После праздника середины лета жизнь потянулась своим чередом. Урук-Син, казалось, был навсегда отодвинут на задний план: ведь наместником царского сердца и ближайшим другом царя ныне стал главный советник. Но царь все меньше был доволен своими встречами с ним. Главный советник ныне не мог дать ни толкового совета, ни хотя бы развлечь царя назидательным рассказом о властителях древности. Царь не мог понять причину такой перемены – но зато ее хорошо знал Урук-Син. Главный советник, как и прежде, приходил к звездочету для беседы. Но Урук-Син, наученный горьким опытом, все больше молчал, а на прямые вопросы советника отвечал уклончиво.

– Как думаешь, Урук-Син, что следовало сделать этому человеку? – обычно спрашивал советник, рассказав о каком-то историческом случае.

– Мне сложно говорить об этом, – пожимал плечами Урук-Син. – Я молод и неопытен, а звезды ныне стоят в другой позиции. Наши небеса отличаются от небес древности! Города и крепости тех далеких дней занесены песком пустыни. Да и что толку судить – если бы, да что, да как… Все случается по воле богов, нам лишь нужно принимать мир таким, каков он есть.

Главный советник сначала был озадачен, затем стал проявлять недовольство. Но Урук-Син принимал такой простодушный вид, что советник думал, что звездочет и впрямь ничего не знает. С течением времени визиты советника к Урук-Сину сошли на нет. А царь, напротив, все чаще стал приглашать своего звездочета для вечерней беседы. И всякий раз был неизменно доволен его речами. Главный советник все так же пользовался привилегиями, положенными «наместнику царского сердца». Но царь практически перестал с ним разговаривать, поскольку понял, что советник передавал ему чужую мудрость. Урук-Син же, напротив, стал настоящим сердечным собеседником для царя. Беседы с царем не прошли бесследно и для самого молодого звездочета. Он много узнавал об устроении государства-города и все больше проникал умом в хитросплетения вавилонской политики.

Однажды вечером, когда Урук-Син пришел к царю для беседы, тот сказал:

– Урук-Син, ты отменный звездочет, и я все чаще ловлю себя на мысли, что ты превосходишь прежнего астролога и по глубине суждений, и по тому, как ловко ты управляешься со звездными таблицами. Однако до сих пор твои расчеты касались только личных дел – моих ли, или же дел царедворцев. Настало время для твоего участия в серьезном государственном деле.

– Я весь внимание, о царь! – поклонился Урук-Син.

– Как ты знаешь, мой главный советник, – тут царь поморщился, – дал мне один дельный совет. Я спросил его, как нужно поступить с теми тысячами иноземных работников и мастеров, которые пришли в Вавилон для заработка. Жители Вавилона недовольны тем, что их слишком много, они приносят нам своих богов, исполняют свои обряды на площадях и улицах. Вавилонские боги терпеливы, однако, если это будет продолжаться, они могут прогневаться на нас. И тогда советник сказал, что нужно женить иноземцев на вавилонских женщинах. Тогда пришельцы станут настоящими жителями Вавилона.

– Я слышал об этом, о царь. Ты издал указ, который все вавилонские клинописцы выбили на табличках и развесили на улицах.

– Именно так, – кивнул царь. – Я планировал устроить тысячу свадеб в один день, сделать большой праздник… Но в исполнении моего указа возникла трудность. Отцы семейств, где есть девушки на выданье, отказываются отдавать их за чужеземцев.

– Смеют ли они пойти против твоего приказа, о царь? – удивленно спросил Урук-Син. – Твое слово – это слово Мардука, и каждый, кто нарушит его, подлежит казни.

Царь снисходительно улыбнулся:

– Ты уроженец Ура, и, возможно, в твоем родном городе обычаи несколько иные, чем в Вавилоне. По древней традиции, которая уже возведена в закон, неравные браки считаются позором для семьи и кощунством для богов. Лишь некоторые из иноземных работников – свободные граждане. Большинство находятся в рабстве, ведь они пришли в Вавилон от крайней нищеты, которая царила в их родных племенах. И продали свою свободу, чтобы иметь возможность как-то прожить. Да, многие выкупают себя из рабства, но далеко не все. Граждане Вавилона не хотят отдавать своих дочерей за рабов, ведь это значит, что дети, родившиеся от этого брака, тоже будут рабами.

– Теперь я понимаю, о царь, – сказал Урук-Син. – Это действительно большое препятствие. Но что, если город выкупит этих рабов? Ведь у Вавилона золота более чем достаточно.

– Это первое, что пришло мне на ум, – ответил царь. – И я уже распорядился, чтобы Анки, верховный жрец храма Мардука, занялся этим вопросом. Правда, каждый такой выкуп – не дар, а долг. Раб, получивший свободу, должен будет отработать размер выкупа и вернуть его в храм. А кроме того, вернуть выкуп за невесту, который тоже выплатит храм. Ведь брак – это покупка невесты: родители растили девушку, вкладывали в нее деньги; их нужно вернуть! Таким образом, на иноземных женихов ляжет два долга. Впрочем, работы в Вавилоне много, и рано или поздно они вернут эти деньги Мардуку.

– Тогда проблему можно считать решенной? – снова спросил Урук-Син.

– Вовсе нет, – покачал головой царь. – Вчерашний раб, хоть и свободный, все еще плохая партия для вавилонских невест. У нас есть и еще один обычай: выдавать девушку за ровню. Это значит, что семья жениха должна быть такого же статуса, что и семья невесты.

– Такие же обычаи и в Уре, – заметил Урук-Син. – Дочь торговца выходит за сына торговца, дочь ремесленника – за сына ремесленника. Однако мужчина, стоящий выше, может взять девицу, которая ниже его. Так он поднимет и ее саму, и ее семью на ступеньку вверх.

– И у нас считается так же, – сказал царь. – Если мне не изменяет память, все Двуречье живет по таким законам. Теперь ты видишь, какое неразрешимое препятствие стоит на пути моего прекрасного плана!

– Вижу, о царь, – задумчиво произнес Урук-Син.

– И что ты мне посоветуешь?

– Я прошу тебя дать мне время до завтрашнего вечера, – сказал Урук-Син. – Возможно, звезды что-нибудь подскажут мне, или я найду лазейку в сводах древних законов.

– Что ж, Урук-Син, я даю тебе это время. И очень надеюсь на твою проницательность! – сказал царь.

Урук-Син поклонился и вышел из царских покоев. Остаток вечера он провел за чтением таблиц, где были начертаны все законы, касающиеся брака. Но не нашел никакого выхода. Все было именно так, как и говорил царь. Неравные браки считались кощунством и могли вызвать гнев богов.

С утра Урук-Син снова пошел к царю, чтобы выслушать его сон и дать приличествующее толкование. Царь спросил его, не найдено ли решение для проблемы тысячи свадеб.

– Ты дал мне время до сегодняшнего вечера, о царь, – отвечал Урук-Син. – Позволь же мне воспользоваться этим временем.