Чат «Птичьи полуфабрикаты»

Пэйдж: ???

Тара: Заняты, потом.

Пэйдж: ???

Ройс: ПОТОМ

Пэйдж: Редж, что там происходит?

Тара: Пэйдж, ты пишешь в общий чат.

Пэйдж: А, ой.

Пэйдж: НУ ЧТО ТАМ ПРОИСХОДИТ, РАССКАЖИ!

Тара: Билл, забери у нее телефон.

Пэйдж: Он занят.

Пэйдж: Почему вам не интересно, чем он занят?

Минхо: Пэйдж, отстань.

Пэйдж: ПРЕДАТЕЛЬ!

Пэйдж: Короче, у нас тут тоже обстановка не очень. Ну, если вам интересно.

Ройс: Пэйдж!

Пэйдж: Все, МОЛЧУ.

Пэйдж: Тара, что там?

Тара: Пользователь Пэйдж исключен(а) из чата.

Пэйдж: Это так не работает.

Пэйдж: ???

***

Джекс не просыпался.

Ройс смотрел на меня так, будто рассчитывал, что я замертво упаду от его взгляда. И это он даже не знал причины, по которой Таре пришлось ввести Джексу убийственную дозу снотворного.

Допрос длился на протяжение нескольких часов, но я не раскололся. Как и Реджина, которая сделала вид, что всю ночь спала.

Проблема в том, что чем больше я молчал, тем больше Ройс строил предположения.

Ни одно из них мне не нравилось.

Когда позвонила Алекс, Ройс рассказал ей о ночном инциденте. Она собиралась сесть в джет и вернуться, но звонок внезапно сбросился и больше она не брала трубку. Мы терялись в догадках, пока Билл не прислал сообщение:

«У нас грандиозный скандал. Будьте людьми, не звоните до конца поездки. В доме не осталось посуды»

Всю ночь Ройс, Минхо и Тара не отходили от кровати Джекса. Лишь под утро Ройс одарил меня еще одним взглядом «это твоя вина», и они разошлись.

Теперь мы с Джексом остались наедине.

– Эй. – В комнату вошла Джиджи и одарила меня сочувствующей улыбкой. Она опустилась рядом со мной. – Хочешь дождаться, когда он очнется?

Я кивнул, не сводя глаз с Джекса.

– Что произошло ночью?

– Он хотел напасть на Реджину, – в моем голосе не осталось эмоций. Я продолжал смотреть на его спокойное лицо. Время от времени ресницы трепетали, а меж бровей возникала складка, словно кошмары преследовали его. Мне хотелось помочь ему, но я понятие не имел, как вырвать его из лап прошлого. – Я не дал ему этого сделать.

– Почему он не попытался причинить вред тебе?

– Я не знаю.

Я думал об этом все время, но не нашел подходящего ответа. Его невозможно было сформировать, отталкиваясь только от тех исходных, что были у меня на руках. Джекс как цербер охранял свое прошлое. Чем больше он рычал и брюзжал слюной, тем сильнее подогревал мой интерес. Я собирался сломать все преграды, чтобы пробиться к его тайнам. Отчасти, чтобы взбесить его. По крайней мере, так я говорил себе.

Джиджи продолжала сидеть со мной и говорить на отвлеченные темы, никак не затрагивающие ни Соколов, ни Джекса. Я цеплялся за ее слова, тихий смех и ворчание, просто потому что не хотел оставаться наедине со своими мыслями. Прежде чем уйти, она спросила:

– Ты в порядке?

Я кивнул, хотя чувствовал себя как угодно, но не в порядке.

***

Я проснулся от хриплого кашля. Мои мышцы затекли от неудобной позы, и на мгновение я потерялся в пространстве, не понимая, почему уснул на полу. Короткое ругательство заставило мозг судорожно заработать. Джекс сидел на кровати и потирал шею.

– Вода слева от тебя, – подсказал я.

В темноте я разглядел, как сверкнули его глаза. Его брови нахмурились, а губы приоткрылись. Сейчас он казался настолько уязвимым, что во мне вспыхнуло желание защитить его.

– Что я делаю в твоей комнате? – Грубо спросил он, но я мог поклясться, что эта грубость была фасадом, как и в целом его привычка отталкивать всех.

– Что последнее ты помнишь?

Я предугадал его движение и первым вскочил, загораживая дверь. Преимуществе в росте и в ширине плеч впервые сыграло на руку, как и его страх, который он умело прятал под неприязнью. Он не мог прикоснуться ко мне, если речь шла не о драке. Сейчас у него не было сил на борьбу, а Джекс не из тех, кто ввязывается в битвы, в которых готов проиграть.

– Ты напал на безоружную Реджину, – прорычал я, чувствуя, как ярость наполняет каждую клетку.

– И почему это должно меня беспокоить, напомни.

– Потому что, черт возьми, ты не можешь просто набрасывать на людей, когда тебе захочется. Она член семьи, а не гребаная цель.

– Она не Сокол. Я могу размозжить ее череп и максимум отсижу пару дней в подвале. Поищешь еще жалкие доводы или наконец-то дашь мне уйти?

– Ты не можешь причинять боль дорогим мне людям.

Джекс впервые сократил расстояние между нами. Его глаза потемнели, а голос стал угрожающим:

– Тогда сузь ебанный круг лиц дорогих тебе людей.

– Что?

Выражение его лица стало озадаченным. Он спешно отвел взгляд, но я успел схватить его за футболку и заставил вскинуть голову.

– Что ты, блядь, имел в виду?

Очередная попытка отпихнуть меня обернулась провалом. Я сжал его горло и с глухим стуком прижал голову к стене:

– Не смей закрываться и оставлять меня без ответов.

Впервые в его глазах промелькнуло отчаяние. Но я уже сковырнул эту рану. И собирался давить на нее дальше, пока не доберусь до правды.

Дыхание Джекса стало прерывистым. Он выглядел уязвленным настолько, что даже меня заставил засомневаться в своих намерениях. Более того, он будто умолял отступить.

– Объяснись.

– Прекрати ее утешать, и я не буду больше нападать, – пробормотал Джекс.

Осознание пронеслось в голове. Я ослабил хватку, и Джекс уже собирался рвануть, как я вновь прижал его к стене.

– И каким образом это касается тебя? Начнешь эту песню «ты принадлежишь мне», и я врежу тебе.

– Сделай это. Врежь мне. Давай. Потому что я не скажу то, что ты хочешь услышать.

– Ты понятие не имеешь, что я хочу услышать.

– Прекрати. Меня. Допрашивать. – Джекс с легкостью вырвался, обхватил голову и упал на колени. Он вел себя так, будто что-то разрывало его изнутри.

И тогда я понял две вещи.

Первая: все это время он позволял себя удерживать

Вторая: кто-то действительно уничтожал его изнутри.