Мы всегда ужинали вместе. Солдаты «Плазы», как правило, избегали вечернего приема пищи. Видимо, сесть с нами за один стол означало признать поражение. Окончательно принять наши правила. И смириться с положением. Поэтому они закрывались в своей комнате до утра. Однако, Алекс угрозами заставила присоединиться к нам. Тем более, сегодня был повод. Пускай Джиджи, Реджина и Рэй поздравили Броуди с утра, мы собирались отметить его день рождения в наших лучших традициях.

Стол ломился от блюд. Мы убили весь вечер, чтобы приготовить еду на всех. Помимо русской кухни, здесь была и итальянская паста, и грузинское хачапури, и типичное мясо с картофелем и запеченными овощами. Я отодвинул рядом с собой стул, жестом предлагая Джиджи занять место. Мы сидели во главе стола, а напротив нас находился Минхо.

– Зефирчик, знакомься, это селедка под шубой, – с любовью сказал я, рассматривая глубокий салатник. – Селедка, знакомься, это Джиджи.

– Он одержим ею, – прошептала Тара.

– По вечерам дрочит на нее, – пробормотал Джекс. Я среагировал мгновенно: схватил столовый нож и швырнул в него. Алекс перехватила лезвие и одарила меня выразительным взглядом.

– Я тебе челюсть сломаю, если ты рот не закроешь, – предупредил я, параллельно наполняя тарелку Джиджи мясом и овощами.

– Я ему помогу, – лучезарно улыбаясь, добавила Пэйдж.

– А вы всегда угрозами обмениваетесь? – искренне полюбопытствовал Броуди, на что Билл, сидящий рядом с ним, прыснул от смеха. – Для понимания.

– Хочешь вступить в элитный клуб? – Усмехнулась Пэйдж. – Правило первое: угрожай Джексу в любой непонятной ситуации, иначе он полезет в драку.

Реджина замерла возле Джекса, а после спешно заняла место рядом с Рэйем. Тот, к слову, молча ел. Я бы заснял это на видео, будь под рукой телефон. Молчаливый Рэй. В Африке точно пойдет снег.

– А без угроз не обойтись? Он нормально не умеет общаться?

– Придурок, я сижу напротив тебя, – прорычал Джекс, испепеляя взглядом Броуди. – Будешь выебываться, закрою тебя с Юрием в одной комнате.

– Боишься, что сам не справишься со мной? – Не унимался Броуди. Джиджи хотела его одернуть, но я положил руку ей на ногу и мягко сжал. Это первое шоу, за которым мне действительно было интересно понаблюдать.

– Не надо, – одними губами произнес я. Джиджи громко вздохнула, но руку мою не скинула.

– Сломать тебя проще, чем убить комара.

– Тогда почему ты не выходишь со мной на ринг?

– Чтобы все опять рыдали, когда мое лезвие коснется твоей гребаной шеи?

– Я могу контролировать бой, – безразлично предложил Минхо.

– Мы будем драться наедине. Без зрителей. И с выключенными камерами, – на последнем предложении Броуди повернул голову в нашу сторону.

– Не надейся, – ответила ему Алекс.

Выражение лица Броуди стало убийственным. Я с трудом сдержал смех. И чтобы не расхохотаться, начал поглаживать сквозь ткань ногу Джиджи. Она отвлеклась от разговоров и перевела взгляд на мою руку. Ее лицо покраснело, губы плотно сжались, а тело напряглось. Она попыталась скинуть ее, но с тем же успех могла попробовать сдвинуть с места фуру.

– Ройс, – тихо прошипела она.

– Мм?

– Убери руку.

Разъяренная, она выглядела убийственно красивой. В карих глазах полыхало пламя, светлые волосы разметались по плечам. Я собирался поцеловать ее прямо сейчас, но услышал, как Пэйдж постучала ложкой по бокалу.

– В комнате потрахайтесь, – бросила она нам, а после обвела всех взглядом. – Итак, придурки, мы собрались не просто так. Птичка мне нашептала, что один из нас сегодня постарел.

Тара вскочила со своего места и ринулась на кухню. Открыв холодильник, она достала торт, над которым трудилась последние два дня. Попутно она натянула на голову праздничный колпак.

Пэйдж фальшиво запела на русском поздравительную песню из Мадагаскара. И на строчках «ты похож на обезьяну, пахнешь точно, как она» мы с Биллом рассмеялись.

– Переведи, – прорычал Броуди.

– Макнешь свое лицо в торт, и я переведу, – предложил Джекс.

– Не зря я настаивал на нем, – сказал я Алекс на русском. Джекс собирался вскочить, но она жестом остановила его.

– С днем рождения, Броуди, – поздравила Алекс.

Броуди как-то странно смотрел на торт, будто никогда в жизни не видел кондитерских изделий. Он тяжело сглотнул и замялся. И я догадался, что ему не слишком комфортно от направленного на него внимания.

– Мы не знали, что тебе подарить, – начала Тара, – Ройс мало о тебе рассказывал.

Вилка с нанизанной селедкой под шубой замерла возле рта.

– Эй! Напомню, что он вас не интересовал.

– Не обижайся, – отмахнулась Тара и толкнула в плечо Минхо. Тот поднялся со своего места и ушел за подарком Броуди. – Мой ноутбук, наверное, не тянет все твои шпионские программы. Поэтому Минхо выбрал компьютер, который справится со всеми задачами.

Броуди застыл. Желваки заиграли на его лице. Я не понимал, что он чувствует в эту секунду. Казалось, что восторг, ужас и смущение перемешались в его взгляде. Когда Минхо занес системный блок, монитор, клавиатуру и мышку, Броуди даже не поднялся.

– Может, у него инфаркт? – Предположила Пэйдж и щелкнула перед его лицом пальцами. – Эй, придурок, мы готовы услышать твой визг.

Рядом со мной тихо всхлипнула Джиджи. Я озадаченно повернулся к ней, но она быстро качнула головой и незаметно для остальных смахнула слезы.

– Спасибо, – выдавил Броуди и наконец-то поднялся. Напряжение с каждым его шагом рассеивалось в воздухе.

– Королева драмы, – пробормотал Джекс. Алекс громко хмыкнула на его слова и вернулась к еде.

– У меня для такого случая припасена водка! Блонди, ты пьешь? – Пэйдж вытащила из-под стола бутылку и помахала ею перед носом Реджины. Эта вечеринка теперь точно продлится до утра.

Реджина с опаской взглянула, как Пэйдж щедро налила ей в стакан водку.

– Ой, не выпендривайся. Тебе нужно напиться, – отмахнулась от нее Пэйдж. – Ро-ро?

– Я пас. Мы с Джиджи пойдем выпускать соколов.

И только сейчас Рэй заинтересовался происходящим. Праздничная атмосфера, что на мгновение воцарилась в гостиной, молниеносно развеялась. Негативная энергия бурлила в воздухе. Я выдержал его взгляд и сказал первым:

– За столом не принято выяснять отношения. Хочешь что-то мне сказать, давай выйдем.

Он молча поднялся и двинулся к выходу. Я пошел следом, попутно щелкая пальцами. Его вечно мрачное выражение лица и отношение к Джиджи не просто раздражало, а приводило в ярость. Я раз и навсегда хотел закрыть эту тему и, черт возьми, двигаться дальше.

Несмотря на последние дни апреля, вечерами на улице все еще было прохладно. Я не стал накидывать куртку, кровь все равно кипела от злости на этого придурка.

– Чего ты хочешь от нее? – Прошипел Рэй, как только двери позади меня закрылись.

– Не задавай вопросы, ответы на которые не хочешь знать.

Рэй невесело усмехнулся и приблизился ко мне.

– И что дальше, Ройс? Трахнешь ее и пойдешь дальше?

– Это твои слова, не мои, – мой голос понизился на пару октав. Рэй схватил меня за футболку и притянул к себе.

– Морган клялся мне, что влюблен в нее по уши, а после сдал нас каким-то уебкам. Предыдущий парень использовал ее с похожей целью. Чем ты отличаешься от них, а? Не ты ли делал то же самое, чтобы добраться до файлов и до меня?

Я сжал его руку так сильно, что едва не сломал кисть. Если бы не контроль, которому меня учили годами, я бы свернул ему шею.

– Я не скрываю своих намерений, как и остальные Соколы. Ты с первого дня знал, кто я. Анна напрямую рассказала тебе о наших планах. Ищи подвох в другом месте. Но не здесь. Я не стал бы расшатывать команду из-за глупого желания трахнуть кого-то. Я сказал это тогда и скажу сейчас: не стой у меня на пути.

Мои слова оказали на него влияние. Рэй разжал пальцы и выпустил мою футболку. Его челюсть плотно сомкнулась, ноздри яростно раздувались. Он будто пытался совладать с эмоциями, но те пробивались сквозь каменную маску.

– Она все, что у меня осталось. Если ты навредишь ей, клянусь, я убью тебя, Ройс. Зная все последствия и помня все угрозы. Моя рука не дрогнет, даже если следом убьют меня.

Я склонил голову, внимательно изучая его выражение лица. Рэю не нравилось показывать свою уязвимость, но сейчас она буквально плескалась в его глазах. И я знал, что мы никогда не сойдемся с ним во взглядах на жизнь. Но готов был сделать шаг со своей стороны. Крошечный. Для остальных ничего не значащий, но для нас – крепче, чем рукопожатие.

– Договорились.

Я первым двинулся в сторону двери, но не удержался и бросил напоследок:

– Только к алтарю ее поведет Броуди, а не ты.

Низкий утробный рык заставил меня ухмыльнуться.

***

Соколы встрепенулись, когда мы приблизились к вольерам. Несколько из них испуганно вцепились в сетку. Они привыкли к нам, но не к Джиджи. Поэтому настороженно наблюдали за тем, как медленно она приближалась.

– Они не нападут? – Уточнила Джиджи, сложив руки на груди.

– Нет.

Я открыл вольер и выпустил птиц на волю. Соколы спешно вылетели и взмыли в темное небо. Лишь один остался сидеть на плоском мягком присаде. Его поврежденное крыло еще не зажило. Я протянул руку к соколу, предлагая прогуляться на моем плече. Острые когти с силой вонзились в кожу. Подавив шипение, я вытащил его на волю и помог удобно устроиться на мне.

– Почему соколы?

– Не считая любви Анны к этим птицам, соколы обитают в тех местах, где находится компонент для сыворотки.

– На севере России? – На моих губах расплылась самодовольная улыбка. Джиджи закатила глаза. Сокол на плече встрепенулся. Взгляд его был прикован к небу, где остальные сородичи с удовольствием парили. – Когда вы введете ее нам?

– Не знаю. Мы не обсуждали этот вопрос. Вернее, я не принимаю в нем участия.

– Почему?

– Мне не интересна судьба Рэя. – Я заглянул в глубокие карие глаза в поисках реакции на свои слова. Джиджи стушевалась и отвернулась. Руками обняла себя и сделала несколько шагов в сторону беседки. Я направился за ней.

– Он будет первым?

– Да. По крайней мере, такое решение было принято.

Джиджи остановилась. Ветер трепал светлые волосы, отбрасывая их на лицо. Она даже не стала их убирать. Молча уселась на лавочку и подтянула ноги.

– Он может умереть, – отчаяние сквозило в ее голосе. Я стиснул челюсть. Как бы я не относился к Рэю, мне не нравилось причинять боль Джиджи. Даже словами.

Сокол ущипнул меня за мочку уха. Я отнес птицу обратно в вольер и вернулся к Джиджи. Сел в подвесное кресло и качнулся. Пускай мы и сидели на расстоянии вытянутой руки, между нами будто разверзлась пропасть. С каждой секундой Джиджи отдалялась и все глубже зарывалась в свои мысли. Большие глаза наполнились слезами. Она шмыгнула носом и быстро вытерла влагу со щек.

– Рэй и Броуди хорошо перенесли менее концентрированный состав. Большинство солдат агрессировали уже на этом этапе.

– И что вы с ними делали?

– Антидот. Кто-то выживал и приходил в себя. Кто-то нет.

Джиджи неопределенно кивнула. Я уперся ногами в деревянный пол и протянул ей руку, призывая присоединиться ко мне.

– Оно не выдержит, – с сомнением в голосе сказала она.

– Я удержу тебя. – И я говорил вовсе не о кресле.

Когда она нерешительно встала, я затаил дыхание. Джиджи заняла второе место и смиренно сложила руки на ногах. Щеки блестели от пролитых слез, из губ сочилась кровь. Я положил ее ноги на свои. Снял плед с подлокотника и накинул на нас. Мы мерно раскачивались, пока соколы громким криком разрывали тишину.

– Спасибо, что устроили праздник Броуди, – тихо сказала Джиджи, косо поглядывая на меня. Я откинулся на спинку кресла и поймал ее взгляд.

– У него какой-то триггер на торт?

– Мы никогда не отмечали день рождения, – пожала она плечами и поежилась.

Я протянул руку под теплой тканью и нащупал ее ладонь. Что-то в эту секунду изменилось. Она сама переплела наши пальцы и расслабленно легла в мягкие подушки. Металл скрипел при каждом раскачивании, но и этот звук не способен был разорвать тонкую нить, что соединила нас.

– Что ты ненавидишь? – Ее вопрос застал меня врасплох. Я пожевал губу, продолжая смотреть на нее. Мой палец очерчивал круги на ее ладони. Джиджи пыталась перехватить его, но постоянно терпела поражение. Я провел им чуть дальше и ощутил бегущие мурашки по коже. Мои губы изогнулись в улыбке.

– Тишину и одиночество.

Джиджи удивленно вскинула брови.

– Потому что я начинаю много думать, а иногда мне не нравятся собственные мысли.

– Какие именно?

– Все, что связаны с будущим. Никто из нас не молодеет. Еще несколько лет мы будем бегать по секторам, пока сыворотка окончательно не разрушит наш разум. Мне вкололи ее раньше всех, поэтому мое время на исходе.

– А что дальше?

Я пожал плечами.

– Неизвестность. Я не представляю свою жизнь без Соколов. Но понимаю, что не могу постоянно стоять на месте.

– Ты хочешь семью? – Скептицизм сквозил в ее голосе.

– Конечно. Родишь мне детей?

Джиджи щелкнула языком, а я рассмеялся. Едва заметная улыбка играла на ее губах. И я готов был шутить до конца своих дней, лишь бы видеть ее снова и снова.

– Что насчет тебя?

– Мы не будем разговаривать о детях, Ройс. Я знаю тебя два месяца.

Я сделал вид, что не умею закатывать глаза. Джиджи хихикнула, и в моей груди растеклось тепло. Ее губы приоткрылись, в глазах плясали искорки, а волосы красиво обрамляли лицо. Сердце на миг остановилось, чтобы в следующую секунду яростно забиться в груди. Я не мог отвести от нее глаз. Пытался отпечатать в памяти ее улыбку, а лучше, на сетчатке глаза, чтобы видеть ее постоянно.

– У нас в России есть телепроект «Дом 2», – начал я, – и там люди женятся через три месяца.

– Зачем они это делают? – С неподдельным интересом спросила она.

– Кто-то пытается остаться на проекте и набрать аудиторию, кто-то влюбляется, кто-то еще по каким-то причинам. Жизнь в замкнутом пространстве стирает привычное ощущение времени, тем более, когда живешь с незнакомыми людьми.

– Это твоя личная теория?

– Исследования британских ученых, – сказал я, сдерживая смех.

– Это очередная шутка? – Нахмурившись, спросила Джиджи.

– Нет, – высоким голосом от сдерживаемого хохота сказал я. Джиджи шумно вздохнула и попыталась ударить кулаком в мое плечо. Я мягко перехватил ее маленький, но твердый кулак, и потянул на себя. Она даже не стала сопротивляться. Уютно устроилась на мне и положила голову на грудь. Я не стал лишать себя возможности и коснулся губами ее макушки. Яблочный аромат заполнил ноздри. Нужно было глянуть, каким шампунем она пользуется, чтобы скупить его во всех магазинах.

– Как думаешь, Пэйдж сильно напоила Реджину?

– Умоляю тебя, – мое лицо сморщилось от одного лишь понимания, что Джиджи сомневалась в Пэйдж, – разумеется. Уверен, они обе сейчас чистят пол своими футболками. Зато завтра пылесос не придется включать.

Палец Джиджи рисовал круги на моей груди. Я крепче прижал ее к себе и коснулся губами лба. Она уткнулась в мою шею и глубоко вдохнула. Губы едва ощутимо мазнули по коже, но даже это невесомое прикосновение заставило кровь забурлить и хлынуть в пах.

– Даже не думай об этом, – предупредила Джиджи, не отнимая головы.

– Садистка, – выдохнул я. А после обхватил пальцами ее подбородок и приподнял его так, чтобы легко коснуться губ. Блестящие большие глаза с любопытством поглядывали на меня. Я не дал ей возможности оттолкнуть: зарылся пальцами в мягкие пряди и поцеловал. Джиджи издала гортанный стон, от которого член стал твердым и болезненно уперся в грубую ткань джинс. Я терзал ее губы, играл с языком, лишал остатков кислорода, не в силах утолить жажду. Потребность в ней становилась жизненно необходимой. Бушующее желание разливалось в крови, подобно адреналину. Я не понял, она ли оседлала меня, или же я сам переместил ее, но, когда мои пальцы впились в худенькие бедра, а ее промежность прижалась к моему паху, не смог сдержать рык.

Джиджи целовалась отчаянно. Цеплялась за меня так, будто падала в пропасть. Я с трудом оторвался от ее губ. Легкие горели от недостатка кислорода. Рванными вдохами я поймал воздух и заглянул в глаза, наполненные слезами.

– Эй, – я обхватил ладонями ее лицо, – запомни: ты падаешь, я ловлю. Ты сдаешься, я продолжаю. Но я не решение проблемы и не способ унять боль. Не пытайся мной залатать раны. Я не подхожу для этой роли.

Джиджи смахнула слезы и попыталась отвернуться.

– Но я помогу тебе идти дальше. Я научу тебя радоваться, даже когда вокруг тьма. Я научу тебя жить, даже когда смерть дышит в затылок.

– Я не знаю, как отпустить и двигаться дальше, – призналась она.

Очередная шутка висела на кончике языка, но я проглотил ее. В данный момент Джиджи не нуждалась в юморе.

– Ты не сможешь отпустить с концами. Они все равно будут жить в твоем сердце и памяти. Не важно, сколько времени пройдет. Помни их счастливыми, усталыми, грустными, веселыми. Помни, какие они были при жизни. Не омрачай воспоминания их последними мгновениями. Никто из них не хотел бы этого.

– Ты будешь рядом? – Тихо спросила Джиджи дрогнувшим голосом.

– Столько, сколько ты сама этого захочешь. – Ее руки обвились вокруг моей шеи. Я стиснул ее в объятиях и вдохнул сладкий аромат кожи. – И даже когда будешь отталкивать, я все равно буду рядом. Я не пластырь, зефирчик. Меня невозможно сорвать и выбросить. Я как пиявка, – с этими словами я присосался к ее шее. Джиджи завизжала и попыталась оттолкнуть, но я крепко стиснул ее в объятиях и провел языком по раскрасневшейся коже.

Мы просидели так несколько часов: целуясь и обнимаясь под покровом ночи. Вернулись в дом только когда окончательно продрогли. Мои предсказания сбылись. Пэйдж и Реджина сидели на полу. Пока одна наливали алкоголь мимо стакана, вторая утирала слезы и что-то говорила. Не менее пьяная Тара затеяла перестановку книг. Джекс с недовольным видом удерживал ее за талию, пока она, покачиваясь на стуле, доставала книги с верхних полок. Броуди лежал на диване и задумчиво рассматривал бокал с янтарной жидкостью. Алекс и Билл сидели за столом и что-то смотрели в планшете. Вероятно, вышел новый выпуск «Битвы экстрасенсов». Где были Рэй и Минхо, я не знал. Джиджи разочарованно обвела взглядом гостиную и грустно посмотрела на меня.

– Они в зале, – сказала Алекс. Ее брови сместились к переносице, когда она осознала, что мы ушли в одних футболках. – Вы не замерзли?

Я утвердительно качнул головой.

– Поставь на паузу, я пока чайник поставлю, – попросила она Билла и встала.

– Зайду к нему, – сказала Джиджи и ушла.

– Нужно уложить их спать, – сказал я Биллу. Тот бросил удивленный взгляд на Реджину и Пэйдж.

– Я отнесу Реджину. – Броуди встал с дивана и направился к ней. Билл занялся Пэйдж, а я пошел за Тарой, которая стояла на ногах только благодаря поддержке Джекса.

– О, Ройс, – заплетающимся языком выдала Тара и расплылась в улыбке, – как думаешь, может, по цветам их расставить.

– Как угодно, только завтра. Давай в кровать.

Я подхватил ее и, не столкнувшись с сопротивлением, понес на второй этаж. Биллу и Броуди пришлось повозиться с девочками, которые упорно отказывались идти спать.

По дороге Тара что-то лепетала, но я не смог разобрать слова. Лишь изредка поддакивал и хихикал, чтобы не обижать ее. Толкнув ее дверь ногой, я столкнулся с кислотно-розовым цветом. На стенах висели плакаты с какими-то корейскими мальчиками. Они с Пэйдж фанатели по к-поп группе. Какие-то там дети. Зачем они это делали непонятно, ведь по дому, по словам Пэйдж, и так разгуливал айдол.

Я опустил Тару на пушистый розовый плед и чмокнул в лоб. Звездочка и мистер Котик запрыгнули на кровать и удобно устроились в ее ногах. Глаза Тары закрылись, ресницы затрепетали, а дыхание выровнялось. Оставив ночник включенным, потому что она ненавидела спать в полной темноте, я не до конца закрыл дверь и спустился вниз. Судя по тому, что не было слышно тяжелых шагов Билла, Пэйдж снова создавала проблемы.

Но оказавшись на первом этаже, я увидел Билла за столом вместе с Алекс. Рядом стояли чашки с чаем и оставленные нам тарелки с тортом.

– Они решили спать в комнате Реджины, – пояснил Билл, и я сел за стол.

– Она не убьет Реджину во сне? – Уточнил вошедший Броуди, указывая пальцем за спину.

– Можешь лечь третьим, – пробормотал Джекс. Из зала вернулась растерянная Джиджи и села рядом со мной.

– Они тренируются, – сказала она. На фоне Броуди спорил о чем-то с Джексом. Не имело смысла смотреть на Алекс, я и так знал, что она наблюдает за ними.

– Не все же мое эго задевать, – заметил я.

Одним ухом я слушал экстрасенсов, другим – препирательства Броуди и Джекса. И совершенно не понимал, какое из двух шоу мне интереснее. Джиджи полусонная допивала чай. Я забрал из ее рук чашку, схватил с собой несколько грязных тарелок и отнес в посудомоечную машинку.

– Мы уберем, – одними губами сказала Алекс и кивнула на Джиджи.

– Пойдем, зефирчик. – Я подхватил ее и направился в свою комнату.

Всю дорогу она тихо сопела в моих руках. Разлепила веки, лишь когда я положил ее на кровать. Потерянным взглядом Джиджи окинула комнату. Я достал из шкафа черную футболку и протянул ей.

– Отвернись, – велела Джиджи. Я щелкнул языком, но все-таки отвернулся. И пока она переодевалась, стянул с себя одежду и оставил ее на стуле. Тяжелый вздох за спиной вызвал улыбку. Обернувшись, я заметил, как Джиджи округленными глазами таращится на мою задницу. Моя футболка доходила ей до середины бедра. Взгляд задержался на длинных, стройных ножках и плавно поднялся выше, пока не встретился с ее глазами.

– Любуешься?

– Мог бы предупредить, – пробормотала Джиджи.

– Зачем? Это все, – я обвел пальцем свой торс, – для тебя, зефирчик. Бери и наслаждайся.

Джиджи пыталась удержать взгляд на моем лице, но то и дело ее глаза выдавали истинное желание. Она быстро юркнула под одеяло. Я усмехнулся и лег рядом.

Джиджи несколько минут ерзала. В конце концов я притянул ее спиной к груди и положил руку на живот. Тяжелый вздох прорезал тишину. Джиджи причмокнула губами, давая мне понять, что собирается спать. Я планировал кое-что поинтереснее.

Моя рука скользнула к краю футболки. Обжигающий азарт разлился в венах. Как только пальцы подцепили тонкую ткань, Джиджи судорожно вздохнула. Я выждал несколько секунд, прежде чем коснуться гладкой бархатистой кожи. Подушечками пальцев погладил ее бедро, поднимаясь обратно к животу. На мгновение Джиджи замерла, а после прижалась в поисках большего контакта. Я не сдержал улыбки.

– Ройс, – требовательный шепот был усладой для ушей. Я провел линию по низу живота. Джиджи напряглась и издала тихий, едва уловимый стон.

Мое имя снова сорвалось с ее губ.

– Мм?

Она что-то промурлыкала, но я не смог разобрать слов. Я приподнялся и отбросил прядь волос, что скрывала от меня чувствительную шею. От легкого поцелуя мурашки пронеслись по ее коже.

– Я собираюсь сделать тебе массаж.

Джиджи умудрилась бросить на меня скептический взгляд из-под опущенных ресниц. Я тихо усмехнулся, заметив ее алые щеки и капельку крови на припухшей губе.

– Массаж? – Переспросила она. Я кивнул.

– Снимай футболку и ложись на живот. – Она стушевалась от моей просьбы, но нерешительно зацепила края футболки и потянула ее. Я жадно следил за этим движением, готовый наброситься на нее в любой момент. Но Джиджи отвернулась, и взору открылась спина и задница. Две округлые ягодицы умоляли к ним прикоснуться. Во рту собралась слюна. Я сглотнул и направился в ванную за маслом.

Выдавив небольшое количество на ладонь, я растер его, согревая, и коснулся ее разгоряченной кожи. Джиджи вздрогнула и напряглась. Но с каждым движением ее тело расслаблялось, пока я мягко разминал ее мышцы.

Мои руки спускались ниже. Пальцы задевали резинку трусиков и слегка касались задницы. Я наблюдал, как ее тело реагирует на эти прикосновения. Никакого сопротивления. Воздух разрезали тихие стоны и бормотание. Я уделил время пояснице, а после начал массировать бедра. Мои пальцы намеренно задевали влажную ткань. Джиджи попыталась сжать бедра, но я развел их шире, открывая себе доступ к киске.

– Ройс, – простонала Джиджи, и я стал еще тверже.

Я продолжал нарочно касаться ее, заставляя выгибаться в пояснице и приподнимать задницу. Джиджи ерзала и сладко стонала, как только мой палец задевал клитор. Я поправил член, и продолжил массировать ее бедра и ноги. Джиджи тихо выругалась себе под нос и покорно легла. И вот тогда я провел пальцами по мокрым складочкам сквозь ткань.

– Прекрати, – прохрипела она, но я продолжал поглаживать ее. От улыбки болели щеки, но видеть ее выпяченную задницу и попытки достичь оргазма доставляло особое удовольствие.

Я заметил, как ее рука скользнула вниз. Пришлось перехватить ее и закинуть на подушку.

– Мне помощники не требуются, – мой тон не терпел возражений. Джиджи шумно вздохнула и с силой сжала подушку.

Я отодвинул ткань трусиков в сторону и погрузил в нее один палец. От неожиданного вторжения, она сжала бедра, а вместе с ними и мою руку. Тихий смешок сорвался с моих губ. Я снова раздвинул их и убрал палец.

– Дело в том, что я не попробовал торт, – растягивая слова, начал я, – а я не привык отказываться от десерта.

Ее дыхание стало прерывистым и тяжелым. Приятное напряжение гудело под кожей. Член болезненно натягивал ткань боксеров. Я хотел оказаться в ней прямо сейчас. Ощутить ее тугую киску и погрузиться во влажное тепло.

– Я собираюсь попробовать тебя, зефирчик, – тихо сказал я.

Она охнула в ответ. И это прозвучало, как согласие.

Я приподнял ее задницу и стянул трусики. Джиджи попыталась оглянуться, но я щелкнул по ее клитору, вырывая очередной стон.

– Не двигайся. И держись крепче.

Я шире развел ее ноги и удобно устроился между ними. Она не сразу поняла, что оседлала мое лицо. Лишь когда я крепче обхватил ее ягодицы и провел языком вдоль мокрых складочек, раздвигая их и касаясь набухшего клитора, вскрикнула и вцепилась в изголовье кровати.

На моих губах возникла улыбка. Часть меня не верила, что происходящее – это реальность, а не воспаленная фантазия человека, которого вырвали из комфортной среды. Но ее сладкий вкус оседал на языке. Я посасывал ее клитор, наслаждаясь, как она беззастенчиво прижимается ко мне. Ее стоны посылали импульсы по всему телу.

– Ройс, – прохрипела она, покачивая дрожащими бедрами. Я прижал большой палец к клитору и начал массировать его круговыми движениями. Ее вкус кружил голову. Я собирался поклоняться ее телу до конца дней. – Пожалуйста.

Мольба на ее губах звучала, как самая сладкая мелодия. Пальцы уступили место губам. Джиджи неистово гналась за оргазмом. Я собирался дразнить ее до тех пор, пока она не начнет сходить с ума. Как только ее тело напрягалось, ритм замедлялся. Давление на клитор ослабевало, и она начинала рычать от досады. Свободной рукой я коснулся ее груди, которая идеально помещалась в моей ладони, и сжал. Джиджи раскачивалась на моих пальцах, пытаясь заглушить стоны подушкой. Я ущипнул ее за сосок, чтобы она не сдерживалась.

– Я убью тебя, – выдохнула Джиджи. Я жадно впился в ее клитор, заставив пожалеть о сказанном.

– Тогда кто подарит тебе лучший оргазм? – Я добавил третий палец, продолжая посасывать ее клитор. Она на секунду замерла, а после прогнулась в спине с громким криком, отдаваясь во власть оргазму. – Лучший десерт в моей жизни.

Я облизнул губы, покрытые ее влагой, наслаждаясь вкусом. Джиджи устало рухнула на вторую половину кровати. Ее грудь тяжело вздымалась. Мокрые от пота волосы прилипли к лицу. Я устроился рядом с ней и притянул ее к себе.

– Ройс, – начала она, но я прервал ее поцелуем.

– Я трахну тебя после свидания, зефирчик.

Она что-то промурлыкала себе под нос и уткнулась в мою шею. Я поглаживал ее спину до тех пор, пока сам не провалился в сон.