На этом злоключения Обаталы не закончились. Поселившись в Игбо, он выделил землю своему новому слуге Атавода. Однако тому было чуждо чувство уважения, как и другим рабам Шанго. Мало-помалу Атавода стал завидовать популярности и могуществу своего доброго хозяина.
Однажды Атавода стоял на скалистом выступе и смотрел, как великий Создатель людей в белой одежде, со счастливой улыбкой на лице, поднимается по узкой тропинке. Одержимый чувством ненависти, слуга столкнул огромный камень с обрыва прямо на голову проходящему мимо старику. От сильного удара тело Обаталы разбилось на огромное множество мелких частичек, которые разлетелись по миру.
Узнав о случившемся, Орунмила, которого еще называют ориша божественного порядка, с благословения Ифе совершил священный обряд, который помог ему собрать части своего доброго друга в одну калебасу. Новое состояние Обаталы, собранного по частям в калебасу, назвали Оришанла, что означает «большой ориша». Орунмила спрятал калебасу в земле к востоку от Иле Ифе. Несмотря на совершенный священный обряд, не все части великого Создателя были найдены, и некоторые из них до сих пор проявляются в разных людях и животных.
Начнем разбор с последнего короткого мифа о Большом Ориша. В этом мифе Обатала рассматривается как целое, состоящее из отдельных частей, которые могут существовать как вместе, являясь самой великой созидательной силой, так и по отдельности, проявляя отдельные стороны личности. Такая же схема строения вселенной представлена и в первом мифе о Начале Времен. По сути, все ориша являются различными проявлениями Олодумаре, их верховного Всеотца, а люди, в свою очередь, представляют разные проявления Обаталы.
В этом мифе мы наблюдаем альтернативный путь героя, который проходит не героический цикл от Воина к Правителю, а выбирает альтернативную дорогу Мудреца в Мага высшего порядка, выходящего в конце за пределы известного нам архетипического цикла в область трансцендентального, становясь святым. Однако архетип Мага продолжает работать даже в неведомой нам области непроявленного. Перейдя черту невозврата, наш герой-Мудрец продолжает незримо влиять на своих детей, одновременно являющихся и его частями. Причем он уже находится в точке абсолюта, являющейся силой гравитации, так называемым пупом земли, создающим своим притяжением целостность окружающей его и постоянно разрастающейся вселенной. В этом состоянии он способен транслировать на все свои части, приближенные и отдаленные, определенную волну, присущую ему одному. Такова сила ориша, такова суть законов мироздания, рассказанных нам через яркие живые образы мифов йоруба.
Рассмотрим же теперь миф о путешествии старого Обаталы из Ойо к Шанго. В преклонном возрасте Обатала уже достаточно мудр, хотя высшую мудрость он как раз приобретает после проживания этой драматической истории. Миф показывает нам спокойного и очень терпеливого старого Мудреца, научившегося принимать мир и всех, с кем он взаимодействует, такими, какие они есть. Это говорит о том, что у Обаталы был внутренний покой. Его антагонистом является горячий, несдержанный и молниеносный Шанго. Недаром их традиционные бусы отличаются по цвету: Шанго носит красные, цвета страсти и огня, Обатала носит белые, цвета чистоты и божественной мудрости.
И надо отметить, что, несмотря на то что Обатала великодушно прощает слуг Шанго и его самого за неуважение к старшим, за импульсивные, необоснованные решения о наказании невинного, ни Шанго, ни его рабы не извлекают из этого уроки. Ведь Шанго дает Обатале в услужение такого же невежливого раба, как те, что поломали ему кости, ребра и изуродовали позвоночник. И в конце концов именно этот слуга наносит Обатале невосполнимый урон.
В этом мифе показано, что Шанго и его слуги архетипически находятся и общаются на уровне уязвленного Реалиста. Этот архетип активизируется в нас как следствие детских переживаний, как шрам от воспоминаний, когда мы были покинутыми, преданными, разочарованными в чем-то или ком-то, о нас не заботились, мы не чувствовали себя защищенными. Проявления теневого уязвленного Реалиста подобны действиям обиженного ребенка дошкольного возраста. Если нас обижают, мы не задумываясь бьем наотмашь – либо физически, либо словесно. Когда Мудрец прощает Реалиста за все нанесенные ему травмы, Реалист не может своим ограниченным уязвленностью сознанием постичь великодушие Мудреца. В коммуникации между ними всегда возникает пропасть, и преодолеть ее очень сложно. Мудрец уже не может в силу своего опыта и понимания мира уподобляться Реалисту, а Реалист в силу отсутствия у него положительного опыта, а зачастую и опыта в целом не может осознать, что пытается транслировать ему Мудрец.
Еще один важнейший персонаж обоих мифов – это Эшу. Да-да, уважаемый читатель. Как ты знаешь, у каждого мифа есть несколько отличающихся друг от друга версий. И в одной из версий последнего мифа о Большом Ориша злобным слугой является Эшу, бог случайностей и беспорядка.
Кому-то великий Разрушитель Эшу, как и ориша болезней и бедствий, старик Бабалу-Айе в страшной соломенной маске в полный рост, могут показаться темными богами. Однако это совсем не так. Оба этих пугающих персонажа африканских мифов являются дуальными богами, вестниками глубинной трансформации, приводящими людей через болезни и разрушение к возрождению и развитию. Бабалу-Айе славен изобретением лекарств, он приносит болезни, но и исцеляет самым надежным способом. Лукавый странник Эшу не менее мудр, чем и его постоянные спутники Обатала и Орунмила. Ведь недаром бог двойственности и противоречий, повелитель перекрестков, ответственный за грех и наказание, судьбу и несчастный случай, уверенность и смятение, жизнь и смерть, самый противоречивый из всех ориша часто появляется в мифологических историях рука об руку с самыми добрыми, милосердными и мудрыми ориша порядка, мудрости и чистоты.