Я понятия не имел, почему Анатолий решил, что я его хозяин. Поросенок, как только его приносили на первый этаж, подскакивая, прибегал ко мне и терся, как кошка. Его черные глаза-бусинки жалобно всматривались в мои. Приходилось поднимать и таскать его на руках.

Вот и сейчас, я держал его, пока Тара и Пэйдж громко спорили в гостиной, кто из них поедет с нами в аэропорт. Время приближалось к полуночи, вылет был только в шесть утра, но мы собирались выезжать в ближайшие двадцать минут.

– Он такой милый, – проворковала Джиджи, почесывая Анатолия, – куда вы с Ройсом ездили?

– Он тебе потом расскажет.

Я не стал распространяться о целях нашей поездки, хоть все это время Джиджи нападала на меня с расспросами. Невозможно было объяснить то, что я сам не понимал. Ройс, услышав о моей просьбе, не мог решить: убить меня или составить компанию. В итоге он сдался, кивнул в сторону гаража и поехал со мной.

На будущее: нужно выучить чертов маршрут, чтобы не зависеть от остальных.

Алекс в сотый раз перебирала документы, раскладывая их по стопкам и снова собирая в одну кучу. Ее заметно потряхивало, и я не знал, связанно ли это с предстоящим полетом или с ситуацией в зале. Она не избегала меня, но превратилась в надзирателя, гоняя и солдат, и Соколов, и Сашу, который не мог смириться с тем, что мы едем вдвоем. Мы начинали тренировку с рассветом и заканчивали ближе к ночи. Больше всех страдали Тара и Джекс, которым ввели сыворотку двумя днями ранее. Тара спокойно перенесла ее, а вот Джекс сорвался, но с монстром на этот раз взаимодействовал Броуди. У него не сразу получилось ввести ему снотворное, однако он справился.

– Рэй, прощайся с Анатолием, ему пора спать! – Крикнула Тара. Я переглянулся с поросенком. Розовый пятачок смешно дернулся, и уголки моих губ в ответ дрогнули.

– Будешь скучать по нему? – Спросила Алекс, убирая часть документов на дно сумки.

– По свинье?

– Прекрати его так называть. У него есть имя.

– Которое невозможно выговорить, – вздохнул я, сдерживая неконтролируемый порыв, надавить на пятачок.

– А-на-то-лий, – отчеканила Алекс. Ее голос всегда менялся, когда она говорила на русском. – И не делай вид, будто он тебе не нравится. Ты очарован им.

Я собирался опровергнуть это утверждение, потому что в действительности был очарован вовсе не Анатолием, но прикусил себе язык.

– А где мой лучший мальчик? – Пророкотал Ройс, забирая Анатолия.

– Все, можем выезжать.

– Я с тобой на мотоцикле! – Крикнула Пэйдж, пока Тара спешно запихивала книги в ручную кладь.

– Я тоже поеду! – Пыхтела она, с трудом застегивая сумку.

Я забрал ее и чемодан и понес в машину. Позади меня Соколы пререкались, потому что большинство собиралось в аэропорт, кроме Минхо и Джекса. Эти двое с недовольным видом шли за мной.

– Рэй, – позвал Минхо. Я громко цокнул языком и развернулся, смиряя их недовольным взглядом.

– Речь в духе «тронешь ее и ты труп» можете оставить при себе.

Джекс оскалился и сверкнул глазами.

– Не думай, что она пощадит тебя, только потому, что ты Сокол.

– Алекс годами избивала Ройса и Джекса, а знакома с ними гораздо дольше, чем с тобой, – добавил Минхо, – ее рука не дрогнет.

Презрительная улыбка возникла на моих губах.

– Не дрогнет, да?

Глаза Минхо сузились, а Джекс озадаченно перевел на него взгляд.

– Эй, почему вы угрожаете Рэю без меня? – Возмутился Билл и растолкал их. – На чем они остановились?

– Минхо собирался проверить камеры, – сказал я, переводя взгляд на Алекс, – или кто-то стер запись?

Она невозмутимо прошла мимо, словно не понимала, о чем идет речь. Реджина с шумным вздохом обняла меня на прощанье.

– За Бака, – шепнул я ей, чувствуя, как прерывисто она дышит.

– Оставь Моргана для меня, – тихо попросила Реджина, – я хочу посмотреть в его глаза.

– Хорошо.

Тара обогнала Броуди и на полной скорости врезалась в меня, крепко обнимая. Я растерялся и неловко похлопал ее по спине.

– Позаботься о ней, – попросила она, и мне показалось, что ее глаза наполнились слезами.

Броуди молча пожал мою руку. Мы кивнули друг другу, прежде чем я сел на заднее сиденье. За рулем был Ройс, а рядом с ним Джиджи.

Алекс и Пэйдж выехали первыми, мы сразу за ними. Я был уверен, что ночью в Москве нет пробок, но навигатор показывал несколько аварий, из-за которых часть пути оказалась багрового цвета. Мы вылетали не из того аэропорта, что был рядом с нами. Нужный находился на другом конце Москвы.

– У нас вылет оттуда же? – Спросила Джиджи, приоткрывая окно.

– Нет, мы летим из Шереметьево. Решили не светиться в одном аэропорту.

Остаток пути мы провели в гнетущей тишине. Джиджи переодически бросала на меня взгляд, но не решалась заговорить.

– Я попробую убедить солдат дезертировать, – сказал я ей, когда она в очередной раз обернулась ко мне, – попробуй сделать тоже самое. Почувствуешь не ладное – убивай. Без раздумий.

Джиджи поджала губы и кивнула. Я знал, как больно ей было слышать эти слова. «Плаза» была не просто нашим домом. Грегор забрал нас голодных, грязных, плутающих на обочине жизни в поисках крова и еды. Я вырвал Джиджи из одного ада и погрузил в другой, надеясь, что смогу обеспечить ее всем. Реальность ударила больно, точно в лицо, сжигая мои скромные надежды, оставляя только пепел. И сейчас я собирался уничтожить наследие Грегора, стереть его с лица земли.

Я ненавидел себя за это, но не видел другого выхода.

По указателям я понял, что мы приближались к аэропорту. Ройс подъехал к турникету и взял талон. Оказавшись возле входа в аэропорт, мы быстро выгрузились. Алекс и Пэйдж уже о чем-то спорили.

– Что на этот раз не поделили? – Спросил Ройс.

– Почему Минхо за главного, а не я? – Нахмурилась Пэйдж, поджав губы. – Я круче.

Я ущипнул себя за переносицу. У нас было не так много времени на споры, но Пэйдж собиралась выжать все из этих минут.

– Я свяжусь, как только мы приземлимся в Кубе, – проигнорировала ее Алекс, обращаясь к Ройсу, – отслеживай все новости, пришли мне краткую выдержку, а ты, – она повернулась к Пэйдж, – не засоряй чат.

– Ты больше не главная, – проворчала Пэйдж, – а Минхо мне не запретит.

Алекс закатила глаза и проверила свой телефон:

– Вам пора.

Джиджи крепко обняла меня. Я коснулся губами ее волос, не сводя глаз с Ройса и безмолвно прося его позаботиться о ней. Он кивнул мне.

– Эй, рычащий здоровяк, я знаю, что ты мечтаешь о моих объятиях.

– Не мечтаю.

– Ага, так и думала.

Пэйдж быстро обняла меня, а после повисла на Алекс.

– Не скучай по мне, крошка, я буду писать тебе каждый день.

– Нет.

– Каждый час? А ты ненасытная до моей компании. Так и знала, что ты любишь меня больше, чем Джекса. Все, чао! Я поехала.

Джиджи быстро обняла Алекс, а Ройс был вынужден делить объятия с воздухом.

– Рэй, – начал он, когда я взял чемодан и сумку.

– Заткнись, – рявкнул я и двинулся в сторону здания.

– Ты опять без настроения? – Спросила Алекс, приблизившись.

– Ты опять переписываешься со своим парнем?

– Забавно слышать это от фальшивого мужа.

Сердце глухо ударилось о ребра. Наши взгляды схлестнулись: ее невозмутимый, и мой – полный ярости.

– Выброси из своего лексикона слово фальшивый.

– Как только закончу переписываться со своим парнем.

Я заставил себя сделать глубокий вдох, но он не смог погасить пламя, разгорающееся в груди. Алекс двинулась к стойке регистрации. Мы сдали багаж, прошли паспортный контроль и таможню и оказались в зоне бизнес-класса. Несмотря на небольшое количество людей, Алекс следила за ними, как ястреб.

– Не называй меня по имени, – напомнила она, и я закатил глаза.

– Хорошо, птичка. Или мне лучше называть тебя женой?

– Как хочешь, так и называй, но не по имени.

– Почему?

Нам принесли кофе и закуски. Алекс убийственным взглядом проводила сотрудника и, как только он скрылся из вида, потянулась за чашкой.

– И ты решил, что я здесь и сейчас отвечу тебе на этот вопрос потому что…?

– Рано или поздно ты ответишь мне на все вопросы. Какой смысл тянуть?

Выражение ее лица не изменилось, только в глазах что-то промелькнуло. У нас в запасе было еще несколько часов до посадки, но Алекс выглядела так, будто собиралась провести их в тишине.

Я придерживался другого мнения.

– Ты выдержишь столько часов полета? – Уточнил я, наблюдая за ней. Алекс привычно натянула рукава кофты и откинулась на спинку кресла. Глаза, скрытые линзами, наконец-то коснулись моего лица. Мягкие волосы легкими волнами лежали на плечах. Пальцы подрагивали от желания снова в них зарыться и чуть потянуть, открывая себе лучший доступ к губам.

– Не знаю. В сумке есть снотворное. Если что-то пойдет не так, то, – она глубоко вдохнула, и я заметил уязвимость, просочившуюся наружу, – дай мне его.

– Я не позволю никому прикоснуться к тебе ни сейчас, ни во время полета, ни где-либо еще.

– Что насчет тебя?

– Это глупо, – я сделал глоток, продолжая смотреть на нее, – прекрати думать, что я трахну тебя, как только выпадет случай.

– Заткнись, Рэй. – На ее щеках расцвел румянец, и я едва не улыбнулся. Мне действительно следовало заткнуться, иначе все оставшееся время до посадки я буду бороться со стояком.

– Не говори мне, что тебя смутило это слово.

– Если у меня нет под рукой ножа, это не означает, что я не наврежу тебе подручными средствами.

– Зубочисткой?

Она вскрыла упаковку, вытащила зубочистку и нацелилась на меня.

– Ты сомневаешься во мне?

– Убери ее.

Алекс довольно улыбнулась, на что я удивленно вскинул брови.

– Проявляешь человечность, птичка?

– Ага.

– Дай мне правую руку.

– Хорошая попытка, но нет.

Я достал из кармана красную бархатную коробочку. Алекс недоуменно переводила взгляд с нее на меня, а я внезапно почувствовал какое-то волнение, словно все это происходило на самом деле, и на дне сумки не лежали фальшивые документы.

– Мне встать на одно колено и закричать «Она сказала да!», чтобы сотрудники прибежали к нам с шампанским и десертом?

– Ты не сделаешь этого, – прошипела Алекс, озираясь по сторонам. К ее щекам вновь прилил румянец, и это было самое очаровательное зрелище из всех, что мне довелось видеть. Я ухмыльнулся, медленно спускаясь с кресла. – Рэй!

– Дай мне правую руку.

– Я сама надену кольцо.

– У супругов нет проблем с прикосновением друг к другу. Нам еще отыгрывать роль на границе, а я не собираюсь участвовать в дешевой пьесе, не отрепетировав.

– Зачем ты это делаешь?

– Потому что тебе нужно перебороть этот чертов страх. Ты не умерла, когда я тебя поцел…

– Закончи это предложение и обнаружишь зубочистку в сонной артерии.

– Это все равно меня не убьет.

– Нет, только если я не вколю тебе антидот.

– Птичка, дай мне свою руку, пока я не опустился на колено и не привлек к нам внимание.

– Ненавижу тебя, – выдохнула она и протянула дрожащую руку. Я мягко обхватил ее запястье, чувствуя, как бешено бьется под пальцами пульс. Мой тоже ускорился, но я не стал придавать этому значения. – Покончи с этим как можно скорее.

Если бы кто-нибудь мне сказал полгода назад, что я буду надевать в Московском аэропорту кольцо на палец человеку, которого искал на протяжение года, я бы рассмеялся ему в лицо. Но жизнь умела удивлять.

– Твой черед.

– Ты устраиваешь фарс.

– Мне нравится видеть тебя смущенной.

– Выбрось из своего лексикона это предложение.

– Сразу после тебя. Давай, птичка.

Алекс умудрилась надеть кольцо так, что наши пальцы не соприкоснулись. Было странно видеть его на своем пальце. Но я не один чувствовал себя неловко. Алекс пялилась на свою руку так, словно я отрезал ей безымянный палец.

– Целоваться будем? – Уточнил я, наслаждаясь ее убийственным взглядом и в глубине души надеясь, что она ответит согласием.

– Поцелуи переоценены. Твои слова.

Если бы можно было вернуться в прошлое и отрезать себе язык, я бы именно так и поступил.

– Ты сам его выбрал?

– Да.

– Здесь выгравировано «Моя», – с сомнением сказала она, рассматривая его со всех сторон. Кольцо было выполнено из белого золота, по всему ободу были аккуратно размещены маленькие бриллианты, а с обратной стороны действительно была гравировка.

– У тебя самый романтичный жених на свете.

– Ты про Сашу?

– Выбрось из своей жизни этого идиота.

– Вот и командир вернулся. А я уже подумала, что ты пытаешься быть милым.

– Милым? – Мое лицо непроизвольно сморщилось.

– Представь, как я удивилась.

Мне показалось, что она немного расстроилась. И был бы передо мной любой другой человек, я бы проигнорировал эту реакцию. Но Алекс действовала на меня иначе.

– Ты хотела, чтобы я был милым с тобой?

Алекс задумалась, а после качнула головой.

– Но это не означает, что нужно быть мудаком.

Я выгнул бровь, не в силах поверить, что она назвала меня мудаком. Алекс пыталась выдержать мой взгляд, но в итоге расхохоталась. Мелодичный звук разнесся по залу, привлекая внимание сотрудников. Во мне вспыхнуло острое желание отрезать им уши, чтобы они больше никогда не слышали его.

Собственная реакция удивила ее. Алекс прочистила горло и снова вернула каменное выражение лица, словно не хохотала несколько секунд назад.

– Если тебя это так веселит, то можешь называть меня мудаком до конца поездки.

– У тебя очень странная форма проявление заботы.

– Это не проявление заботы.

Тяжелый вздох сорвался с ее губ и стал точкой в этом разговоре. Некоторое время мы просидели в тишине. После перекинулись парой слов, обсуждая длительную пересадку на Кубе. Я настаивал на отеле, Алекс предлагала отсидеться в аэропорту.

– Двадцать часов в аэропорту? Ты не серьезно. В получасе езды есть отель. Снимем номер, выспимся и поедем обратно.

– Два номера.

Я щелкнул языком, поражаясь ее упертости.

– Не понимаю, ты меня считаешь пещерным человеком или себя?

– Объясни.

– Я два дня ночевал в твоей комнате, рядом с твоей кроватью и ничего не сделал. Складывается впечатление, что это ты набросишься на меня, как только мы останемся наедине.

Она возвела глаза к потолку и что-то прошептала. Видимо, попросила терпение у Бога.

– Я не чувствую физического влечения к мужчинам.

– Продолжай убеждать себя в этом.

Алекс поджала губы и быстрым взглядом обвела стол, в поисках предмета, который могла бы швырнуть меня.

– Снимем один номер, иначе мне придется ночевать в коридоре возле твоей двери.

– Я могу сама себя защитить.

– Я и не сомневаюсь в тебе. Но вряд ли ты ляжешь спать, зная, что любой может ворваться в твой номер.

– Ты невыносим.

– Спасибо.

Она фыркнула и снова натянула рукава кофты. Я стянул свою толстовку и протянул ей. Алекс уставилась на нее, нахмурившись, словно я предложил ей взять мешок с мусором, а не одежду.

– Просто возьми, – простонал я.

Алекс утонула в моей толстовке, но по крайней мере перестала дрожать. Чем меньше оставалось времени до посадки, тем больше она начинала нервничать. Ее взгляд ожесточился, зубочистка скользила между пальцами, словно она собиралась использовать ее как оружие для убийства. Я осмотрел зал, но никто не обращал на нас внимания. Супружеская пара пила шампанское, несколько мужчин переговаривались, время от времени утыкаясь в ноутбук. Было несколько семей с детьми, но и они не представляли угрозы.

Наконец-то, объявили посадку. Я взял сумку и взглядом велел Алекс идти передо мной. Позади басисто смеялись мужчины. От них исходил удушливый запах табачного дыма, от которого у меня запершило в горле. Алекс резко замерла, не дойдя до стюардессы. Чтобы не сбить ее с ног, мне пришлось положить руку ей на талию, однако она никак не отреагировала.

– Птичка?

Алекс резко тряхнула головой и отпрянула. Она быстро всучила посадочные талоны стюардессе и ринулась к нашим местам. Я оглянулся на мужчин, но им не было до нас никакого дела. Они продолжали хохотать и переговариваться между собой.

– Прекрати нервничать.

– Не могу.

Алекс села возле окна, плотнее укутываясь в толстовку. Я достал из сумки снотворное, книжки, планшет и наушники.

– Что это за заметки на полях? – Спросил я, раскрыв книгу, пестрящую цветными стикерами и пометками.

– Тара записывает свои мысли, подчеркивает для меня какие-то моменты, чтобы я обратила на них внимание.

– Это порно-романы?

– Нет.

Ее пальцы постукивали по пластику, выбивая ритм, заставляющий мое сердце биться быстрее. Другой рукой она вертела зубочистку, то и дело вонзая ее в себе в ладонь. Мужчины прошли к своим местам, продолжая источать запах табака. Алекс резко втянула воздух и зажмурилась, словно этот аромат причинял ей физическую боль.

– Птичка.

Она не ответила. Волны напряжения исходили от нее, заставляя воздух трещать. Я сел рядом и дернул ее за рукав толстовки.

– Птичка, не вынуждай меня давать тебе снотворное.

– Я пытаюсь, – прорычала она, жмурясь и сильнее сжимая подлокотник, – найди что-нибудь острое.

– Какого хрена?

– Причини мне боль, – пробормотала она, – Сломай мне палец, кисть, что-нибудь.

– Ты в своем уме?

– Нет, – ее голос понизился, и вот тогда я понял, что наши дела шли дерьмово.

Дьявол.

– Причини мне боль, пожалуйста.

Большие глаза с нескрываемой мольбой уставились в мои. Страх, который я ранее никогда не испытывал, пополз по позвоночнику. Мысли вихрем пронеслись в голове, но я не дал им погрузить себя в панику.

– Прости, – сказал я, прежде чем притянуть ее к себе и поцеловать.

Дрожащие ладони уперлись в мою грудь, но я крепко удерживал ее, раскрывая мягкие губы языком. Она впустила его, издав низкий стон и вцепившись в мою футболку так, словно стояла на краю обрыва. Это не было ни нежно, ни романтично. Я запустил руку в ее волосы, сжал шелковистые пряди, чувствуя, как вся кровь устремляется к паху. Ее вкус и запах заставляли сердце неистово колотиться в груди. Я пожирал ее, жадно исследуя языком рот и зная, что другой возможности может не быть. А я собирался выжать из этого поцелуя все, что мог. Соленые слезы стекали по ее щекам, разрывая мое гребанное сердце на части. Ее боль просачивалась в меня, разливаясь жидким пламенем по венам. Я углубил поцелуй, чувствуя, как понемногу Алекс перестает дрожать и медленно приходит в себя. Вопреки всему, она позволяла себя поглощать. Позволяла моему языку ласкать ее, издавая тихие горловые стоны, от которых мой контроль летел к чертям.

– Рэй, – проговорила она прямо в губы, усиливая давление ладоней на мою грудь.

Я неохотно разорвал поцелуй, но не отпустил ее, а наоборот, прижал к себе, удерживая одну руку на талии, а вторую – в волосах.

– Сделай глубокий вдох.

Она уткнулась носом в мою шею и шумно втянула воздух.

– Выдох. А теперь еще раз вдохни.

– Отпусти меня, – прохрипела Алекс. Ее губы скользнули по моей шее, вызывая электрические разряды в нервных окончаниях. Если бы она сейчас увидела мой стояк, то мне бы точно пришлось дать ей снотворное.

– Сконцентрируйся на мне.

– Ненавижу тебя, – выдохнула она.

– Отлично. Что еще?

– Жалею, что не убила тебя.

– Умница. Продолжай.

– Нужно было оставить тебя гнить в подвале Фрателли.

– Кто бы тогда обнимал тебя сейчас? – Ее губы приоткрылись, и я с трудом сдержал стон. – Подумай, прежде чем ответить.

Стюардесса что-то спросила у меня, но я не мог сейчас оставить Алекс, которая сразу напряглась, и ответить на ее вопрос. Краем глаза я уловил какое-то движение, на что Алекс тихо прорычала:

– Если она тронет тебя, я убью ее.

– У нас все в порядке. Моя жена боится летать на самолете, – бросил я, надеясь, что девушка знает английский.

Алекс вздрогнула, но не отстранилась. Я погладил ее по волосам, ощущая, как напряжение покидает ее тело, и слыша, как удаляется стюардесса.

– Это ревность? – Улыбнувшись, спросил я.

– Ненавижу, когда трогают то, что принадлежит мне. Все, можешь отпустить меня.

– А если я не хочу?

– Объятия переоценены, Рэй. Не противоречь сам себе.

Не желая того, я отпустил ее. И это причинило незнакомый дискомфорт, словно я добровольно отказался от какой-то части себя. Алекс быстро вытерла слезы, стараясь не встречаться со мной взглядом. Я прочистил горло:

– Что произошло?

– Ненавижу запах табака, – быстро ответила она и достала из сумки футляр для линз, – попробую уснуть. Разбуди меня, как захочешь спать.

Я бросил взгляд на проход, высматривая тех мужчин. Желание затолкать им в глотку сигары росло с каждой секундой.

– Рэй, – позвала Алекс, – во-первых, никаких выкрутасов, во-вторых, не целуй меня больше.

– Я подумаю над этим.

– Над чем?

Я ничего не ответил.

Нам провели инструктаж и велели пристегнуться. Как только мы оказались в воздухе, Алекс расстегнула ремень и уставилась на кресло. Я жестом велел ей встать и разложил ее сиденье. Она странно смотрела на меня, пока я расстилал плед и взбивал подушку.

– Я твой муж.

– Это на тебя так кольцо влияет или фальшивое свидетельство?

– Выбери то, что тебе нравится больше.

Алекс со вздохом устроилась и накрылась пледом до самого подбородка. Ее тело все еще дрожало, и я не знал, что именно его сотрясало: страх или холод.

– Дай мне свою руку, – я протянул ей ладонь и требовательно потряс пальцами.

– Рэй, выходи из роли, здесь нет зрителей, – нахмурившись, ответила она.

Я щелкнул языком, но руку не убрал.

– Давай. Так тебе будет спокойней.

Сомнение вспыхнуло в ее глазах, но в глубине души Алекс хотела этого, и мы оба прекрасно знали об этом.

– Поклянись, что ничего не сделаешь с ней, – тихо сказала она.

Кровь отхлынула от моего лица, когда осознание промелькнуло в голове. Я сжал кулаки, сделал глубокий вдох, чтобы не напугать ее своим тоном:

– Кто сделал это с тобой?

Алекс медленно качнула головой, не в силах скрыть уязвимость, что просачивалась наружу.

– Птичка. Я клянусь, что буду только держать тебя за руку, чтобы ты спокойно могла уснуть, зная, что я рядом. Зная, что никто не посмеет притронуться к тебе за все время полета.

– Зачем ты поцеловал меня? – Ее голос дрогнул, и я мысленно освежевал себя.

– Ты попросила причинить тебе боль. Это единственные способ, к которому я мог прибегнуть.

Теперь ее глаза наполнились печалью и разочарованием. Она отвела взгляд и сильнее укуталась в плед.

– Птичка, дай мне свою руку.

– Таких как ты в книжках Тары называют красным флагом.

– И что это означает?

– Тот, кто проявляет токсичность или контролирует действия другого человека, говорит, что ему делать.

Я вскинул брови, наблюдая за ней с нескрываемым любопытством. Алекс невозмутимо смотрела в ответ.

– То есть ты отправила в Чикаго человека, чтобы он следил за мной несколько месяцев, после выкрала меня и перевезла на другой континент, а красный флаг здесь я?

Алекс невозмутимо пожала плечами.

– Давай сюда свою руку и ложись спать.

Она демонстративно натянула рукав толстовки так, чтобы вся ладонь была скрыта тканью, и только после этого протянула ее мне.

– Поразительная, – пробормотал я, вставляя свободной рукой наушники в уши и включая планшет.

– Твои комплименты всегда звучат как оскорбления.

– Я работаю над этим.

Она наконец-то улеглась. Сквозь ткань толстовки я чувствовал, как ее пальцы подрагивали. Клятва, которую она взяла с меня, все еще звенела в ушах. Гнев во мне вспыхивал, как лесной пожар. Я крепче стиснул челюсть, упрямо уставился на экран планшета, но мысленно был в другом месте.

В том, где проливалась кровь всех тех, кто причинил ей боль.