Дела шли дерьмово.

В Чикаго объявили повышенный уровень террористической угрозы. Не сложно было догадаться, что база «Плазы» – следующая цель, и именно по этой причине власти эвакуировали близлежащие районы, город патрулировали дополнительные наряды, а к местной полиции присоединились федералы.

Но это была не единственная наша проблема. Я, Джиджи, Броуди и Ройс мелькали каждый божий день в сводке новостей, и эта известность мешала закупиться оружием и всем необходимым, чтобы навсегда стереть «Плазу» с лица земли. Пришлось перекрасить волосы Джиджи в каштановый цвет и запастись голубыми линзами, которые с трудом перекрывали ее карие глаза.

– Шесть секторов на нашей границе атакованы, – сказала Алекс, не сводя глаз с экрана ноутбука, – шесть секторов.

– Требования?

– Никаких. Ни требований, ни заложников, ничего.

Я забрал из ее рук ноутбук, чтобы лично изучить информацию. Из-за атаки увеличили численность войск и усилили охрану границ. Готовилось обращение к международным организациям, для осуждения конфликта и поиска мирного разрешения, но дипломатия требовала времени, которым никто не обладал.

Время близилось к вечеру, и Алекс ждала, когда в России наступит утро, чтобы связаться с Анной, до которой все так же пытались добраться. К обвинениям в теракте прибавились и взорванные склады. И если со вторым утверждением я был согласен, то первое вызывало уйму вопросов.

Мир снова находился на грани войны, а никто не желал начинать переговоры. И я не понимал почему.

Но к этим проблемам прибавилась другая, которая беспокоила Алекс гораздо больше, чем все остальное: выборы в Чикаго. Поэтому сейчас мы разрабатывали план, чтобы проконтролировать их. Тот факт, что один из кандидатов – младший брат Алекс, не укладывался в голове. Я постоянно бросал взгляд на его фотографию и, чем чаще смотрел, тем больше видел общих черт.

Сумасшествие.

И судя по тому, что Эмилио Эррера пользовался популярностью у граждан, мое чутье подсказывало, что передо мной будущий мэр.

Нам нужно было взять под контроль весь город. Местных камер было недостаточно, чтобы отслеживать каждый шаг Эмилио, который теперь появлялся в городе гораздо чаще, чем раньше. Мы планировали разместить свои. К тому же, еще один человек должен был попасть в объектив.

Ублюдок Морган.

В ходе самой громкой и кровавой жеребьевки мне достался худший напарник – Джекс. Броуди тоже не был счастлив работать с Ройсом, но это меркло на фоне того, что Алекс и Джиджи оказались в одной команде. Для Джиджи не было другого выбора: либо Алекс, либо Джекс. Но черт с два я оставлю ее с этим придурком. За две ночные вылазки он вытрепал мне все нервы своими истериками. Из-за того, что Ройс и Броуди пытались выманить оставшихся соколов с территории Фрателли, мы с Джексом должны были установить камеры на дороге, которая вела к «Плазе».

На дороге, кишащей федералами. А вместе со мной человек, который с трудом держал себя и нож в руках.

Полное дерьмо.

– Измени угол наклона, – шикнул я, убеждаясь, что в объектив попадают листья, а не дорога.

– Если я изменю угол наклона, то ни хрена не смогу ее закрепить, – прорычал Джекс.

Я ущипнул себя за переносицу. На экране телефона продолжали колыхаться дурацкие листья. Джекс решил, что все сделал идеально и спрыгнул, бросая на меня враждебный взгляд.

– А теперь посмотри на пейзаж. – Я всучил ему телефон и полез на дерево. Проще сделать самому, чем надеяться, что этот засранец признает свою ошибку.

Нам пришлось оставить машину в нескольких милях от этого участка дороги и тащиться пешком. Отсюда вытекала и следующая проблема: если нас заметят федералы, придется их убить.

Если мы их убьем, то устроим раньше времени чертов хаос.

Я говорил, что план дерьмо?

– У вас все в порядке? – В ухе раздался голос Алекс, и моя грудь наполнилась теплом.

– Догадайся.

– У тебя было столько лет убить его, а ты занимался какой-то чушью, – услышал я Джекса и закатил глаза. По всей видимости, он болтал с Броуди.

– Где вы? – спросил я у нее, чувствуя, как во мне нарастает беспокойство.

– Площадь Далей. Сейчас здесь закончим и поедем к дому Энзо.

– Зачем?

– В гараже должны были остаться наши мотоциклы.

Я выпрямился, вглядываясь в темноту и прислушиваясь к посторонним звукам. Вдалеке виднелся свет фар, стоящих на обочине автомобилей. Федералы проверяли каждую машину, кто ехал в сторону «Плазы».

– Ты уверена, что за его домом никто не следит?

– Я надеюсь, что за его домом кто-то следит. Получим хоть какие-то зацепки.

– Дождитесь нас. – Я изменил угол наклона на нужный, но не успел спросить у Джекса, видна ли дорога: он заговорил раньше.

– Придурок, спускайся, там какая-то делегация машин.

Я не стал спускаться, чтобы с высоты увидеть количество машин и рассмотреть марки. Черные мерседесы стремительно неслись в сторону «Плазы».

– Рэй? – позвала Алекс.

– В «Плазу» едет делегация машин.

– Знаешь их?

– Нет.

Я спрыгнул с дерева. Джекс уже успел собрать наши вещи, и, не теряя времени, мы побежали в сторону «Плазы». После стольких ленивых дней мышцы приятно загудели. Тренировки на заднем дворе не давали нужной нагрузки моему телу. И сейчас я собирался выжать все из этой пробежки. Все это время Броуди и Ройс не прекращали спорить.

– Сверни здесь направо, – повторял Броуди.

– Я знаю улицы Чикаго, как свои пять пальцев, – рычал Ройс.

– А я прожил здесь всю жизнь.

– Ты детали уточняй. На базе «Плазы» ты прожил всю жизнь, а в город выбирался на выходных. Так что заткнись и не мешай мне.

Я отключился от них и ускорился. В тени деревьев нам удалось скрыться от взора федералов, но впереди нас ждал открытый участок, как назло, хорошо освещенный. В теории, высокая трава могла бы прикрыть нас, вот только Джекс не выглядел тем человеком, кто добровольно будет ползать по земле.

– Даже не думай об этом, – прорычал он, вытаскивая из-под пояса пистолет, – я лучше застрелю их, чем измажусь в грязи.

– Убери его и ложись. У нас нет на это дерьмо времени.

– Теперь понятно, почему Анатолий выбрал тебя своим хозяином.

– Заткнись.

Я рассчитывал столкнуться с кем-то из солдат, чтобы пленить одного из них и выпытать какую-нибудь информацию о новом руководстве. Если «Плаза» сменила вектор своей деятельности и именно она стояла за разработкой тех пуль, то требовалось выяснить их новые приоритеты. Потому что, кроме мысли, что они собирались развязать войну против одной конкретной страны, я ничего больше не мог предположить.

Подобная сыворотка была только у Соколов, ведь так?

Я решил уточнить у Джекса, пускай он и не выглядел как тот человек, кто охотно поделится подобными подробностями.

– И ты решил об этом поболтать сейчас? – пыхтя, возмутился Джекс.

– Твой рот ничем не занят, так что не вижу в этом проблемы.

Джекс швырнул в меня камень, я бросил его в ответ. Его глаза сверкнули, мои – пылали яростью. В конце концов, мы взяли себя в руки и не стали бороться на глазах у федералов.

– А я откуда знаю.

– Но ты помнишь, когда именно появилась сыворотка?

– Я не помню сколько мне было, когда Анна обнаружила нужный компонент.

Я погрузился в собственные мысли. Попытался воскресить в памяти обрывки разговоров с Грегором. Проблема в том, что говорил он об Анне не так много. Предпочитал увиливать от любых вопросов, отмахиваясь занятостью. Но сейчас передо мной был огромный пазл, половина деталей которого отсутствовали. И я понятие не имел, как собрать его в одну картинку.

Джекс внезапно остановился, хотя до ближайших деревьев осталось совсем немного.

– Ты мне все равно не нравишься, – зачем-то напомнил он.

– Слава Богу.

– Заткнись. За несколько лет до ее ухода из «Плазы» страны находились на грани войны. Анна получила задание от правительства разработать сыворотку, а вместе с ним и финансирование. Она была одержимой идеей суперсолдат и неуязвимой армией, но не могла найти нужный компонент. Обнаружила его уже после переезда. Так что ответ на твой вопрос: вероятней всего, только у нас. Только если эти бронзовые фанатики не разработали собственную.

Я нахмурился. Мы приближались к «Плазе» и уже заприметили солдат, патрулирующих периметр. Снаружи машин не оказалось, и нам оставалось только лезть на деревья и с высоты устроить слежку.

– Я ненавижу Грегора, как и Анну, хоть и благодарен ей, – внезапно сказал Джекс, когда мы поднялись.

– Почему?

– Потому что она всегда преследует собственные цели. Даже когда ты думаешь, что Анна что-то делает из добрых побуждений, это ложь. – Он одарил меня долгим взглядом, словно пытался на что-то намекнуть.

– О чем, черт возьми, ты говоришь?

Его губы растянулись в хищной улыбке.

– Как ты думаешь, почему она согласилась забрать… птичку? С учетом того, что теперь ты знаешь обо всем.

В моей груди взорвалась ярость. Я сократил расстояние между нами и схватил его за футболку. Джекс даже не попытался вырваться. Продолжал стоять и улыбаться, как чертов безумец.

– Удобно иметь под рукой того, кем можно шантажировать, не так ли? И пускай со временем Анна отказалась от этой идеи, факт остается фактом. Мы все для нее чертовы пешки.

– Птичка знает об этом?

– Разумеется. Я не единственная причина, по которой она выстрелила в Анну, когда нам впервые вводили сыворотку. Монстр помнит все, даже если мы пытаемся забыть.

– К чему ты клонишь, Джекс?

– К тому, что меня не волнует, что кто-то угрожает деятельности Анны, как и не волнует твое желание отомстить за Грегора. Имеют значения только Соколы. Если мы здесь не для того, чтобы пролить кровь за Тару и птичку, то я отказываюсь принимать участие в этом дерьме.

– Тогда скажи мне, Джекс, если бы у тебя была возможность убить тех, кто причинил боль Броуди, ты бы сделал это?

Черты его лица заострились, а губы так сильно поджались, словно он с трудом сдерживал себя. Это могло бы меня позабавить, если бы мы оба не преследовали одни и те же цели.

– Ты блефуешь.

– Зачем мне дразнить бешеную собаку, вместо того, чтобы бросить ей кость?

Он сожрал оскорбление, но только потому что знал: я владею нужной информацией. Но даже этот факт не помешал ему приставить нож к моему горлу.

– Почему Броуди их не убил?

– Потому что пытается отпустить свое прошлое и не делает месть единственным смыслом жизни.

– Чего ты хочешь взамен на эту информацию?

Мои губы растянулись в улыбке.

– То, что ты любишь больше всего. Будем честны, Джекс, ты просто хочешь убить солдат «Плазы».

– Не так давно и ты им был.

– Да, а сейчас думаю лишь о том, как вывести из птички сыворотку, убить всех членов клана Фрателли и снять платье со свиньи. Вопросы?

Джекс громко фыркнул и полез на дерево. Пришлось выждать несколько минут, чтобы ветви прекратили колыхаться, и забраться следом.

– Морган светловолосый? – спросил Джекс, прикладывая к глазам бинокль.

– Не делай вид, что не знаешь, как он выглядит.

– В душе не ебу. Она была одержима тобой, а не я.

Я закатил глаза и забрал из его рук бинокль. На крыльце действительно стоял Морган.

Ебанный. Ублюдок.

Он с кем-то разговаривал, но лицо человека было скрыто в тени. Машины выстроились вокруг здания, часть которого все еще не была реконструирована после нападения. Хоть мы и не знали точное количество солдат, «Плаза» со стороны выглядела легкой мишенью. Нас бы с Джексом хватило, чтобы взорвать здесь все к чертям.

– Разве в тот день мы лишили их половины армии? – С сомнением спросил Джекс. – Что это за жалкая толпа?

– Нужно выманить Моргана. – Касанием пальца я включил наушник. – Птичка?

– Да, – мигом ответила она, и мое сердце забилось ровнее.

– Где вы?

– Ройс, Броуди и Джиджи поехали домой. Я неподалеку от особняка Фрателли.

– Что ты там делаешь? – Тревога просочилась в мой голос.

– Рассматриваю вариант украсть Эмилио.