Лагашу отвели небольшую чистую комнату в глинобитной гостинице. Рядом был колодец с водой, а на кухне юношу накормили просяной кашей – обычной пищей учеников Храма Мудрости. Он умылся и отдохнул, а как стало вечереть, услышал звук медного гонга. Лагаш понял, что учеников созывают в Храм для наставлений. Когда Лагаш вошел в Храм, почти все места уже были заняты. Поначалу чужеземец растерялся, но вдруг увидел Эгила, который махал ему рукой с первого ряда. Эконом усадил юношу вместе с собой.

– Я забыл тебя предупредить, что нужно приходить заранее, чтобы занять место, – сказал эконом. – Садись здесь, ты будешь все видеть и слышать.

В зале было шумно: после трудового жаркого дня люди были рады перекинуться словечком-другим со своими приятелями, поделиться новостями. Еще раз ударили в гонг, и все стихло. На возвышение, где стоял деревянный стул с голубой подушечкой, поднялся мужчина в темно-синей тунике. На нем не было никаких украшений, но по его умному пронзительному взгляду и манере держаться Лагаш понял: это и есть Наставник.

Урук-Син, по своему обыкновению, поприветствовал учеников, слегка поклонился им и сел на учительское кресло. Он начал свою речь с вопросов: обращался к кому-то из присутствующих по имени и спрашивал, воспользовался ли тот сегодня каким-нибудь секретом богатства? И каждый рассказывал, что случилось в этот день и как секреты богатства помогли решить ту или иную проблему. Лагаш слушал очень внимательно. Он понял: все, чему здесь учат, сразу же применяется на практике. Что ж, это было именно то, что нужно ему! Учеба – это хорошо и похвально, но юноше не терпелось приступить к делу. Он прибыл в Вавилон затем, чтобы разбогатеть и прославиться! И не хочет терять драгоценное время на то, чтобы корпеть над табличками, как писцы, которых он видел сегодня днем. Он так увлекся своими мечтами, что почти не слышал слов самого Наставника. Урук-Син же говорил немного: речь его была скупа, но каждое слово – на вес золота. Слушатели внимали ему молча, и казалось, они записывают на скрижали своего сердца все, что произносил Наставник. Лишь один человек в этом зале был погружен не в слова мудрости, а в собственные мечты. Это был Лагаш, пришелец с Восточных гор. И когда наставление закончилось, Лагаш все еще пребывал в мире грез. Он очнулся лишь тогда, когда Эгил взял его за плечо и легонько потряс.

– Эй, друг! – сказал он, смеясь. – Ты, кажется, спишь с открытыми глазами? Или дальняя дорога так утомила тебя, что ты погрузился в сон, хотя и смотрел на Наставника, как и все остальные?

– Я слушал уважаемого Наставника так же внимательно, как и все прочие в зале. Просто его слова так глубоко проникли в мое сердце, что я сидел и размышлял над ними, – соврал Лагаш.

– Да ну? И что же именно тебя поразило?

Этот вопрос застал юношу врасплох. Он смутился.

– Мне трудно выражать свои мысли, уважаемый Эгил. Я не обладаю даром красноречия, как ты или почтенный Наставник…

– Ты прав, я умею говорить складно, – ухмыльнулся Эгил. – А еще я умею читать мысли. И ясно вижу, что думал ты не над словами Наставника, а грезил о своем будущем богатстве и веселой жизни в шумном Вавилоне.

Лагаш покраснел: сановник попал в самую точку.

– Не смущайся, пришелец. – Эгил вновь похлопал его по плечу. – Юности свойственны мечты. Мечтать надо – мечты показывают человеку цель, которая желанна его сердцу. Без цели нельзя пускаться в путь. Надо знать, куда ты хочешь прийти.

– Да, добрый Эгил, я мечтал, – признался Лагаш. – Я страстно хочу разбогатеть, и мне не терпится взяться за какое-нибудь дело. Любое! Лишь бы оно приносило хороший доход. Богатство – это моя мечта, и я верю, что она сбудется!

– Вопрос только в том, что ты готов сделать для этого, – заметил Эгил.

– Все! – выкрикнул юноша. – Я готов сделать все!

– Ну, раз так, пойдем. – Эгил хитро посмотрел на него. – Я познакомлю тебя с Наставником. Ты человек новый и в Вавилоне, и в Храме Мудрости. Тебя нужно обучать отдельно, с самых азов.

Эгил привел юношу в библиотеку Храма, где они нашли Наставника.

– Это Лагаш, – представил юношу эконом. – Он одержим желанием разбогатеть, а пекарь Утур направил его к нам.

– Старик Утур – один из лучших моих учеников, – улыбнулся Урук-Син. – Здравствуй, Лагаш. Значит, ты хочешь стать богачом?

– Очень хочу, Наставник. И готов для этого сделать все, что в моих силах.

– Ну что ж, в таком случае ты очень близок к осуществлению своей мечты. Скажи, Лагаш, умеешь ли ты читать, владеешь ли клинописью?

– В нашем селении, Наставник, мы не знаем клинописного письма. Мы ведем счет овцам и верблюдам по старинке: каждый пастух делает зарубки на своем посохе.

– Значит, первой твоей ступенью будет овладение чтением и клинописью, – сказал Урук-Син.

Лагаш поник головой. Он-то думал, что Наставник откроет ему волшебный секрет богатства и уже завтра он, Лагаш, пойдет на базар и заработает целый мешок серебра! А вместо этого он должен усесться за стол, испачканный глиной, и целыми днями чертить никому не нужные линии и закорючки… Увидев его разочарование, Наставник сказал:

– Я буду лично обучать тебя, Лагаш. Твое горячее желание – это большая сила! Она приведет тебя к желанному богатству, вот увидишь.

– Да, Наставник! – воскликнул Лагаш. – У меня есть желание, у меня есть сила! Позволь мне применить ее в дело! Я не хочу сидеть сиднем в клинописной мастерской, у меня подвижный нрав, я люблю общаться с людьми, и людям со мной интересно. Я умею подобрать ключик к любому человеку! Знаешь ли ты, Наставник, как я добрался до Вавилона? Я упросил караванщика взять меня без платы – за то, что каждый вечер, на привале, я буду рассказывать истории и сказки. И он согласился, и я рассказывал, и все погонщики верблюдов смеялись над моими рассказами!

– Ты изобретателен, – похвалил Урук-Син. – Значит, ты знаешь много сказок? Тем лучше. Учеба твоя пойдет быстрее.

– Учеба… – снова сник Лагаш. – Наставник, я не создан для учебы. Я умею торговаться и могу убедить любого человека купить самую дрянную, самую ненужную вещь по самой высокой цене!

Урук-Син и Эгил переглянулись.

– Ну что ж… – Урук-Син на секунду задумался. – Раз ты так хорош в торговле, будешь торговать. Правда, у нас в Храме нет дрянного и ненужного товара. Но порой сбыть дорогую вещь по ее истинной цене едва ли не труднее, чем продать ничего не стоящую безделушку. Вот, возьми этот перстень. – Урук-Син снял со среднего пальца золотую царскую печатку и протянул Лагашу. – Завтра иди и продай его. Цена ему двести серебряных монет. Продашь – половина твоя.

– Целая половина? – Лагаш был в восторге. – Наставник, я продам его втрое, нет – вшестеро дороже того, что ты назначил! Это значит, что уже завтра я разбогатею на шестьсот серебряных кругляков!

– Подожди, не дели шкуру неродившейся овцы, – улыбнулся Урук-Син. – Бери перстень, ступай к себе, а с утра отправляйся на базар.

Лагаш, улыбающийся и довольный, поклонился Наставнику и вышел из библиотеки.

– Не слишком ли ты жестоко обошелся с парнем, Наставник? – спросил Эгил своего друга.

– Возможно, возможно, – кивнул Урук-Син. – Но ты же видел: парнишка так и рвется в бой. Как иначе я смогу усадить его за клинописные прописи? Пусть столкнется с судьбой лицом к лицу: это всегда благодатно действует на мозги.