальше так продолжаться не может, герцог принял решение навестить императора: ему хотелось призвать отца мальчика к ответу, напомнить про ответственность за родное дитя.

Обстоятельства сложились не в его пользу: первой, кого встретил герцог, оказалась императрица – женщина, считавшая его дочь бельмом на глазу. Он и сам понимал, что поступок Лидианы не делал ей чести, а потому в глазах императрицы был не иначе как провинившимся грешником.

– До меня дошли вести о кончине вашей дочери. Вы, должно быть, скорбите, – улыбнулась императрица, которой, несмотря на слова сочувствия, не удавалось скрыть сияющую на лице радость. – Леди Лидиана была весьма талантлива. Ум и красота в одном флаконе… Какая жалость.

Роды дочь перенесла легко. Со здоровьем у неё проблем не было. И тем не менее совершенно здоровая Лидиана внезапно ушла из жизни, а причиной тому, как потом выяснилось, стало отравление неизвестным ядом. Герцогу Рисхи так и не удалось выяснить, что это была за отрава, откуда она взялась и кто в особняке предал их. Интуитивно он догадывался, что за необъяснимой смертью дочери стоит императрица, однако из улик у него имелась лишь собственная твёрдая убежденность.

– У вас девочка или мальчик? – спросила императрица.

Она интересовалась полом ребёнка, которого Лидиана родила перед смертью. Если подозрения подтвердятся и императрица действительно связана с убийцей… его внуку будет угрожать опасность. Следовательно, говорить правду было нельзя. Также ситуацию усугубляло то обстоятельство, что родился именно внук – мальчик с правом наследования престола.

– Маль… то есть д-девочка. Она умерла сразу после появления на свет.

Губы императрицы изогнулись в лёгкой улыбке:

– Вы уверены?

Герцог не понимал, зачем был задан этот вопрос. Напуганный будто смотрящим в душу взглядом собеседницы, он поспешно закивал головой.

– За свои слова следует отвечать, – сказала она как бы невзначай.

Герцог осознал свой промах лишь в тот момент, когда из руки императрицы выплыла красная печать – магический круг, используемый башней магов в Бурге, столице империи.

– «Если родится девочка, она проживёт долгую… и здоровую жизнь. Если же родится мальчик, он умрёт, так и не достигнув совершеннолетия». Вот только дитя уже отправилось на тот свет. Досадно… Получается, в моём благословении более нет нужды.

Герцог Рисхи едва не рухнул без сил прямо на пол.

Императрица владела магией, не слишком-то мощной, но вполне достаточной для наложения проклятия или дарования благословения. Если же объектом воздействия становился маленький ребёнок, заклинания и вовсе срабатывали без особого труда. Астера одновременно и благословили, и прокляли, однако на мальчика подействует только проклятие.

Приложив немало усилий, герцог всё же добился аудиенции у императора. Заливаясь слезами, он обратился к правителю с мольбой о помощи:

– Прошу, спасите моего внука! Императрица прокляла его…

– И надо же тебе было лгать ей? Императрицу не обмануть…

Сжатые в кулаки руки старого герцога задрожали. Перед лицом ни на что не способного императора он испытывал лишь одно чувство – гнев. По чьей же вине погибла его дочь? Из-за кого прокляли внука?

– Мы не посмеем покуситься на императорский престол, поэтому прошу…

– Вопросы наследования решаются согласно принятым законам, а никак не вашей собственной волей.

– Спасите его, Ваше Величество. У старика никого, кроме него, не осталось.

Слёзные просьбы герцога понемногу смягчили тяжёлый взгляд монарха.

– Возможно ли, что у ребёнка такие же розовые волосы, как у Лидианы?

– Именно так, Ваше Величество. Он вылитая Лидиана. И цвет волос, и глаза, даже черты лица её…

Император смотрел на герцога Рисхи покрасневшими глазами, и тот нехотя усмирил свой гнев. Как-никак горе не обошло стороной обоих: когда один лишился дочери, второй потерял возлюбленную. Однако сейчас важнее было спасти внука.

– Облачите дитя в женское одеяние. Полагаю, это в некоторой мере поможет избежать воздействия проклятия.

Обливавшийся слезами герцог ответил кивком.

– Обычно под совершеннолетием, по наступлении которого должен истечь установленный срок, понимается шестнадцатый день рождения. До той поры спрячьте ребёнка. Ни при каких обстоятельствах не раскрывайте его существования.

– Слушаюсь, Ваше Величество. Также я не стану давать ему фамилию Рисхи.

– Пусть императрица поверит, что ребёнок действительно мёртв.

– Сделаю всё так, как вы сказали. Если это поможет спасти его…

– Вам необходимо держать в секрете всё: и розовые волосы, и способности к магии, и… силу духов, которая может у него развиться. Скройте от чужих глаз любые приметы того, что он потомок Лидианы… нет, потомок Короля духов.

Герцог Рисхи продолжал кивать, а с подбородка одна за другой капали крупные слёзы, падали и разбивались о мраморный пол зала для аудиенций.

– Помните: отныне кровь Короля духов считается исчезнувшей из нашего мира…

Императорская династия ужасно боялась наследников Короля – раньше герцог лишь догадывался об этом, но разговор с императором эту догадку подтвердил. Лидиану в любом случае ждала смерть, и отношения с императором не играли особой роли. Конец был предрешён ещё до появления девочки на свет: в тот день, когда герцог впервые встретился с Кали, со своей ныне покойной женой. Королевство духов Аллик и империю Эрбах связывала долгая история, не сулившая ни одной из этих стран ничего хорошего…

Однако герцог Рисхи отказывался мириться с очевидной истиной и желал вопреки всему спасти хотя бы единственного внука. Готовый ухватиться за любую соломинку, он вынужден был прислушаться к императору. Жизнь мальчика, над которым нависло проклятие, имела куда большее значение.

С тех пор Астер рос в девичьих платьях, а на случай непредвиденных обстоятельств ему придумали фальшивый титул, дав фамилию Айзар. Вот только…

– В воротнике спрятали иглу, смазанную ядом. Ещё немного, и случилось бы непоправимое.

Астер укрывался в поместье герцога и тем не менее неоднократно едва не лишился жизни из-за шпионов императрицы. Она с самого начала не поверила словам герцога о смерти Астера и к тому же, вопреки содержанию проклятия, вовсе не собиралась оставлять в живых дитя, рождённое любовницей мужа:

– Меня не интересует, сын это или дочь.

Астер вынужден был соблюдать многочисленные запреты и не привлекать к себе внимания. Неспособный выйти за пределы поместья, он лишился возможности завести друзей. Роль друга выполнял лишь его троюродный брат. Именно поэтому Астера настолько сильно шокировало и ранило известие о том, что во внешний мир выходит только Ритаус, – пока его мир ограничивался небольшим пространством, для Ритауса он становился всё шире.

В то время, когда тревожность Астера медленно нарастала, в графстве Айзар наняли новую прислугу, через которую ему стало известно о помолвке Ритауса с дочерью рода Веста, причём состоявшейся уже довольно давно. Пускай Астера более и не тянуло к замужеству с Ритаусом, новость сильно испортила ему настроение.

«Почему никто не рассказал мне? Боялись, как бы чего не натворил?»

В нём зародилась неприязнь ко всем Айзарам, утаившим правду о помолвке лишь от него одного. Был ненавистен Астеру и Ритаус, уехавший без него в такую даль. Все вокруг росли, развивались и двигались вперёд, и только Астер был лишён этого и не мог жить своей жизнью, в отличие от Ритауса, единственного человека, который был вхож в его мир.

Зависть выпустила когти в его сердце.

Астер пришёл к выводу о необходимости оправдать ожидания тех, кто всё равно скрыл от него правду из опасений, что он причинит девушке вред.

«Какая она, его невеста? Может, взглянуть на неё и заодно припугнуть?» – В голове пронёсся сто один способ заставить Кайлу Весту страдать, однако на мыслях всё в итоге и закончилось.

– Уже столько лет прошло, а их ни разу не видели вместе, – тем временем шептались слуги.

– Ходят слухи, что они друг друга на дух не переносят.

– Оно и понятно, брак-то по расчёту. О глубокой привязанности и речи быть не может.

Причиной отказа Астера от своей идеи послужили разговоры о холодных отношениях жениха и невесты. Ломать игрушку, которой Ритаус не слишком-то дорожил, было совсем невесело, и интерес к Кайле Весте быстро угас.

Однако время шло, и Астер начал замечать странности в поведении друга. На сей раз он был уверен в появлении у Ритауса нового близкого человека, и имя ему – Франц Веста. Астер выяснил, что это младший брат Кайлы, который учился с Ритаусом в одной академии и даже делил с ним комнату в общежитии.

Настроение Астера снова заметно испортилось: выяснилось, что опасность поджидала совсем близко. Не спасали ситуацию и духи, описывавшие ему чувства Ритауса во всех подробностях. Слушать их не хотелось, но, с другой стороны, Астера мучило любопытство. Он не стал заставлять духов смолкнуть, хотя ему это было вполне под силу. И последствия его не обрадовали.

Чувства, о которых поведали духи, сильно отличались от всего, что Ритаус испытывал к окружающим прежде. Астер вызывал у него лишь жалость, чувство долга и привязанность, объяснимую давностью знакомства. Франц же, напротив, пробуждал в Ритаусе чувство симпатии, сожаления, теплоты и глубокой печали.

Духи в целом не способны лгать. Их шепчущие голоса, которые без какого-либо приукрашивания передавали переживания Ритауса, нанесли Астеру серьёзный удар. Он не был готов мириться с тем, что первое место в глазах Ритауса занял кто-то другой. В то время как поиски единственного друга Ритауса увенчались успехом, ему самому было по-прежнему нечем дорожить.

«Ничего не изменилось, я до сих пор один… Прошу, хоть кто-нибудь».

Астер умолял отправить к нему рыцаря, который вызволил бы его из опостылевшей реальности… Он не верил в бога, но отчаянно взывал к нему, мечтая быть спасённым, подобно запертой в башне принцессе.