Каждая уважающая себя мифология обычно делится на две большие части: мифы о богах и легенды о героях. Лучше всего это видно на примере древних греков. У них сказания о бессмертных небожителях эффектно дополняются похождениями обитателей земли. Герои могут быть как полубогами, так и простыми смертными, только с набором особых навыков вроде силы, доблести, мудрости или хитрости.
Практически такое же деление существует и в скандинавской мифологии. Рукопись Старшей Эдды сохранила 10 песен о богах и 19 – о героях.
Одним из таких героев в скандинавской мифологии стал выходец из германских верований Зигфрид, или, если на северный манер, Сигурд. Но и до него в эддической героике происходило немало интересного и важного…
Как-то Один, Хёнир и Локи путешествовали по девяти мирам. В своих странствиях дошли они до реки и решили передохнуть на берегу, наслаждаясь видом водопада. Припасы у них были на исходе, и боги стали думать, где искать еду. Но вот из воды вынырнула выдра и уселась на прибрежный камень. Передними лапами держала она лосося и ела его, зажмурившись от удовольствия.
Локи ухмыльнулся и подмигнул асам: ужин не заставит себя ждать. Он поднял с земли камень и бросил в выдру. Прямо в голову угодил ей булыжник. Так раздобыли боги не только недоеденную выдрой рыбу, но и жирное мясо, и лоснящуюся шкуру.
Отдохнув немного, асы решили подумать и о ночлеге. Солнце еще недостаточно низко склонилось над горизонтом, и боги продолжили путь, надеясь выйти к людским поселениям. Вскоре набрели они на одинокую хижину и постучались в дверь.
Хозяин Хрейдмар радушно пригласил их под свой кров. И хоть речь его была вежлива, а слова полны дружелюбия, немногие местные отваживались подходить к его дому. Знали люди, что Хрейдмар – могущественный колдун. Он не только сам наводил чары, но и обучал тайным знаниям трех сыновей.
Асы не ведали, в чей дом постучались, и в благодарность за радушный прием предложили хозяину разделить с ним припасы. Но едва увидел Хрейдмар мертвую выдру, как омрачилось его лицо. Хозяин оставил гостей заниматься ужином, а сам подозвал сыновей, Фафнира и Регина:
– Дети мои, знаете ли вы, где ваш брат Отр?
– Нет, отец, – ответили они. – Кажется, он отправился к водопаду ловить рыбу, обернувшись выдрой. Скоро закат, и он уже должен вернуться домой.
– Так знайте, что брат ваш мертв, – медленно проговорил Хрейдмар. – Его убийцы сидят в наших покоях. А мне предлагают приготовить на ужин моего же сына…
Разгневались сыновья. Вместе с Хрейдмаром они застали гостей врасплох, схватили и связали. Рассказал пленникам колдун, какое преступление они совершили. Покосился Один на Локи единственным глазом. Опять необдуманный поступок покровителя лжецов грозит асам бедой…
– Вижу, велик твой гнев, безутешный отец. Но пойми и нас, голодных путников. Разве могли мы знать, что это за зверь? И все же мы виноваты и готовы заплатить выкуп – столько золота, сколько ты назначишь.
Смягчился колдун. Как ни дорог ему был сын, золото оказалось дороже. Тогда Хрейдмар взял шкуру выдры, расстелил ее на полу и потребовал:
– Вы дадите мне столько золота, чтобы оно заполнило всю шкуру до краев и доверху. Лишь тогда вы уйдете отсюда невредимыми.
Договор скрепили клятвами, и асы отправили Локи на поиски выкупа. Сам же Один вместе с братом Хёниром остались в заложниках у колдуна.
ЗОЛОТО ЗА ЧЕЛОВЕКА
Почему асы не могут освободиться от пут (Один точно владеет такими заклинаниями) и покарать Хрейдмара за дерзость? Объяснений тут несколько. Во-первых, колдун не знает, что пленил асов, а те не хотят раскрывать себя. А во-вторых, преступление, хоть и невольно, но все же совершено. И отвечать за него придется по законам, которые сам Один и установил.
Другой вопрос, почему Хрейдмар готов простить убийство сына и довольствоваться золотом. В древние времена у германцев существовало понятие «вергельд» – «золото за человека». Проще говоря, денежный штраф за отнятую жизнь. То же практиковалось и у скандинавов, и у многих других народов. В Древней Руси для такого явления даже слово было похожее – «вира». Дело здесь не в жадности, просто это оказалось неплохим способом заменить кровную месть (а то в мире, где за смерть платят смертью, скоро могло совсем никого не остаться). Так что уплата вергельда была священной обязанностью. И асы, оказавшись среди людей, играют по правилам и не пользуются божественным преимуществом.
Немалый выкуп назначил Хрейдмар. Но Локи знал, где начать поиски. Первым делом отправился он в дом Эгира. У его жены Ран попросил бог коварства волшебную сеть, которой она топила корабли. Затем он добрался до Свартальвхейма, страны цвергов. Там у одного из водопадов жил карлик Андвари, знаток подземных руд. Он умел превращаться в рыбу и всю жизнь проводил в здешних водах в образе щуки.
Закинул сеть в воду Локи, и в следующий же миг забилась в ней щука-Андвари:
– Пощади меня, хитрейший из асов! – молил карлик. – И без того тяжела моя доля, но томиться в этой чешуе все же лучше, чем чахнуть в неволе. Отпусти меня!
– Нет, цверг, не все так просто. Твоим заточением я выкуплю свободу Одина. Хотя, если подумать… Возможно, мне хватит сокровищ, что ты хранишь в недрах скал.
Не было другого выхода у Андвари, так что он нехотя согласился, привел Локи к своим хранилищам. Все золото выгреб хитрый ас, но не спешил уходить:
– Вижу, ты хочешь обмануть меня, жалкий червь, – вкрадчиво сказал Локи. – За твою свободу я потребовал все золото… Но ты кое-что прячешь от меня.
Потупил взгляд Андвари… и разжал руку, в которой блестело прекрасное кольцо.
– Это все, что у меня осталось, – пробормотал цверг. – Я молю тебя не лишать меня перстня. С ним я смогу вновь умножить богатства и забыть о кознях… Есть ли жалость в твоем черном сердце?
Но Локи лишь злорадно рассмеялся, забрал перстень и пошел своей дорогой.
– Так знай же, – крикнул ему в спину цверг, – отныне золото будет проклято! И кольцо, что ты отобрал, не принесет новым владельцам ничего, кроме гибели!
– Может, так, а может, и нет, – беззаботно ответил Локи. – Мне до того нет дела. Пусть о твоем проклятии беспокоится будущий хозяин клада!
С этими словами ас отправился к дому Хрейдмара, где ждали его плененные. С восторгом смотрели они на богатый выкуп, что умудрился раздобыть Локи. И видел Один, какая древняя магия лежит на кольце, которое хотел утаить карлик Андвари. Этот перстень Всеотец отложил в сторону, чтобы забрать себе. Остальное золото боги передали Хрейдмару.
Богатые украшения и сверкающие драгоценности золотым потоком посыпались на шкуру выдры. Хоть и много добыл Локи, а все же выкупа едва хватило. Присмотрелся Хрейдмар и не без торжества заметил:
– Думается мне, не все золото вы отдали… Торчит еще из горы драгоценностей один волосок из усов моего сына!
Не без жалости достал Один кольцо и им накрыл волосок. Теперь выкуп был уплачен сполна. Развязали сыновья Хрейдмара крепкие путы и отпустили пленников. Молча покинули жилище Один и Хёнир, но Локи, терзаемый нанесенной обидой, обернулся на пороге:
– Довольствуйся выкупом, старик. Только знай: золото принесет тебе смерть… Тебе и твоим сыновьям.
– Мне не страшны твои угрозы, странник! – расхохотался Хрейдмар. – Красным золотом я буду владеть, покуда жив… А ты убирайся прочь!
Когда асы ушли, колдун сел перед кучей сокровищ и стал их разглядывать. Долго перебирал он браслеты и перстни, ожерелья и украшения, и жадностью горели его глаза. Так же смотрели на золото и его сыновья. Наконец голос подал Фафнир:
– Отец! Не только ты потерял сына, но и мы лишились брата! И заслуживаем своей доли. Что ты отдашь мне и Регину?
– Что дам вам я? – не отрывая взгляда от золота, прохрипел старик. – Неужели мало давал я каждому из вас? Неужели недостаточно того, чему я учил вас, неблагодарные?! Убийцы Отра расплатились со мной, и все это будет моим. Ни крупицы вы не получите! А теперь оставьте меня.
Мрачно молчали Фафнир и Регин. Но, переглянувшись, поняли друг друга без слов. Той же ночью, когда Хрейдмар уснул, Фафнир прокрался к его постели и пронзил колдуна острым мечом. Смерть настигла первого хозяина проклятого золота. Тогда к Фафниру подошел Регин:
– Брат! Вдвоем мы задумали это черное дело – теперь хорошо бы и поделить золото поровну.
– Вдвоем? – злобно ухмыльнулся Фафнир. – Моя рука взялась за меч. Я один совершил задуманное. Мне одному принадлежит наследство Хрейдмара. Если тебе это не по нраву, убирайся! Или не миновать тебе той же участи!
Страшен он был в гневе, и не осмелился Регин идти против его слова. С глубокой обидой покинул он отчий дом. Фафнир же, оставшись наедине с проклятым золотом, стал меняться. Жесткая чешуя покрыла его тело, глаза загорелись жарким огнем, ядовитый дым повалил из ноздрей. Мало ему показалось красного золота Андвари. Взял он с собой отцовский шлем-страшилище, который давал силу до смерти пугать все живое. А затем отнес сокровища далеко от дома – на поле Гнитахейд, где и устроил себе логово. Там Фафнир окончательно потерял человеческий облик. Обратился отцеубийца в чудовищного змея и улегся на горе золота. И единственная мысль теперь царила в его сознании: сторожить клад, безраздельно властвовать над сокровищами, пока не оборвется его жизнь.
А что же Регин? Затаив злобу на брата, он отправился странствовать по миру людей и вскоре нанялся кузнецом к конунгу Хьяльпреку. Хоть ростом Регин был мал, в руках его таилась великая сила. И потом, не забыл он ни колдовские умения, ни тайные знания. Долгие годы работал Регин у жаркого горна, но мысли о мести никогда не покидали его.
Дракон, лежащий на горе золота, – знакомый образ! Сам по себе чудовищный змей встречается в разных мифологиях: в Египте, Китае и, конечно же, Европе. С крыльями и без, с дыханием огненным или ядовитым.
В таком виде – на горе драгоценностей – драконы вошли и в европейские сказки (и не только сказки). Ну а если есть злодей, то должен быть и герой. Ведь без дракона не появится и драконоборец.
Жарко горит огонь в кузнице при дворе Хьяльпрека. День и ночь работают меха. Без устали трудится молот. Во всей округе не найти мастера лучше, чем Регин. Но немногие знают, что трудится кузнец не один: во всем помогает ему молодой подмастерье, юноша по имени Сигурд.
Несколько лет назад Регин взял мальчика на воспитание и с тех пор обучал его. В младенчестве принесли его в дом Хьяльпрека, и знал конунг: это ребенок из рода Вёльсунгов, потомков самого Одина. А отец его – великий герой Сигмунд. О том, что в жилах мальчика течет королевская кровь, знал и Регин. А потому учил воспитанника всему, что должен уметь благородный человек: владеть мечом и читать руны, вести мудрые речи и мыслить как полководец. Уроки кузнеца не прошли даром, и Сигурд вырос умным, сильным и отважным.
Однажды Регин подозвал к себе юношу и, тяжело вздохнув, спросил:
– Скажи, парень, ты доволен жизнью?
– Конечно, – немного замявшись, ответил Сигурд. – Дети конунга считают меня другом, да и сам Хьяльпрек благоволит мне.
– И все же здесь ты живешь как приблудный, – вкрадчиво продолжил старый мастер. – Странно мне, что столь острый ум и храброе сердце не желают ничего, кроме как служить при дворе конюхом или кузнецом…
– Но это не так, учитель! – горячо возразил юноша. – Конунг дает мне все, в чем я нуждаюсь.
– Не смеши меня, парень. У тебя даже коня своего нет. Попробуй попроси владыку, а я полюбуюсь на ту дохлую клячу, которой Хьяльпрек не пожалеет.
Как и ожидал Сигурд, конунг согласился отдать ему любого скакуна из своих конюшен. Но ни один не показался юноше достойным. И все же возвращаться к Регину без коня Сигурд не хотел, иначе вышло бы, что старик был прав. Тогда отправился он к лесу, где водилось много диких жеребцов. Под сенью деревьев на берегу реки встретил он одинокого путника, сгорбленного старика в плаще и широкополой шляпе, из-под которой струилась длинная белая борода.
– Скажи мне, путник, – обратился к нему Сигурд, – не видел ли ты здесь поблизости лошадей?
– Видел, вон там, на лугу, пасется большой табун. А ты ищешь себе коня?
– Да, но никак не могу выбрать.
– Это не беда, – поднимаясь с земли, сказал старик, – идем со мной. Я помогу тебе.
С этими словами он громко свистнул – и из леса выбежали прекрасные лошади. В испуге бросились они в воду, но когда доплыли кони до места, где уже не касались дна их копыта, то повернули к берегу. И лишь один молодой жеребец продолжал плыть дальше.
– Вот! – воскликнул Сигурд, указывая на него. – Этот конь – лучший во всем табуне! Он крепок и бесстрашен, и он будет моим!
– Недаром тебе понравился этот жеребец, – улыбнулся старик. – Он ведет свой род от самого Слейпнира, восьминогого скакуна из Асгарда. Бери его себе, корми и оберегай. И тогда станет он лучшим из всех земных лошадей.
Сказав так, незнакомец исчез. И не мог понять Сигурд, показалось ли ему… или и впрямь у седобородого странника не хватало одного глаза.
Вернулся Сигурд домой, а рядом с ним шел прекрасный конь, которого юноша назвал Грани. Одобрительно оглядел скакуна Регин:
– Неплохо, неплохо! Жаль только, что ты, парень, все так же беден, как и был до этого. А ведь есть на свете место, где можно найти великие сокровища! Столько золота, сколько ты не видел за всю свою жизнь!
– Где же такое место?
Регин тяжело вздохнул:
– Я расскажу тебе одну историю. Когда-то давно, когда я еще жил в доме отца, в нашу дверь постучались три путника…
Долго говорил кузнец – и о колдуне Хрейдмаре, и о золоте карлика Андвари, и о Фафнире, что обернулся драконом и теперь сторожит сокровища на Гнитахейд-поле. Когда же он закончил рассказ, юноша вскочил:
– Неужели и дальше змей будет владеть кладом, который полагается и тебе? Я должен покончить с ним!
– Как ты это сделаешь, парень? – усмехнулся Регин. – Дракон огромен и страшен, а шкура его крепка.
– Верно. Значит, мне нужен меч! Сделай мне подходящее оружие!
Долго трудился у горна Регин. Весь день стучал молот, раздувались меха и летели искры от точильного камня. И наконец старый учитель преподнес юноше меч. Размахнулся Сигурд и ударил клинком по наковальне, но оружие разлетелось вдребезги. Тогда Регин стал трудиться еще упорнее – но и второй меч не выдержал испытания, раскололся от удара. С опаской взглянул на Сигурда кузнец: не так прост этот юноша.
– Слыхал я, что в доме конунга, – сказал Регин, – хранится какое-то древнее оружие. Правда, дракона им не зарубишь – говорят, оно сломано. Но все равно попробуй разузнать что-нибудь у Хьяльпрека.
Сигурд спросил Хьяльпрека о древнем мече, и тот отдал ему части разбитого клинка. Их юноша отнес Регину и попросил перековать. Больше всего времени потратил кузнец на третий меч. Когда же наконец он был готов, Сигурд ударил им по наковальне и рассек ее до основания.
– Это лучшее из того, что ты когда-либо делал, мастер! – радостно воскликнул юноша. – Отныне этот меч будет носить имя Грам.
ПЕРЕКОВАННЫЙ КЛИНОК ГЕРОЯ
История об обломках меча не сохранилась ни в Старшей, ни в Младшей Эдде. Зато дошла до нас в более поздней исландской «Саге о Вёльсунгах» XIII века, как и многие другие подробности о роде Сигурда. Там среди прочего рассказывается о последней битве конунга Сигмунда, отца нашего героя: в конце сражения столкнулся он с седобородым одноглазым человеком в шляпе. Сигмунд, обороняясь, занес меч, но едва лезвие налетело на копье незнакомца, как раскололось на куски. Эти части бережно собрали и вместе с маленьким Сигурдом передали конунгу Хьяльпреку. Так что, получается, Грам – перекованный родовой клинок героя.
Будто пламя било из клинка, и ни малейшей зазубрины не осталось на нем после удара по наковальне. Сигурд захотел еще раз испытать меч и отправился к реке. Лезвие юноша окунул в воду, а выше по течению бросил клочки шерсти. Подплыли шерстяные комки к клинку… и распались надвое. Понял тогда Сигурд, что острее Грама нет меча во всем Мидгарде, если не в девяти мирах. Теперь он был готов сразить дракона.
Верхом на верном Грани, с чудесным Грамом на поясе ехал Сигурд через долины и леса, берега и горы. Много дней искал он Гнитахейд-поле. Трудно найти дракона, но еще труднее победить его. От Регина юноша знал о волшебном шлеме Фафнира. Шлем-страшилище Хрейдмара был столь ужасен, что даже самые отважные воины теряли рассудок и бежали, забыв обо всем. И становились легкой добычей змея… Биться лицом к лицу с Фафниром было невозможно.
Наконец Сигурд добрался до Гнитахейд-поля. Издалека увидел он пещеру, откуда поднимались клубы тяжелого дыма. А по земле тянулся из нее темный след – то был путь дракона до водопоя на ближайшей реке.
Тогда юноша вырыл глубокую яму прямо на дороге, которую вытоптал змей, залез в нее, обнажил меч Грам и стал ждать. Вскоре чудовищный рев огласил Гнитахейд-поле – дракон Фафнир выполз из своего логова. Слышал Сигурд, как тяжелые лапы чудовища разрывают землю при каждом шаге. Чувствовал смрадное дыхание. И наконец увидел, как огромная голова дракона закрыла солнце. Змей проползал над ним.
Яд из кошмарной пасти Фафнира капал Сигурду прямо на голову и страшно жег кожу, но юноша молча вытерпел все. Осталось только дождаться, пока существо проползет немного дальше. Медленно двигался змей. Вот над ямой показалась чешуйчатая шея, широкая грудь… и наконец мягкое драконье брюхо. Тогда вскочил Сигурд и изо всех сил вонзил в него острый меч.
Заревел Фафнир. Огромным хвостом в беспорядке бил он по земле, с корнями вырывая целые деревья и выворачивая валуны, а затем рухнул без сил. Когда Сигурд вылез из своего укрытия, то увидел, что дракон еще не умер. Чудовище пристально оглядывало героя полуоткрытым желтым глазом.
– Подойди, человек, – слабо прорычал Фафнир. – Я чувствую, как жизнь покидает меня. Скажи мне, кто ты? В последние мгновения хочу узнать, кто поразил всемогущего Фафнира.
Но Сигурд знал: недаром говорят люди, что в словах умирающего таится невероятное могущество. Особенно если он проклянет своего убийцу. А потому ответил так:
– Можешь звать меня Благородным Зверем. Я сын без матери и отца. Давно погибли они, и рода моего ты не знаешь.
– Напрасен твой страх, – слабо улыбнулся Фафнир. – Лишь один человек достоин моего предсмертного проклятия: тот, кто подговорил тебя прийти сюда. Коварный Регин… Предал меня брат – и тебя предаст. Послушай моего совета: ступай назад. Золото звонкое, клад огнекрасный погубит тебя!
При этих словах закатились желтые глаза змея. Больше не поднималась могучая грудь в чешуйчатой броне. Затихло дыхание дракона. Погиб Фафнир.
– Что же, теперь нет во всем мире героя храбрее Сигурда! – юноша услышал голос за спиной. Это был Регин, он тоже добрался до Гнитахейд-поля. Склонился кузнец над телом дракона, выхватил острый меч и вырезал горячее сердце чудовища.
– Помни, парень, – тяжело дыша, проговорил Регин, – хоть ты и убил змея, но меч в твоих руках выковал я. А потому слушай: поджарь сердце Фафнира на костре, я должен съесть его. Я же пока отдохну – устал с долгой дороги.
Молча проводил взглядом Сигурд старого учителя. Недобро звучал его голос, а глаза горели жадностью и скрытым гневом, и все же юноша повиновался. Он развел костер, насадил драконье сердце на палку и стал медленно поворачивать его над огнем. Вскоре мясо зарумянилось и уже выглядело почти готовым. Сигурд решил проверить, не снять ли его с огня, потрогал пальцем и обжегся. Горячее самого пламени было сердце Фафнира. С досадой поднес Сигурд обожженный палец ко рту – и в тот же миг преобразился слух юноши.
Доселе тихое Гнитахейд-поле наполнилось едва различимыми голосами. Одни звучали где-то вдали, еле слышно, другие же были совсем рядом – и звали его по имени. С тревогой оглянулся Сигурд по сторонам:
– Кто ты? Выйди и покажись! – крикнул он.
Тут из кустов выпорхнули синицы – но вместо птичьего щебета вырывались из их клювов слова:
– Великий герой Сигурд, убийца Фафнира! – тараторила одна синица. – Великая сила сокрыта в сердце дракона! Лишь одна капля его крови позволила тебе понимать наш язык. Представь же, каким тайным знанием, какой великой мудростью может одарить тебя целое сердце!
– Но будь осторожен, Сигурд Драконоборец! – щебетала другая. – Коварен твой учитель Регин. Хоть и сам он сделал тебя убийцей брата, а все же не позволит тебе уйти живым с Гнитахейд-поля. Хоть и обещал он тебе великие сокровища Фафнира, а все же ни с кем не захочет делить проклятое золото. Хоть и растил он тебя с ранних лет, хоть и любил как родного сына, а все же не остановится его меч.
С глубокой скорбью слушал Сигурд, что говорили ему птицы. Не было для него человека ближе, чем Регин, но и сам юноша замечал, как менялся до неузнаваемости старый кузнец, как только речь заходила о золотом кладе Фафнира. И понимал Сигурд, что он в смертельной опасности, пока жив Регин. Взял тогда он в руку верный меч Грам… и сделал то, что нужно было сделать.
Когда не стало ни Фафнира, ни Регина, отправился юноша в логово змея. За тяжелыми железными дверями таилось драконье убежище, и непроглядный мрак царил в глубине пещеры. Но чем дальше спускался Сигурд, тем явственнее различал слабые блики в подземной тьме. И вот вошел герой в главный зал… и блеск несметных сокровищ ослепил его. Золотые браслеты, тяжелые перстни, усыпанные самоцветами ожерелья – все было в логове Фафнира! Сверкала, переливаясь, золотая кольчуга. Еле слышно гудел зачарованный шлем-страшило. Мерцал в полумраке Хротти, острый меч дракона. Но ярче всего мерцало одно великолепное кольцо. То самое, над которым когда-то давно произнес зловещее проклятие мудрый цверг Андвари, знаток подземных руд.
В два увесистых сундука сгреб Сигурд все золото, вынес клад из опустевшего драконьего логова и нагрузил этим богатством верного коня Грани. А затем и сам оседлал его – и отправился обратно. Правда, не знал герой, куда теперь ведет его дорога. Дом у конунга Хьяльпрека, где провел Сигурд юные годы, ныне был пуст. И остывшая кузница Регина несла бы только горестные мысли.
Но вот снова услышал он птичий щебет – и трели синиц сложились в слова.
– В далеком краю ждет его новый подвиг! – щебетали птицы. – На высокой горе прекрасная дева спит беспробудным сном. Божественные чары околдовали красавицу! И только Сигурд сможет вернуть ее к жизни.
Обрадовался юноша: вот его новая цель. Тотчас же пришпорил он коня Грани и помчался прочь, прочь от Гнитахейд-поля.
И уже не слышал герой, что дальше пели птицы. Не слышал он ни про стены из огня, ни про смертельно опасные испытания… ни про верную гибель, что ждет его после встречи с девой.
В Старшей Эдде, как и в «Саге о Вёльсунгах», есть еще один сюжет. Сигурд приезжает к мудрому конунгу по имени Грипир, своему дальнему родственнику. Навещает его герой уже после появления коня Грани, но еще до встречи с драконом Фафниром. Больше всего Сигурда интересует, что ждет его впереди, – а Грипир как раз умеет заглядывать в будущее. Конунг любыми способами отнекивается и не хочет ничего говорить, но в конце концов сдается. И рассказывает все, что вы только что прочитали, – и все, что еще прочтете в следующей главе: про победу над драконом, про убийство коварного Регина, про дальнейшие подвиги… и про смерть Сигурда.
Вполне возможно, что песнь о пророчестве Грипира появилась гораздо позже, чем основные мифы о Драконоборце. То есть она просто сжато пересказывает сразу несколько легенд – в духе краткого содержания предыдущих серий. И все же здесь мы снова видим уже знакомую нам черту скандинавской мифологии. Почти все примерно или детально знают, что их ждет (причем обычно ничего хорошего), но повинуются судьбе, не стремятся изменить будущее и совершают все, что должно. И в главном мифе скандинавов о предрешенности это видно лучше всего.
Вновь долгая дорога предстояла Сигурду. Покоился в ножнах меч Грам, всхрапывал конь Грани, легко касаясь земли, звенело золото дракона в сундуках. Но вот подъехал герой к горе Хиндарфьялль. Красное зарево освещало вершину зловещим блеском и словно манило Сигурда.
Поднявшись на гору, герой увидел ограду из щитов и яркое знамя, развевающееся над ними на ветру. За щитами же лежал воин. Блестящий шлем скрывал его лицо, крепкая кольчуга плотно обхватила грудь. Недвижно лежал он, словно мертвый. Но едва прислушался Сигурд, как заметил, что незнакомец еще дышит.
Снял герой с воина шлем и оцепенел: рассыпались по плечам спящего длинные светлые локоны – и будто бы дивный свет озарил все вокруг. Не воитель лежал перед героем, а прекрасная дева, скованная сном.
Слабым и редким было ее дыхание. Понял Сигурд, что вдохнуть полной грудью не дает деве кольчуга. Попытался снять ее герой, но та сидела крепко, будто приросла к телу. Тогда выхватил Сигурд меч Грам, размахнулся и одним ударом рассек кольчугу. Раздался звон металла, посыпались на землю разбитые звенья. Глубоко вдохнула дева… и проснулась.
– Кто здесь? – еле слышно спросила она. – Кто разбудил меня? Кто разрубил кольчугу и сбросил с меня стальные оковы?
– Мое имя Сигурд, – ответил герой, нежно подхватывая деву под голову. – Сигурд, победитель дракона.
– Как же долго я спала, – еще до конца не придя в себя, произнесла красавица. – Сколько же властвовали надо мной чары? Я помню, что сам Один наложил на меня руны сна…
Рассказала дева Сигурду свою историю. В давние времена была она валькирией – воительницей Асгарда. Как и другие валькирии, по приказу асов летала она над полями битв, забирала погибших героев и сопровождала их в Вальхаллу. А там, в чертоге павших, подносила она мед эйнхериям, уставшим в ежедневных сражениях.
Бывало, что и самим валькириям поручали решить исход битвы: даровать победу одним могучим владыкам и воителям Мидгарда – и забрать в Вальхаллу других.
– Когда-то два конунга развязали войну, – продолжала дева. – Великая битва шла между войсками Хьялмгуннара и Агнара. Владыка Хьялмгуннар был отважен и опытен, но уже долго прожил он на этом свете. Много побед видел он за свой век, и даже теперь, невзирая на возраст, стремился одолеть врага. А враг его, Агнар, был куда моложе. Но ни отвагой, ни яростью в битве не уступал старому конунгу.
Долго кипел бой. Пристально наблюдал за враждующими Всеотец Один, сидя на троне Хлидскьяльв. Наконец подозвал он меня и послал на поле сражения.
– Взгляни, как храбро бьется Агнар, – молвил Один. – Такие воины нужны мне в Вальхалле. Лишь самые сильные и отважные сядут за один стол с эйнхериями. Лишь самые умелые поднимут мечи в час последней битвы… И потом, старый Хьялмгуннар достоин победы. Высоко чтит он богов, и о славе его скальды еще долго будут слагать песни. Пусть Агнар погибнет. И ты вознесешь его ко мне, в чертоги Вальхаллы.
– Но я не могла поступить так, как приказал Всеотец, – продолжала рассказ дева. – Не раз ощущал на себе Хьялмгуннар холодное дыхание Хель. Агнар же был полон жизни и мог бы совершить не один великий подвиг… А потому я ослушалась. Благодаря мне переломился ход битвы. Агнар насладился победой, а седобородый Хьялмгуннар погиб.
Ничего не ждало меня в чертогах Вальхаллы, кроме гнева Всеотца.
– Ты нарушила мой приказ, – сурово изрек Один, – осмелилась подумать, что лучше меня знаешь, как поступить правильно. Будто ты ведаешь, что было и что будет, будто видишь, куда повернут дороги судьбы… В наказание ты больше не победишь в битве и выйдешь замуж. Отныне никто не назовет тебя валькирией!
– Если так, владыка Асгарда, – дерзко ответила я Одину, – то в жены меня сможет взять лишь тот, кто не ведает страха! Больше никто не заставит меня надеть свадебный наряд!
– Будь по-твоему, – молвил Один… и уколол меня тонким острым шипом. В тот же миг силы покинули меня, и я погрузилась в глубокий беспробудный сон. С тех пор суждено было мне лежать на вершине горы Хиндарфьялль, пока не прибудет тот, кто разрушит чары…
Пораженный, слушал Сигурд деву. И наконец спросил:
– Как зовут тебя, о прекрасная?
– Мое имя Брюнхильд, – опустив глаза, ответила бывшая валькирия.
СПЯЩАЯ ВАЛЬКИРИЯ
Есть в этой истории небольшие сложности. В Старшей Эдде сюжет о воинственной «спящей красавице» рассказывает песнь «Речи Сигрдривы». И в ней Сигурд освобождает от чар валькирию – но не Брюнхильд, а Сигрдриву. Она учит его рунической мудрости, правилам поведения и на этом прощается навсегда. А вот в Младшей Эдде и других песнях главной героиней становится Брюнхильд, которая потом сыграет важнейшую роль в жизни Сигурда…
Много песен посвящены Сигурду и Брюнхильд. Одни поют, будто прекрасная валькирия полюбила великого героя, освободившего ее ото сна. Другие – что и сам Сигурд захотел взять Брюнхильд в жены. Ведь кто, как не он, не ведал страха и кто, как не он, был достоин ее руки… Так или иначе, в тот же день Сигурд оседлал верного Грани и покинул гору Хиндарфьялль.
Вскоре достиг он страны, где правил конунг Гьюки. Радостно приняли героя в чертогах владыки. Ведь и здесь, и во всех краях на его пути каждый встречный понимал: перед ним Сигурд, убийца дракона Фафнира, величайший герой. В доме Гьюки Сигурд познакомился с сыновьями конунга, Гуннаром и Хёгни, и с его пасынком Готтормом. Весело проводили они время на охоте и пирах. А еще у владыки была дочь, прекрасная Гудрун, – но ее Сигурд словно не замечал. Ведь все его мысли каждый день возвращались к той, кого он оставил на горе Хиндарфьялль.
С интересом наблюдала за молодым и отважным героем жена Гьюки, мудрая Гримхильд. Были ей подвластны многие тайные знания и колдовские чары, и недаром считали ее женщиной опасной и коварной. Гримхильд понимала: Сигурд не только красив, известен и славен, но еще и богат. И если он станет им братом и сыном, то никакой другой край не сравнится с королевством Гьюки…
Однажды Гримхильд подошла к Сигурду, держа в руках рог с медвяным напитком.
– Большую честь и радость оказываешь ты нам, оставаясь в доме Гьюки как гость, – сладко проговорила жена конунга. – Но настоящим счастьем для нас будет, если ты войдешь в нашу семью. Гьюки станет тебе отцом, я – матерью, а женой – наша дочь Гудрун.
– Не гневайся, мудрая Гримхильд, – ответил Сигурд. – Мне и правда хорошо здесь, но я обещан другой.
– Так я и думала, – с деланой печалью молвила Гримхильд и протянула герою рог. – Тогда забудь, что я говорила тебе. Испей, и пусть все будет как прежде.
Благодарно улыбнулся Сигурд. Но едва поднес он медвяное питье к губам, едва сделал первый глоток, как позабыл о прекрасной Брюнхильд. Сработало зелье, что поднесла ему коварная жена конунга. Когда поднял глаза Сигурд, то словно впервые увидел девушку невероятной красоты. Перед ним стояла темноволосая Гудрун, дочь Гьюки и Гримхильд. И безвозвратно потонул в ее черных глазах могучий герой.
С того дня неотлучно гостил Сигурд в доме конунга. С каждым днем все больше овладевала его сердцем красавица Гудрун. Наконец они сыграли свадьбу, и дети Гьюки – Гуннар и Хёгни – поклялись Сигурду в верности и дружбе. А по прошествии лет Гудрун подарила герою двух детей – сына Сигмунда и дочь Сванхильд.
Скорее всего, сюжет о волшебном напитке, который Сигурду подсунула коварная жена конунга, появился позже, в «Саге о Вёльсунгах». Потому что в Младшей Эдде это выглядит нелогично: герой обещал жениться на одной, а в итоге женился на другой. В древние времена такое дело было не то чтобы обычным, но хотя бы понятным. Ведь в брак тогда вступали не только по любви, но и ради денег, власти и военной мощи. «Сага о Вёльсунгах» пытается объединить разрозненные сюжеты в общее последовательное повествование, так что история Сигурда и Брюнхильд уже приближается к знакомым нам волшебным сказкам. С несчастливым концом.
Прошли годы. Вырос и возмужал Гуннар, сын Гьюки, и настала ему пора искать себе невесту. Шла молва, что в соседних землях живет владыка Атли и есть у него сестра, прекраснее которой не сыскать во всем мире. К ней и отправились сыновья Гьюки сватать Гуннара. А вместе с ними поехал и Сигурд.
По дороге рассказал Гуннар герою, что невесту будет непросто заполучить. Ходили слухи, что палаты ее стоят на высокой горе, а вокруг них днем и ночью горит пламя. Лишь за того выйдет замуж дева, кому хватит духа пройти сквозь кольцо огня. За того, кто не ведает страха.
Невольно задумался Сигурд. Знакомыми показались ему эти слова. Знакомыми выглядели и здешние земли – будто он уже бывал у той горы, освещенной пламенем…
Но вот подъехали всадники к вершине. Стена жаркого огня отделяла их от заветных палат красавицы. В ужасе встали на дыбы кони, громко заржали, норовя повернуть назад.
– Брат мой, Сигурд! – крикнул Гуннар. – Видят боги, у меня хватило бы храбрости пройти сквозь пламя. Но конь мой, Готи, не решается прыгнуть! Дай мне своего скакуна, бесстрашного Грани!
– Прости, Гуннар, – ответил Сигурд, – лишь мне одному верен мой конь. Сколь бы ты ни был храбр, не захочет везти тебя Грани. И все же я готов помочь тебе заполучить сердце красавицы.
– Что же ты хочешь сделать?
– Я приму твой облик! В таком виде промчит меня Грани сквозь пламя. И там, за стеной огня, я от твоего имени посватаюсь за прекрасную деву.
Радостно согласился Гуннар. Обменялись они обличьями и именами. Вскочил преображенный Сигурд в седло, и Грани, почуяв хозяина, бесстрашно бросился в огонь. Вмиг проскакал он сквозь бушующее пламя – и перенес Сигурда к палатам красавицы.
Но вот вышла вперед будущая невеста, и увидел Сигурд Брюнхильд, ту самую воительницу, которую спас он когда-то от сонных чар. Но теперь герой стоял перед бывшей валькирией уже не прежним убийцей дракона, готовым жениться на ней, – а мужем Гудрун, скованным брачными узами, отцом своим детям.
Брюнхильд же не узнала своего спасителя. Ведь она видела не Сигурда, а отважного Гуннара, которому хватило смелости пройти сквозь огонь ради нее. В тот же день сыграли свадьбу. Рог за рогом осушали гости за здоровье новобрачных, славили имена Гуннара и Брюнхильд. По традиции обменялись они кольцами. И Сигурд подарил невесте кольцо – то самое, из клада Андвари.
Но помнил Сигурд обещание, данное Гуннару. И помнил долг перед своей женой, Гудрун. А потому, когда настала ночь и жених с невестой отправились на брачное ложе, Сигурд положил меч Грам между собой и Брюнхильд. Даже поцелуя не подарил ей герой, ведь невеста предназначалась другому.
Наутро Брюнхильд стала собираться в дорогу – в дом своего нового мужа. Сигурд же опередил ее и вернулся к спутникам. Там он снова обменялся с Гуннаром обличьями.
– Скажи мне, Сигурд, – с опаской начал Гуннар, – слышал я отсюда, что веселую свадьбу справили в доме красавицы Брюнхильд. Но ведь не меня, а тебя обнимала невеста…
– Не бойся, брат Гуннар, – молвил Сигурд. – Лишь тебе одному принадлежит прекрасная дева. Я верен своей жене, твоей сестре, – как верен и своему слову. И совесть моя чиста.
Сердечно поблагодарил Гуннар Сигурда, и уже вместе с молодой женой отправились они назад, в дом конунга Гьюки.
Счастлив был старый владыка, что Гуннар вернулся домой с прекрасной невестой. Счастлива была и Гудрун вновь увидеть мужа Сигурда. Радость поселилась в роду Гьюкунгов, и лишь одна Брюнхильд была невесела. Украдкой смотрела она на Сигурда, которого только теперь узнала. Помнила она, как нежно глядел на нее герой, разбив сонные чары. Помнила, что обещал и в чем клялся убийца дракона. Но как же мог ее спаситель забыть несчастную? Как мог жениться на другой? Как смел предать все, чем так дорожила Брюнхильд?
И тогда поселилась в сердце красавицы жажда мести. Каждый день Брюнхильд соревновалась с Гудрун, каждый день пыталась отыскать новые недостатки Сигурда, чтобы принизить его перед своим мужем, Гуннаром…
Как-то раз отправились женщины к реке мыть волосы. Гордыня и ревность взыграли в сердце Брюнхильд.
– Отойдите, я первой должна войти в воду, – надменно молвила она. – Негоже мне мыться там, где останется грязь с ваших тел. Ведь нет в мире мужчины отважнее моего мужа!
– Чем же тебе негожа вода, в которой моюсь я? – спросила Гудрун.
– Молчи, дочь Гьюки! – бросила Брюнхильд. – Тебе стоит заходить в реку последней. Вода вокруг тебя навеки будет осквернена, ведь ты – жена труса!
– Опомнись, – мрачно предостерегла ее Гудрун. – Храбрость Сигурда известна по всем девяти мирам, ведь именно он сразил дракона Фафнира. Он, и не кто иной, завладел золотом змея.
– Неужели? – вскипела бывшая валькирия, не в силах остановиться. – Тогда скажи мне, Гудрун, почему же не твой храбрый муж пролетел сквозь пламя ради меня? Гуннар справился с этим, а Сигурд не посмел!
– О наивная, – злорадно рассмеялась Гудрун. – Неужели ты правда думаешь, что стену огня преодолел мой брат? Тогда взгляни на кольцо, что ты носишь на руке. Кольцо, что ты приняла как свадебный дар. Кольцо, что зовется перстнем Андвари… И, думается мне, вовсе не Гуннар добыл его на Гнитахейд-поле!
Осеклась Брюнхильд, застыла в молчании… Неужели пошел на чудовищный обман ее спаситель? Притворился другим – а ее саму толкнул в руки труса, не сумевшего завоевать ее?
Теперь ревность и жажда мести сменились в ее сердце черной злобой. И с той поры стала она подговаривать мужа… убить Сигурда. В ужасе слушал ее речи Гуннар.
– Ты сама не ведаешь, о чем просишь, несчастная! – кричал он. – Одумайся! По одному твоему слову не предам я клятву побратимства! Не сделаю сестру вдовой!
– Неужели ты так и останешься вторым? – наседала на него Брюнхильд. – Неужели всю жизнь проживешь в тени великого Сигурда? Неужели останешься трусом, нелюбимым сыном, которого вечно будет сравнивать конунг Гьюки с пришлым героем… желая иметь в сыновьях его вместо тебя? И потом, убив Сигурда, ты завладеешь драконьим кладом!
С каждым новым днем все сильнее ожесточалось сердце обманутой валькирии. С каждым днем все чудовищнее были ее слова. Теперь уже требовала она убить не только самого Сигурда, но и его маленького сына Сигмунда. Все чаще грозила она, что вернется в родные земли, а когда Гуннар потеряет ее, черная слава покроет его имя и несмываемый позор ляжет на всю семью Гьюки.
Наконец Гуннар не выдержал и отправился за советом к своему брату Хёгни. Долго обсуждали они убийство Сигурда. Золото Фафнира манило их, затмевало разум.
– Ты забываешь, Гуннар, – горячо говорил Хёгни, – что великие клятвы давали мы Сигурду. И должны быть преданы ему как брату!
– Уж не боишься ли ты, Хёгни, – яростно отвечал Гуннар, – что в честном бою Сигурд окажется сильнее тебя?
– Ты и сам знаешь: ни мне, ни тебе, ни даже нам вдвоем не одолеть убийцу дракона, особенно если при нем будет великий меч Грам. Конечно, я не прочь завладеть сокровищами, но клятва…
– Постой, брат, – Гуннар даже вздрогнул от внезапного озарения. – Клятвы Сигурду давали мы – но ни в чем перед ним не клялся наш сводный брат, Готторм.
– Верно! И если он совершит убийство, то мы не нарушим слова, не прогневаем богов.
Молодой и поспешный в решениях Готторм согласился помочь братьям. Не из ненависти к Сигурду – красное золото из драконьего клада и его манило уже долгие годы… И вот под покровом ночи прокрался Готторм в спальню к герою и подло вонзил меч ему в сердце.
От страшной боли проснулся Сигурд, схватил меч Грам и бросил в незримого врага. Так погиб вероломный Готторм. Тогда же пробудилась и Гудрун. В ужасе закричала она, увидев окровавленного мужа.
Меж тем в своих палатах, услышав горестный плач Гудрун, смеялась Брюнхильд. Страшно звучал ее смех – ведь не было в нем ни радости, ни веселья, одна только злоба. С ужасом смотрел на нее Гуннар:
– Что же я наделал! Что же наделала ты, подлая ведьма! Зачем ты уговорила меня на это черное дело?
– Глупец! – безумно кричала Брюнхильд. – Ты стал разящим мечом в моих руках и отомстил за обман! Ликует мое сердце, не осталось безнаказанным предательство! Нет больше Сигурда, – тут осеклась бывшая валькирия. – Его больше нет. К Хель отправился он, и лишь ему одному принадлежало мое сердце… Теперь и мне незачем бродить среди живых.
С этими словами обезумевшая Брюнхильд в неизбывной печали пронзила себя мечом.
Один погребальный костер разделили Сигурд и Брюнхильд. После их смерти Гуннар и Хёгни забрали себе драконье золото и стали править страной. А безутешная Гудрун вскоре вышла замуж за конунга Атли, брата Брюнхильд. Двух сыновей родила ему вдова Сигурда. Но уже не было блеска в ее глазах – лишь тьма утраты и огонь мести.
Меж тем конунг Атли все чаще думал о богатствах, которые достались Гуннару и Хёгни после смерти Сигурда. Вскоре пригласил он братьев к себе. Но не успели сыновья Гьюки приехать, как их схватили и привели к Атли. Черным коварством и жадностью горели глаза конунга.
– Теперь вы расскажете, где хранится золото Сигурда. И тогда, быть может, я пощажу вас из любви к вашей сестре, прекрасной Гудрун.
– Так ты встречаешь гостей в своем доме, нечестивец! – бросил ему Гуннар. – Боги карают тех, кто в родных чертогах предает смерти братьев!
– И потом, – вторил ему Хёгни, – никогда тебе не узнать, где таится клад! Он спрятан, и лишь нам ведомо, где именно!
Но жестокого Атли это не остановило. Страшным мукам подверг он братьев, а затем бросил в яму с ядовитыми змеями. Не замечал конунг, что за всем тайно наблюдала… коварная Гудрун. Ведь это она постепенно подговаривала мужа расправиться с Гуннаром и Хёгни. Так руками Атли отомстила Гудрун за гибель Сигурда. Но и на том не успокоилась безутешная дочь Гьюки. Обезумевшая от горя красавица погубила и сыновей Атли – собственных сыновей. Об этом рассказала она самому конунгу во время пира. Изрядно пьян был Атли и не мог двинуться с места, но с каждым словом ужас креп в его жестоком сердце. Неотрывно смотрел он на богато украшенные чаши, из которых только что пил хмельное пиво… Чаши, что в его краях мастерили из вражьих черепов.
– Неужели не узнаёшь ты собственных сыновей, о грозный владыка? – не помня себя, хохотала Гудрун. – Что же ты скажешь о мясе, которое ты пожирал сегодня так жадно? Ты чудовище, Атли! Атли-людоед! Помни об этом в последние мгновения своей жалкой жизни!
С такими словами Гудрун развернулась и вышла из палат конунга. И вскоре жаркое пламя охватило чертоги. Так отомстила она убийце братьев. Сама же Гудрун, не помня себя, бросилась с высоких скал в бурное море.
Так закончилась история проклятого золота Андвари. Много лет назад, когда Локи забрал сокровища мудрого цверга, предсказывал разгневанный карлик:
– Братьям двоим гибелью будет, смерть восьмерым принесет героям; богатство мое никому не достанется.
Так и вышло. Унес огнекрасный клад жизни Хрейдмара, Фафнира и Регина, погубил Сигурда и сыновей Гьюки… А золото так и осталось навсегда спрятанным – с собой в могилу унесли его тайну Гуннар и Хёгни. Многие пытались отыскать его в бурных водах Рейна, но богатство Андвари, как и гласило проклятие цверга, никому не досталось…
Героические песни и саги рассказывают не только о Сигурде. Есть истории и о его отце, Сигмунде, который мог пить яд без вреда для здоровья. И о битве Хьяднингов, в которой долгие годы оба воинства погибали днем, но восставали из мертвых ночью и продолжали биться. И о конунге Атли, который, судя по всему, был легендарным Атиллой, вождем племени воинственных гуннов. И о Гудрун, которая не погибла, бросившись в море, – течение унесло ее на другой берег, там она снова вышла замуж и подарила сыновей местному владыке.
Но все же Сигурд остается одним из главных персонажей скандинавской героики. В ней есть все, что нужно для прекрасной истории: становление героя, подвиг и награда, любовь, ложная любовь и предательство, а затем, наконец, смерть. Позднее некоторые (уже современные нам) авторы пытались украсить этот мрачный финал: якобы после смерти раскаявшаяся в своем злодеянии Брюнхильд и Сигурд, избавившийся от чар, встречаются в лучшем месте, например в Асгарде, под сенью Вальхаллы. Великий герой и валькирия снова вместе, и их любовь никогда не угаснет…
Но мы с вами знаем, что это едва ли возможно. Сигурд пал не в бою, а во сне (или в лесу на охоте, как говорят другие, более ранние источники – главное, без меча в руке), а Брюнхильд лишила себя жизни сама. Так что в этой истории нет счастливого конца. Есть только предначертанное – зловещее и неизбежное. Совсем как в самом пугающем сюжете всей скандинавской мифологии.