Жизнь во дворце была легка и приятна. Урук-Син не знал ни в чем нужды, мог заниматься науками и в ясные ночи следил за звездами, сверяясь с картами ночного неба. Ему осталась библиотека старого звездочета, где была записана вся земная премудрость. Урук-Син погрузился в изучение древних текстов. Кое-какие таблички растрескались и пришли в негодность. Урук-Син отсылал их в мастерскую Ашура, чтобы его клинописцы изготовили новые. За эту работу Урук-Син платил вдвое положенной цены: такова была его благодарность мастеру. Нередко он и сам посещал мастерскую, чтобы побеседовать со своим учителем.

С царем Урук-Син обычно встречался утром и вечером. Утром он узнавал, что приснилось царю в минувшую ночь; вечерние же часы были посвящены беседам о божественном устроении мира и жизни человеческой. Иногда царь просил Урук-Сина рассчитать положение звезд, чтобы узнать благоприятный день для начала того или иного дела. Молодой звездочет делал расчеты на совесть, пользуясь табличками, которые достались ему по наследству от прежнего астролога. Урук-Син быстро уловил связь между звездами и событиями, а потому предсказания его были точны. Царь относился к нему как к другу. Урук-Син почти не сомневался в том, что властитель Вавилона даст ему разрешение на брак с Нибадой. Юноша давно бы подал прошение, но Аккад сказал, что пока не стоит обращаться к царю с просьбами. А еще Аккад всякий раз предостерегал его от коварства других царедворцев. Но Урук-Син благодаря своей открытости и дружелюбию находил тропинку к каждому сердцу. И простые служители дворца, и знатные придворные относились к нему вполне благожелательно. Более того: Урук-Син завел дружбу с главным советником царя, который был близким приятелем царского эконома Эгила. Нередко они втроем собирались в одной из просторных беседок роскошного сада, пили инжирное вино и лакомились изысканными фруктами. Советник был человек образованный и так же, как Урук-Син, интересовался мудростью древних. Часто Урук-Син приглашал его в свои покои, где они вместе читали таблички и обсуждали то, что случилось в прежние времена. Советник слыл знатоком истории: Урук-Син с восторгом слушал его рассказы о древних властителях Двуречья. Друзья обсуждали события минувшего и размышляли, как стоило поступить тому или иному владыке. Урук-Син высказывал свои мысли и часто замечал, с какой сосредоточенностью советник выслушивает его замечания. Молодому звездочету очень льстило то, что опытный, умудренный в политике царедворец считает его соображения заслуживающими внимания!

Так проходили дни. Урук-Син был вполне доволен своей жизнью. Но со временем он стал замечать, что царь все реже и реже обращается к нему за советом. Их утренние встречи продолжались, как и было заведено. Но в вечерние часы царь почти перестал его звать. Урук-Син не придавал этому большого значения. Тем больше времени у него оставалось на занятия науками и свидания с Нибадой. Девушка тоже жила ожиданием свадьбы и все спрашивала жениха, когда же он попросит у царя благословения на брак. Но Урук-Син следовал совету Аккада и не торопился с этим вопросом. Богатые подарки царского звездочета помогли семье Нибады снова встать на ноги. Нищета отступила, и Урук-Син не мог нарадоваться своей удаче.

Приближался праздник середины лета. Жители Вавилона украшали свои дома и улицы города, чтобы восславить богиню Ашнан, покровительницу хлебов. Владельцы домов, стоящих на дороге от дворца к храму, продавали места на крышах и в окнах верхних этажей. Торговцы, лавочники, ремесленники, пекари и брадобреи отдавали свои деньги за то, чтобы увидеть главное зрелище праздника – торжественную царскую процессию.

Урук-Син, как личный звездочет царя Вавилона, тоже должен был присоединиться к свите. По обычаю, царь выбирал себе сопровождающего из особо приближенных царедворцев. Этого человека несли вместе с царем в сияющем паланкине, украшенном чистым золотом, под навесом из голубого и синего шелка с вышитыми золотыми львами и быками. Выбор спутника много значил: царь в конце праздника щедро одаривал его и назначал «наместником царского сердца». До следующего праздника этот человек получал повышенное жалование, и все придворные должны были служить ему, как самому царю.

Многие прочили Урук-Сина на место царского спутника. Сам же юноша, будучи от природы скромным, не рассчитывал на такую честь. И от души порадовался, когда властитель Вавилона выбрал своим спутником на праздник главного советника. Урук-Сину было приятно видеть своего друга в изысканных и дорогих одеждах, восседающим рядом с царем. Блистающая золотом, сопровождаемая звуками труб и тимпанов, пышная царская процессия степенно следовала по улицам Вавилона. Каждый свободный житель и раб мог насладиться невиданным зрелищем, каждая женщина могла хорошенько рассмотреть разноцветные наряды царедворцев, чтобы затем обсудить их с соседками. После того как процессия прибыла в храм, царь принес богатую жертву, вознес хвалу богам, и процессия двинулась обратно. Лишь к вечеру царь и его свита вернулись во дворец. Там уже были накрыты пиршественные столы. Перед пиром царь начал раздавать подарки. Все царедворцы получили дары. Урук-Сину досталась большая серебряная чаша для гадания, украшенная звездами из самоцветных камней. Этот подарок вызвал недоумение среди придворных: царь слишком скромно наградил своего любимца! Главный же советник, напротив, был одарен сверх меры. Ему царь пожаловал золотые украшения, дюжину рабов и плодородный участок земли в вавилонских владениях. Главный советник был объявлен «наместником царского сердца» и сидел на пиру вместе с царем. Урук-Син с экономом Эгилом и еще несколькими царедворцами средней руки расположились вдалеке от царского места. Ячменное вино развязало языки, и сотрапезники стали обсуждать внезапное и неожиданное возвышение главного советника. Урук-Син сидел молча: ведь он был искренне рад за своего друга. Он понимал, что прочие придворные завидуют советнику, и потому речи их полны скрытого яда. Однако то, что сказал царский постельничий, заставило молодого звездочета насторожиться.