Кто самый умный и кто самый хитрый, мы вроде разобрались. А вот кто из богов самый сильный, мощный и боевой? Тут тоже можно обратиться к мифологическому сознанию древнего человека. Какая сила природы пугала людей больше других, в каком бы регионе они ни жили? Конечно же, молния. Внезапная, совершенно необъяснимая, чудовищная и смертоносная. Добавьте сюда оглушительный зловещий гром – и вот тревога древнего человека зашкаливает. А учитывая, что страшный удар белого огня приходит не откуда-нибудь, а с небес…
Немудрено, что во многих языческих верованиях есть отдельное божество, которое отвечает за гром и молнии. Славянский Перун, индуистский Индра, ацтекский Тлалок и, разумеется, греческий Зевс и римский Юпитер. Последние так и вовсе были главными среди небожителей как носители самой разрушительной силы природы. А у скандинавов за громовые удары отвечал Тор – и название его молота Мьёлльнир имеет тот же корень, что и славянское слово «молния».
Если Один был непревзойденным ориентиром, к которому нужно стремиться: постигать мудрость и выбирать знание вместо грубости, а Локи, наоборот, воплощал не лучшие черты человека, от которых стоит избавляться, то Тор собрал в себе главные, даже, может быть, стереотипные идеалы для скандинавского мужчины и воина. Быть большим, бесстрашным, отважным и задиристым. Не бежать от проблем. Много есть и много пить. Искренне любить суженую. Ну и так далее. Рядом с рассудительным Одином и осторожным Локи (как, в общем, и со всеми остальными асами) такой образ выглядит… любопытно. Но вполне естественно для древних времен, в культуре, где ценились воинственность, храбрость и сила. Конечно, ценились они не так высоко, как мудрость, но пригождались, по крайней мере, гораздо чаще.
Отправляясь в бой, просят воины благословения у Одина, прославляют имя однорукого Тюра, повелителя чести, и молят о защите всевидящего Хеймдалля. Но в ярости и безрассудстве, в отваге и страсти к битвам никто из богов-воителей не сравнится с Тором, повелителем грома и молний.
Могучий рыжебородый ас, никогда не откажется он от славной драки. Немало великанов Ётунхейма испытали на себе его гнев. Вспыльчивый, словно петух, вступит он в любое состязание – и почти всегда выйдет из него победителем. Любитель пиров и веселья, жирного мяса и хмельного меда, громких песен и гневных перебранок, от многих бед спас он асов и Асгард.
Миф рассказывает, как однажды боги праздновали особо удачную охоту. Вещие знаки подсказали им, что радушный прием будет ждать их дома у турса Эгира, одного из немногих великанов, с которыми асы дружили.
ВОПЛОЩЕНИЕ СТИХИЙ
Если помните, нам уже попадались в этой книге великаны, или турсы, которые воплощают собой какую-нибудь стихию или силу природы. Та же Ёрд, мать Тора, – Земля. Или Нотт и Дагр – Ночь и День.
Так вот, Эгир – это воплощение спокойного моря. А жена его, великанша Ран, – напротив, море бурное. У нее даже есть сеть, которой она захватывает корабли и тащит их на дно. Вдобавок у Эгира и Ран есть девять дочерей – они представляют разные виды волн. Да-да, как у эскимосов есть множество разных слов, чтобы обозначить снег, так и у скандинавов, только с волнами.
Радушно встретил богов в своем чертоге Эгир. Столы ломились от разнообразных угощений, хмельное пиво лилось рекой, и смех раздавался по всему дому и далеко за его пределами. Невесел был лишь один Тор. Никогда не любил он ётунов, поэтому хмуро посматривал на великана. Наконец в самый разгар веселья бог-громовник молвил:
– Неважно встречают дорогих гостей в твоем доме, Эгир! Плох тот хозяин, у кого на пиру кончится пиво. А я вижу, как мелеют твои запасы!
– Изволь, гроза великанов, – хитро прищурился Эгир. – Я бы и рад каждому из вас наполнить чаши до краев столько раз, сколько понадобится… Да вот беда: нет у меня подходящего котла. Но если светлые асы раздобудут мне достаточно большой чан, я тотчас же отплачу вам свежесваренным крепчайшим хмельным пивом. И первому налью тому, кто принесет мне этот сосуд.
Спрятали улыбки асы. Каждому было понятно: обилен пир, никто не уйдет отсюда обиженным, а Тор лишь искал повод для ссоры. Но не зря Эгира считают мудрым: теперь вместо перебранки громовник задумался о том, где раздобыть котел. Тут подошел к рыжебородому асу однорукий Тюр. Повел он рассказ о том, что в далеком Ётунхейме обитает его родич Хюмир и во всех девяти мирах нет ничего тверже его упрямого лба. Вот как раз у него и хранится достойный сосуд глубиной в целую версту. Если в таком котле Эгир сварит пиво, то асы смогут пировать целую зиму.
При этих словах Тор собрался в дорогу и позвал с собой Тюра. За порогом дома Эгира уже ждала его верная колесница, а рядом с ней – два могучих козла, Тангниостр и Тангриснир, что значит «cкрежещущий зубами» и «cкрипящий зубами». Запряг их громовник, хлестнул поводьями – и полетела повозка быстрее ветра. Еще до заката оказались боги у чертогов Хюмира.
Безо всякой радости встретил великан в своем доме асов. Особенно сильно побагровел он от ярости при виде Тора, убийцы ётунов. Но законы гостеприимства едины как для смертных людей Мидгарда, так и для богов, и даже для великанов. Едва сохраняя спокойствие, выслушал нежданных гостей Хюмир. Не то что огромный котел – даже волос с головы не хотел он отдавать, если это будет на потеху асам. Но не спешил Хюмир отвечать отказом и с деланым радушием пригласил гостей отобедать.
ЗАКОНЫ ГОСТЕПРИИМСТВА
О законах гостеприимства нам рассказывает поэма «Песнь о Риге» из Старшей Эдды. Светлый Хеймдалль в образе странника Рига по очереди заходит в дома, где живут люди разного достатка, от бедняков до богачей. И его там обязательно кормят, поят и спать укладывают, все как в сказках. Нищий угощает гостя хлебом, похлебкой и элем, знатный ставит оленину, птицу и дорогое вино. Ну а если гость проявит талант скальда, воспев гостеприимство, то точно не уйдет без подарков.
Вскоре слуги ввели в пиршественный зал трех огромных быков. Хюмир сам обезглавил их и сложил в яму, чтобы запечь туши меж раскаленными камнями. Но когда мясо изжарилось и оказалось на столе, великан и глазом моргнуть не успел, как Тор в одиночку обглодал целых две туши. Мрачно оглядывал его Хюмир.
– Да уж… С такими прожорливыми гостями я скоро останусь вовсе без стада, – прорычал он. – Завтра будем питаться уловом. Не окажешь ли мне честь выйти с утра в море, ас?
– Согласен я с тобой порыбачить, ётун, – ковыряясь в зубах, ответил Тор. – Только дай мне хорошую приманку.
– Приманку ищи сам, – неприятно улыбнулся Хюмир. – Если желаешь, зайди в мои стойла и отыщи там все, что нужно.
От гнева стиснул зубы Тор. Неужели предлагают ему, могучему сыну Одина, копаться в навозе в поисках червей? Но не беда, Хюмир еще пожалеет о своих словах. С этими мыслями отправился Тор в рощу, нашел огромного черного быка и одним махом оторвал ему голову. Такую приманку выбрал для себя бог-громовник.
Наутро сели Хюмир и Тор в лодку и вышли в море. Сколько раз ни останавливался великан, рыжебородый упрекал его: мол, слишком мелко, не попадется здесь подходящая добыча. Скрипел зубами ётун, но заплывал все дальше – до тех пор, пока наотрез не отказался грести. Лодка уже вышла на середину Мирового океана, а берег совсем скрылся из виду.
Тор спорить не стал, а только уселся на корме и принялся мастерить снасти. В его умелых руках тонкая леска превращалась в увесистый канат, а крючок напоминал добрый якорь.
Меж тем Хюмир забросил удилище и вытащил сразу двух китов. Но Тор на это даже не посмотрел. Своим чередом рыжий задира продолжил ладить леску, потом привязал к ней крюк, а затем, наконец, насадил на него огромную бычью голову. И изо всех сил забросил подальше в море.
Не без любопытства наблюдал Хюмир: кого же поймает Тор на такую приманку? Тут море заколыхалось, зашумело, закипело, и на поверхности показалась огромная, чудовищная голова. У Тора на крючке был сам Ёрмунганд!
Подтянул рыжебородый громовержец леску с уловом поближе, а сам вытащил из-за пояса молот и стал наносить удары, да такие, что заревел от боли Ёрмунганд. Пошли по морю огромные волны, даже подводные скалы содрогнулись. Наконец Тор вложил в удар всю силу – и отлетела голова змея, скрылась в пучине. Нескоро ему еще суждено снова показаться на поверхности…
Помрачнел Хюмир. Взялся великан за весла и стал грести назад, к дому. Да, велика сила его грозного гостя! А все же гордость и упрямство не давали ётуну уступить Тору, требовали унизить аса, любой ценой одержать над ним верх.
Едва лодка коснулась берега, Хюмир сказал:
– Помоги мне донести улов до дома. Ну, или же привяжи лодку, если вдруг устал на рыбалке.
Но Тор лишь усмехнулся словам великана. Взвалил он челнок вместе веслами и обоими китами на плечо и без труда понес через долины и лесистые склоны к дому Хюмира. Да так споро, что едва поспевал за ним раздосадованный ётун. Но и теперь не отказался он от своих намерений.
– Что же, грести ты умеешь, и силы тебе не занимать! – сказал Хюмир, оказавшись дома. – Посмотрим теперь, сможешь ли ты разбить вот этот кубок?
Прекрасная чаша, украшенная узорами, легла в руку аса-громовержца. Недолго думая, размахнулся Тор и метнул кубок в массивный каменный столб, но с удивлением увидел, что тот разлетелся на куски, рассыпался пылью – а кубок так и остался невредим. Расхохотался великан:
– Выходит, не так уж ты и силен, Тор, сын Одина!
Но пока ётун потешался над асом, к Тору подошла жена Хюмира и украдкой подсказала: кубок этот и впрямь крепок, мало что может его разбить. А все же крепче всего в доме… череп хозяина! Вмиг все понял Тор, собрал всю силу и метнул кубок прямо в лоб Хюмиру. С грохотом ударилась богатая чаша об голову Хюмира и раскололась на мелкие куски.
Долго не мог оправиться от удара ётун. Закончились испытания, во всем обошел его громовник. В бессильной злобе махнул Хюмир рукой и вынес огромный котел в версту глубиной. Правда, еще одну хитрость оставил великан под конец:
– Вот, любезные асы! Забирайте то, за чем пришли! Если сможете унести котел сами, я вас не держу. Если же не хватит вам сил, он не покинет моего дома.
Попробовал было однорукий Тюр поднять великий котел – но даже с места не смог его сдвинуть. Мало того что глубок сосуд, так даже двумя руками не обхватить его. Рассмеялся хозяин Хюмир и вышел из зала. Тогда расправил плечи могучий Тор, перевернул котел кверху дном и вскинул себе на голову. Забренчали котельные кольца о пятки громовержца. Все силы напряг Тор и покинул жилище Хюмира.
Правда, недалеко успели отъехать с котлом асы. Вскоре услышали они, как с востока за ними бежит по пятам несметное войско ётунов – огромных, свирепых, многоголовых. А впереди – разгневанный Хюмир. Не только котла лишился великан: честь его уязвил громовник.
Тогда с грохотом сбросил Тор свою ношу наземь, выхватил сверкающий молот Мьёлльнир и, усмехнувшись в предвкушении славной битвы, ринулся на великанов. Никого в живых не оставил задира-громовник.
Вскоре добрались Тор и Тюр до чертогов Эгира. Поразился друг асов великому котлу и тотчас же сдержал обещание. Вскоре закипело хмельное пиво в сосуде верстой в глубину. С тех пор каждую зиму пировали асы у гостеприимного Эгира и, поднимая чаши, чествовали могучего Тора.
О поездке Тора за котлом рассказывает «Песнь о Хюмире» – одна из поэм Старшей Эдды. Правда, исследователи считают, что в ней объединились два сюжета, никак не связанные друг с другом. Вероятно, добыча великого сосуда произошла в одно время, а великая рыбалка – совсем в другое.
Более того, испытания Хюмира могли быть настоящим древним мифом – в отличие от встречи Тора с мировым змеем. А вот этот довольно смешной сюжет появился намного позже, уже не в народных мифах, а в песнях. Но оттого история о похождениях Тора менее замечательной и прекрасной, конечно же, не становится.
Больше всех чудес девяти миров дорожит Тор своим молотом, и всегда при нем искрящийся Мьёлльнир. Верное оружие помогло громовнику выиграть сотни битв, и тысячи великаньих черепов треснули под его натиском. И все же Мьёлльнир не единственное сокровище Тора.
Миф рассказывает, как однажды Локи надел соколиное оперение прекрасной Фрейи и отправился летать над дальними землями. Над скалами Ётунхейма увидел он высокий каменный дом, где жил великан Гейррёд. Из любопытства или просто из шалости подлетел Локи поближе и заглянул в окно. Но зоркий хозяин, сидя во главе пиршественной залы, кликнул верных слуг и велел поймать странную птицу.
Локи видел, как выбежали великаны во двор и как стали карабкаться по высокой отвесной стене. От души смеялся над ними коварный ас со своего насеста и даже не думал улетать. Но вот ётуны подобрались совсем близко. Понял Локи, что веселье пора заканчивать, взмахнул крыльями… но с ужасом понял, что приросли его ноги к холодному камню. Бьется ас, роняя перья, и не может улететь.
Великаны схватили Локи и принесли к хозяину. Пристально оглядел незваного гостя Гейррёд.
– Сдается мне, ты вовсе не птица, – насмешливо проговорил он. – Слишком мал для великана, слишком безрассуден для смертного… Ха! Неужели ас из Асгарда так удачно прилетел к моему чертогу, чтобы попасть в плен?
Но Локи молчал, прекрасно понимая, что безрассудство дорого ему обойдется. Тогда Гейррёд приказал запереть странную птицу в сундуке и три месяца морить голодом. Не выдержал таких мучений Локи, и едва крышка его тюрьмы открылась, как он взмолился:
– Пощади меня, о достойнейший из достойных великанов! Я всего лишь ничтожный обитатель Асгарда, презираемый всеми Локи. Едва ли ты обретешь славу, если расправишься со мной. Но я могу выкупить свою свободу. Что скажешь, если я приведу в твой чертог… самого Тора?
– Убийца великанов в моем доме? – вскинулся Гейррёд. – Ты в своем уме, презренный? Со своим молотом Тор непобедим!
– А что, если он окажется здесь безоружный?
При этих словах злобная ухмылка заиграла на лице Гейррёда. Тогда Локи был вынужден поклясться, что приведет громовника в далекие земли Ётунхейма. Едва вернувшись в Асгард, коварный ас стал убеждать Тора отправиться в новое путешествие:
– Все девять миров знают тебя как убийцу великанов. Но посуди сам, могучий Тор, ведь это не ты одержал столько побед – а твой молот!
– А разве молот обрушивает на головы ётунов не моя могучая рука? – огрызнулся громовник.
– Так и есть. Но только представь, сколько славы завоюешь ты, если одолеешь великана голыми руками!
Задумался Тор. Взыграла в нем гордыня, глубоко в сердце запали подлые слова Локи. Наконец собрался громовник в поход на восток, к Ётунхейму, впервые за долгое время оставив молот дома. По пути остановился он на ночлег у великанши Грид. В свое время подарила она Одину сына – молчаливого Видара, бога отмщения.
– Так твой путь лежит ко двору Гейррёда? – спросила Грид. – Знай же, что он коварен, хитер и умен… Трудно тебе будет с ним справиться без верного молота. Вот, возьми – это поможет тебе.
И великанша протянула Тору три великих дара. Первым был Мегингъёрд – пояс силы. Обвязав его вокруг бедер, и без того могучий громовник увеличил свою силу вдвое. Вторым даром стали Ярнгрейпр – железные рукавицы. А напоследок дала Грид богу грома свой посох. Все еще безоружный, но безмерно могучий Тор отправился дальше.
Вот перед ним высокий дом Гейррёда. Время было уже позднее, и слуги проводили громовника на ночлег. Правда, сказали они, будто бы хозяин не ждал гостей, и все спальни в его чертогах заняты, а потому придется Тору провести ночь в козьем хлеву. Пожал плечами громовник и отправился в хлев: долгая дорога и впрямь порядком измотала его.
Едва вошел Тор в хлев, как уселся на широкую скамью, чтобы перевести дух. Но вот видит он: поднимается скамья все выше и выше, к самой крыше. Еще немного – и крепко зажмут его с двух сторон, как в крепкие клещи… Тогда Тор уперся посохом в потолок, а другой его конец поставил на скамью. Слышал он, как трещала крыша, как ломались доски… А затем раздались громкий хруст и крик. Взглянул Тор вниз и увидел: под скамьей были две дочери Гейррёда, великанши Гьяльп и Грейп. Так сильно они упирались, пытаясь раздавить Тора о крышу, что переломили себе спины. Достойно наказал их громовник за подлое нападение.
На следующий день сам хозяин вызвал Тора к себе и предложил позабавиться.
– Ты же любишь игры, любишь состязания, громовник? – смеясь, крикнул Гейррёд. – Посмотрим, насколько ты проворен! Лови!
С этими словами великан взял щипцы, вытащил из горящего очага раскаленный добела брусок железа, размахнулся и швырнул им в Тора. Но рыжебородый ас легко поймал брошенный слиток. Он бы обязательно обжег руку, если бы не железные рукавицы, что подарила ему Грид.
Видит Гейррёд, что нисколько не навредил он Тору. Напротив, пугающе улыбается громовник и замахивается, чтобы бросить раскаленный брусок в самого хозяина. В страхе кинулся великан за железный столб, пытаясь спрятаться и защититься… Но Тор так сильно бросил брусок, что пробил он насквозь и столб, и самого Гейррёда, а следом и стену за ним, и саму землю.
С тех пор каждый в Ётунхейме, да и во всех девяти мирах, знал: даже безоружный Тор смертельно опасен. Тем более что навсегда сохранил он и пояс силы, и железные рукавицы. С ними громовнику стало еще проще обращаться с верным Мьёлльниром – и куда сподручнее держать молот, когда тот раскалялся от искрящихся молний.
И все же были в Ётунхейме и те, кто не боялся бросить вызов Тору. Миф рассказывает, как однажды Один Всеотец путешествовал по краю великанов верхом на восьминогом скакуне Слейпнире. Но вот страшный крик остановил владыку Асгарда:
– Кто осмелился явиться в мои владения?
Это был каменный ётун, чудовищный Хрунгнир. Каменной была его голова, и сердце тоже было из камня, и шла молва по всем девяти мирам, будто нет в краю великанов никого сильнее его. Но не испугался Всеотец. Оглядел его Хрунгнир и прорычал:
– Конь твой хорош, но не сравниться ему с моим скакуном Гульфакси, что значит «золотая грива». Хоть и на четырех ногах, а все же обгонит он тебя, даже если я буду верхом!
– Что же, – спокойно ответил Один, предвкушая неплохую забаву, – готов поставить свою голову, что лучше Слейпнира нет коня во всех девяти мирах!
Взревел Хрунгнир, оседлал своего скакуна и помчался во весь опор наперегонки с владыкой Асгарда. Гнев застилал ему глаза, ничего не видел великан вокруг – лишь силился догнать аса. Но тщетно. Наконец спешился Один и с усмешкой стал ждать преследователя. Поравнявшись с соперником, огляделся Хрунгнир и только сейчас заметил, где он – за высокими стенами Асгарда. В пылу погони не заметил он, как проскакал через весь Ётунхейм, проехал по радужному мосту Биврёст и добрался до вотчины асов.
Меж тем боги окружили его, еле скрывая насмешливые ухмылки. Сама Фрейя протянула ему чашу, полную хмельного меда, – чашу, из которой пил сам Тор. Не замечал великан, как потешаются над ним асы. Хмельное вино и видимая учтивость вскружили ему голову. Все громче хвастается ётун своими великими победами, бывшими и будущими. Все безрассуднее становятся его слова.
Но вот в пиршественный зал вошел Тор, вернувшись из очередной поездки на восток.
– А что в высоких чертогах Асгарда делает этот презренный ётун? – вскипел громовник.
– Ха, вот и ты, великанья смерть! Смотри и завидуй, – злорадно хохочет захмелевший Хрунгнир. – Сам старик Один пригласил меня сесть с ним. Сама Фрейя, точно служанка, подливает мне медвяное пиво. И из твоей чаши я пью этот чудесный напиток!
– Лучше благодари богов, что законы гостеприимства хранят твою жалкую жизнь! Но ты заплатишь за свои слова, едва покинешь Асгард!
– Что же, если такой ценой ты добываешь свои победы, Аса-Тор, так тому и быть, – не умолкает великан. – Расправиться с безоружным – огромная честь для такого, как ты! Я предлагаю иное: встретимся в Ётунхейме, где раскинулись Каменные Дворы. Там я встречу тебя во всеоружии! Иначе даже самые ничтожные смогут смело называть тебя подлецом!
Заскрипел от досады зубами Тор, сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев… но промолчал. А Хрунгнир отправился в обратный путь. Весть о скором поединке разлетелась по всему Ётунхейму. Знали великаны: если победа достанется Тору и погибнет сильнейший из их племени, то и их участь незавидна.
Но не оробел Хрунгнир, готовился к битве с Тором. На рубеже Каменных Дворов встал он твердо, обеими руками держа перед собой огромное точило: с этим оружием решил он выйти против рыжебородого сына Одина. Вот слышит великан раскаты грома, вот видит яркие молнии, а вслед за ними мчится колесница Тора, запряженная двумя козлами. И сам громовник – во всем божественном гневе.
Еще издалека размахнулся Тор и метнул в Хрунгнира великий молот Мьёлльнир. Великан поднял огромное точило, пытаясь защититься от чудовищного удара – но тщетно. Молот расколол орудие Хрунгнира на два куска, а следом и череп сильнейшего из ётунов. Словно исполинская скала, накренился великан и с грохотом рухнул на землю. Но, падая, Хрунгнир задел и самого Тора – и вот лежит на земле громовник, придавленный чудовищно тяжелой ногой великана. Сам ас ранен: осколок точила вонзился ему в голову, кровь заливает глаза. Не в силах он освободиться, не может поднять ногу великана, придавившую его к земле…
Но тут к Тору на помощь подоспел его маленький сын – Магни. Лишь три ночи назад он родился, но уже был сильнее всех в Асгарде. Пухлыми ручками обхватил мальчик ногу великана и без труда отшвырнул ее в сторону. А сам меж тем весело смотрел на Тора:
– Какая незадача, отец, что я пришел так поздно! Думаю, если бы опередил я тебя хоть на миг, то одним ударом загнал бы этого каменного ётуна прямиком в Хель!..
С тех пор Магни почитается как бог всех силачей. А скачет юный ас на том самом златогривом коне Гульфакси, которым хвастался безрассудный ётун Хрунгнир.
Вновь славили асы великую победу Тора, вновь поднимали чашу за чашей в его честь. А рыжебородый задира-громовник лишь нежно поглаживал рукоять своего верного молота. Каждый день благодарил Тор судьбу за столь великий дар и клялся, что никогда не расстанется с Мьёлльниром. Но случилось иначе…
Рассказывает миф, как однажды утром проснулся ас-громовержец, сладко потянулся на ложе и первым делом по привычке хотел взяться за рукоять любимого молота, но с ужасом увидел, что нет того на привычном месте. Ужас рыжебородого громовника быстро сменился яростью: похищен Мьёлльнир!
«Локи!!! – словно молния, мелькнула мысль в голове Тора. – Кто, как не хитрец и проныра, опять творит свои подлые козни!»
В считаные мгновения настиг Тор бога коварства, схватил могучими руками и стал трясти, подняв над землей:
– Где мой молот? Отвечай, мерзостный!
Но Локи ничего не знал – и, кажется, впервые за долгие годы не нашелся что ответить. Так потрясен был покровитель лжи, так растерян, что Тор поверил ему. Но взял обещание, что Локи поможет в поисках.
Согласился коварный ас и отправился к Фрейе – чтобы, как и раньше, попросить у нее соколиное оперение. Не желала поначалу покровительница любви давать свой наряд. Но, услышав, что Локи отправится на поиски пропавшего молота Тора, слегка испугалась. Ведь если безоружен бог грома, то кто защитит Асгард от свирепых ётунов?
Облачился Локи в соколиное оперение, взмахнул крыльями и отправился на восток, в Ётунхейм. Ведь именно в землях, где многие желали асам зла, нужно было в первую очередь искать вора. Там, на высоком кургане, нашел он владыку великанов-турсов – огромного Трюма. С ним и завел разговор Локи.
– О достойный Трюм! Ты многое знаешь, и о твоей мудрости ходят легенды даже в Асгарде, – польстил великану коварный ас, а затем осторожно спросил: – Быть может, ты слышал что-нибудь о молоте Тора?
– Слышал ли я? – расхохотался Трюм. – Слышал ли о молоте, который потерял сам громовник? Да-да, ты не ослышался: потерял! Ведь это я похитил Мьёлльнир! Глубоко в земле спрятано главное сокровище Асгарда, и только я один знаю, где именно. Так и передай рыжебородому: если в гневе он вздумает убить меня, то вместе с собой в Хель унесу я эту тайну, и Мьёлльнир навеки будет похоронен под землей.
– Разве нет такой цены, за которую ты вернул бы молот в Асгард? – спросил Локи, уже догадываясь, какой страшной она будет.
– Ха! Нет уж, – с гадкой ухмылкой отвечал ётун, – никто не возьмет молот обратно. Разве что если Фрейю в жены дадут мне…
С дурными вестями вернулся к Тору Локи. Непростой выбор встал перед асами. Снова подвергнуть богиню красоты и любви опасности, ведь уже который раз хотят увезти ее в холодные земли Ётунхейма, или же оставить край асов беззащитным перед инеистыми великанами…
Правда, для Тора выбор не был таким сложным. Помчался он на поля Фолькванг в чертог Фрейи и молвил, хоть и не без сожаления:
– Собирайся, асинья. Путь до Ётунхейма неблизок. И прикажи служанкам готовить брачный наряд.
– О чем ты говоришь, сын Одина? – покраснев от гнева, молвила Фрейя. – Или ты забыл, что я уже замужем? Поездка к Трюму будет стоить мне чести! Хоть и щедро наделяю я даром любви всех, кто ни попросит, но никто, слышишь, никто не посмеет назвать меня распутной!..
МУЖ ФРЕЙИ
Кажется, мы ни разу не говорили, что Фрейя замужем! Действительно, про ее суженого известно немного. В Старшей Эдде богиню любви иногда называют «женой Ода». Его же несколько раз вскользь упоминает и Снорри Стурлусон в Младшей Эдде. Например, он пишет, что Од вечно путешествовал и Фрейя всюду искала его, скрываясь под разными именами. А от долгой разлуки она плакала, и ее слезы превращались в красное золото.
Кстати, некоторые исследователи считают, что Од мог быть как-то связан с самим Одином (хотя бы из-за сходства имен). А если вспомнить, как легко и часто Всеотец менял облик, – кто знает, не желал ли владыка Асгарда заполучить себе в жены прекраснейшую из богинь?..
Собрал Тор всех асов на тинге. Ни под каким предлогом не соглашалась Фрейя ехать в Ётунхейм, и теперь нужно было решать, как вернуть молот. Но вот вышел вперед бог Хеймдалль, страж радужного моста Биврёст и ясеня Иггдрасиль.
– Я заглянул в будущее, – осторожно начал он, – но оно столь же маловероятно, сколь и смешно.
– Что же ты увидел? – в нетерпении бросил Тор. – Говори, не мешкай, златозубый!
– Тебе, сын Одина, это точно не понравится, – вымолвил Хеймдалль, немного помедлив. – Молот вернется в Асгард, если в подвенечном платье мы отправим в Ётунхейм не Фрейю… а тебя, громовник.
Звенящая тишина повисла над тингом. Но в следующий же миг рассмеялись асы. И как ни старались они, не могли сдержать хохота, даже при виде грозного Тора, багрового от гнева. Вскочил на ноги бог грома – и разом смолкли все голоса.
– Ты понимаешь, о чем говоришь?! – прорычал Тор. – Мне, отважнейшему из асов!.. Мне, убийце великанов и владыке Мьёлльнира, надеть женское платье! До скончания времен не смою я этот позор, и каждый ас, каждый цверг и альв, каждый смертный, да что там, каждый жалкий червяк будет вечно припоминать, как старший сын Одина расхаживал… в платье!
– А что же тут такого, Тор? – подал голос хитрый Локи. – Неужели ты забыл, как совсем недавно хотел отдать прекрасную Фрейю великанам? И ее свобода была достойной ценой, чтобы вернуть твой молот и обезопасить Асгард… Разве примерить женский наряд для тебя не столь же великая жертва?
При этих словах вновь покраснел громовержец – но уже не от ярости. И, сжав кулаки, согласился.
Больше никто не отваживался смеяться, чтобы лишний раз не гневать громовника. Молча нарядили асы могучего Тора в брачный убор, украсили грудь дорогими каменьями, а на шею надели великолепное ожерелье Фрейи – Брисингамен. На лицо его вместе с рыжей бородой набросили пышную ткань, а чтобы скрыть тяжелую поступь громовержца, повесили ему на спину связку ключей – и теперь каждый шаг Тора отдавал мелодичным звоном.
Хотел Тор отправиться в Ётунхейм в одиночку, чтобы никто не видел его в таком виде и не был свидетелем его позора. Но вызвался ему в помощь Локи: сам он преобразился и стал доброй служанкой для ложной Фрейи. Так вдвоем они поехали к Трюму.
Владыка великанов уже прознал, что везут ему боги прекрасную невесту. Созвал он в свою каменную крепость других ётунов, а родню и слуг послал готовить дом к приезду Фрейи. Когда колесница привезла разодетых Тора и Локи ко двору великана, все уже ждали их на шумном и веселом пиру.
Уселись почетные «гостьи» за стол, подали им изысканные яства и пиво. Хитрый Локи умел притворяться, а потому ел, как и подобает служанке, медленно и скромно, маленькими кусочками. Тору же было непривычно скрывать свой облик, и при виде пира чуть не забыл громовник, какую роль ему должно играть до поры. Целого запеченного быка, восемь огромных лососей и все лакомства и сласти, что были припасены для женщин и великанш, съел владыка грома. А как наелся, запил все тремя полными бочками меда. В изумлении смотрел на это Трюм, владыка турсов.
– Что это? Никогда я не видел, чтобы невесты, особенно столь прекрасные и тонкие станом, как Фрейя, столько ели и пили!
– О чем ты говоришь, любезный хозяин? – вмешался в разговор Локи, лепеча, как и подобает примерной служанке. – Просто нежной Фрейе страшно не терпелось оказаться у турсов и соединиться с обещанным женихом! Целых восемь ночей кряду гнала колесницу моя госпожа. И все это время не удавалось ей даже остановиться, чтобы поесть.
– Неужели правда? – преисполнился нежности Трюм. – Дай же расцеловать тебя, достойнейшая из асиний.
Наклонился великан к невесте, хотел было откинуть брачный покров с ее лица… но в ужасе отшатнулся:
– Что же это?! Отчего глаза прекрасной Фрейи столь гневно сверкают, будто горит в них ярое пламя?
– Усталость, господин! – заверил Локи. – Усталость тому виной, ведь все восемь ночей не только не ела моя госпожа, но и глаз не смыкала она ни на миг. Все это делала она, чтобы как можно скорее увидеть тебя!
Тут повеселел турс, вскочил и крикнул во всеуслышание:
– Пришла пора сойтись с невестой, пожелайте нам счастья до скончания времен!
– Прости, господин, – сказал Локи, – не забыл ли ты, что обычай требует преподнести супруге достойный дар?
– Эй, слуги, – крикнул Трюм, – внесите обещанный подарок!
В тот же миг великаны торжественно преподнесли лже-Фрейе… молот. Сверкающий Мьёлльнир теперь покоился на коленях у «невесты» в богатом подвенечном платье. Но тут впервые подала голос эта доселе молчаливая красавица. Не нежные речи любви раздались из-под брачного убора, а зловещий хохот. Могучая ладонь легла на рукоять молота, вскочила «богиня» и сдернула покров.
Только теперь Трюм и все великаны в ужасе поняли: вовсе не Фрейю потчевали они за пиром. Последним, что увидел владыка турсов, стал раскаленный докрасна Мьёлльнир. А за ним и других великанов истребил хохочущий повелитель грома.
Когда же никого не осталось из рода Трюма, сорвал Тор с себя остатки брачного одеяния – в надежде, что запомнится людям и асам лишь его подвиг, а не его позор.
Вероятно, сюжет о несостоявшейся женитьбе Тора появился позже других мифов. И действительно, он скорее напоминает не героическую историю о подвиге, а комическую песнь, где много веселых образов. Тем не менее как раз по этому примеру можно судить, как в древности относились скандинавы-мужчины к тому, чтобы уподобиться женщине – или хотя бы сравниться с ней.
Но во имя великой цели пойдешь и не на такое. Кроме того, хитрость в мифологии хороша, только если использовать ее против чужих. Ну а как замыслишь обмануть своих – сразу запишут в злодеи. Таков закон.
Действуют эти порядки во всех девяти мирах. Правда, есть и такие места, где все существует по другим законам и все окутано тайной…
«Победам Тора нет числа» – так поют о том песни. Но были и такие встречи, из которых бог грома выходил проигравшим. Хотя и здесь не все так просто…
Однажды громовержец собрался в путь. Запряг он в свою колесницу верных козлов Тангниостра и Тангриснира и отправился на восток. Но рыжебородый сын Одина поехал не один, а вместе с коварным Локи.
Весь день ехали асы, а под вечер остановились на ночлег у одного человека. Было у него двое детей: юноша Тьяльви и девушка Рёсква. Беден был хозяин и не мог устроить пир, подобающий высоким гостям. Тогда Тор взялся за ужин сам: на глазах у пораженных людей зарезал обоих козлов, освежевал туши и бросил в котел, а шкуры расстелил перед очагом.
Вскоре мясо сварилось, и громовник пригласил всех к ужину. Только одно условие поставил Тор:
– Угощайтесь вволю, гостеприимные хозяева, но не трогайте кости. Как обглодаете мясо, бросайте их вот сюда, на расстеленные шкуры козлов.
Принялись за еду люди. Но хозяйский сын Тьяльви так давно не ел, да еще и так вкусно, что не устоял перед искушением. Одно козлиное бедро он расколол острым ножом и высосал питательный костный мозг.
После ужина Тор и Локи вместе с хозяевами легли спать. А наутро громовник обратил взор на шкуры с лежащими на них костями и воскресил козлов. Встали они оба, поражены люди… но хмурится Тор:
– Что я вижу? Один из моих козлов хромает на заднюю ногу. Верно, кто-то из вас, презренные смертные, не был осторожен с их костями! Кто-то из вас сломал моему козлу бедро, и теперь не смогут скакуны тянуть колесницу так же быстро!
В ужасе бросился хозяин дома на земляной пол и стал молить о пощаде. Все свое скудное добро предлагал он, лишь бы не гневался могучий ас. Увидев это, смягчился Тор и молвил, что забудет обиду, если хозяйские дети, Тьяльви и Рёсква, поклянутся служить ему. Согласились юноша и девушка, и вчетвером продолжили они путь.
В дороге заметил громовник, что не прогадал: новый его спутник Тьяльви был ловок и быстр. Мало кто на земле мог обогнать юношу. Ему громовержец поручил нести мешок с припасами.
Вскоре Тор вместе с Локи, Тьяльви и Рёсквой добрался до большого леса. Долго шли они среди деревьев, пока наконец не стемнело. Стали путники искать ночлег и набрели на дом. Странное это было жилище: огромное, просторное, со входом таким широким, будто с той стороны стены у дома и вовсе не было.
Едва устроились путники на ночлег, как раздался грохот – такой сильный, что казалось, будто раскалывается само небо. Затряслась земля, зашаталось их пристанище. В ужасе бросились спутники Тора искать убежище, а сам громовник схватил Мьёлльнир, готовясь к поединку с врагом. Вчетвером забились они в узкую пристройку в самой середине дома и стали выжидать.
К утру грохот ослабел. Когда Тор вышел наружу, то увидел, что неподалеку от их ночного убежища спит исполинский великан. Это от его храпа тряслось все вокруг ночью. Не успел громовержец приблизиться к спящему, как тот открыл глаза и уставился на могучего аса. Впервые Тору не хватило духу ударить великана молотом. Меж тем незнакомец завел разговор:
– Скрюмир называют меня. А мне нужды нет спрашивать, кто ты такой. Знаю я тебя, Аса-Тор. Скажи-ка, не ты ли уволок куда-то мою рукавицу? А, да вот же она…
С этими словами потянулся великан… к дому, где ночью прятались путники. И только теперь увидел Тор, что это вовсе не дом. Оказалось, что старший сын Одина, гроза ётунов, заночевал в рукавице. А пристройка посередине, где его спутники прятались от громового храпа, была большим пальцем. Меж тем Скрюмир спросил, не возьмет ли Тор и его в попутчики. Рыжебородый ас согласился, и уже впятером продолжили они путь.
Под вечер исполин предложил устроить привал. Он дал попутчикам свою котомку, чтобы те приготовили ужин, а сам лег под большим дубом и тут же уснул. Когда Тор попытался развязать котомку великана, то не смог справиться ни с одним узлом, даже ремня не ослабил. В ярость пришел громовник. Схватил он обеими руками молот Мьёлльнир, подскочил к великану и изо всех сил ударил его по голове. Сонно приоткрыл глаза Скрюмир:
– Что это? Никак листок с дерева упал мне на голову? Ну да ладно. Раз я проснулся, можно и поужинать…
После трапезы великан снова лег спать. А вот Тору было не до сна. Дождался он, пока Скрюмир не захрапел, и вновь ударил исполина в самое темя. Но тот сквозь сон лишь промолвил:
– Ах, верно, желуди с дуба падают…
Снова дождался громовержец, пока Скрюмир крепко заснет, и на сей раз ударил великана прямо в висок. По самую рукоять вошел Мьёлльнир в голову Скрюмиру. Но тот лишь провел рукой по голове – будто дубовый сучок смахнул.
Тем временем наступило утро. Проснулся великан и, громко зевнув, сказал:
– Дальше пути наши разойдутся. Я отправлюсь к северным горам. Вам же лежит дорога к крепости, что зовется Утгард. Там всем вам – и тебе, Аса-Тор, особенно – следует умерить пыл. Если уж я велик ростом, то обитатели Утгарда бывают и того выше. А уж они точно не терпят насмешек. Теперь же прощайте. И если просите моего совета, вот он: лучше уж поворачивайте назад.
Долго шли Тор, Локи, Тьяльви и Рёсква и наконец к полудню добрались до гигантского поселения посреди чистого поля. Крепко заперты были решетчатые ворота, и даже сильные руки Тора ничего не могли сделать с громадным замком. Но путники сумели протиснуться между прутьями решетки и направились к большим палатам.
Внутри шел шумный пир. По обеим сторонам палат на скамьях сидели великаны – столь огромные, что даже Тор едва ли встречал созданий такого роста в Ётунхейме. А во главе стола восседал владыка замка, Утгарда-Локи. Смерил конунг исполинов взглядом гостей и молвил с ухмылкой:
– Неужели я привечаю в своих покоях самого Аса-Тора? Прошу, будьте моими гостями – и ты, и твои спутники. Теперь же скажите, в каком искусстве беретесь вы показать себя? Не бывать среди нас тому, кто не сумеет отличиться в каком-нибудь искусстве или хитрости!
– Я готов показать себя, – вышел вперед Локи. – Готов поспорить, что никто из здесь сидящих не съест своей доли быстрее, чем я!
– Хм, и впрямь достойное это искусство, – кивнул Утгарда-Локи. – Славное будет состязание! Эй, Логи! Подойди сюда!
ЛОКИ, ЛОГИ И УТГАРДА-ЛОКИ
Тут, кажется, надо немного прояснить, а то намечается путаница. Сейчас перед нами три разных персонажа: бог коварства Локи, хозяин замка Утгарда-Локи и один из пирующих по имени Логи. И все трое между собой никак не связаны.
Утгарда-Локи дословно можно перевести как «Локи из Утгарда». В некоторых источниках, появившихся еще до Младшей Эдды, владыка Утгарда и правда похож на бога-лжеца, изгнанного из Асгарда. Но у Снорри Стурлусона эти персонажи все же разделились.
А слово «логи» означает «огонь». Кстати, эта путаница привела к тому, что покровителя обмана часто называют еще и богом огня. Вы, главное, запомните – это не так, и за огонь наш коварный знакомый не отвечает.
В центр зала поставили корыто, до краев наполненное жареным мясом. С одного края сел Логи из Утгарда, с другого же – Локи из Асгарда. По сигналу принялись они за еду. Коварный ас и впрямь немногим уступал в прожорливости и достойно глотал куски мяса. Наконец встретились соперники на середине корыта. Да вот только Локи обглодал дочиста все кости, а Логи съел не только мясо, но и кости, и свою половину корыта в придачу. Проиграл Локи и под хохот пирующих отошел в сторону, опустив голову.
Тогда Утгарда-Локи подозвал к себе Тьяльви и спросил, в каком искусстве нет тому равных. Юноша не без гордости объявил, что готов бежать наперегонки с каждым, кто осмелится бросить ему вызов. В тот же миг хозяин палат вывел Тьяльви на поле, к ровной дорожке для состязаний – а против него поставил парня по имени Хуги. С улыбкой начал свой бег Тьяльви… но не успел сделать и нескольких шагов, как Хуги оставил его далеко позади. Трижды принимались они состязаться – и все три раза Тьяльви не успевал пробежать и половины пути. На том игра была кончена.
Тогда настал черед Тора. Гордо подняв голову, вышел вперед громовник:
– Если мой спутник пытался показать себя в прожорливости, то я готов перепить здесь каждого!
– Что же, – усмехнулся Утгарда-Локи, – пусть принесут рог для питья. Среди жителей Утгарда достойным считается тот, кто осушает его с первого глотка. Двух глотков достаточно остальным. И думаю, не найдется здесь того, кому не хватило бы силы опорожнить этот рог с третьего раза.
Вертит Тор в руках рог – невелик он, но уж больно длинен. Хорошо, что с долгой дороги мучит громовника жажда. Приложил он рог ко рту и сделал громадный глоток – такой, что даже дыхание перехватило. Но в роге почти не убавилось воды.
Нахмурился Тор. Второй глоток был еще больше, но на этот раз воды в роге как будто бы убавилось даже меньше, чем в первый… Меж тем Утгарда-Локи все насмехался над ним:
– Я думал, что могучий Аса-Тор, о котором сложено столько легенд и песен, управится и за первый глоток, а ты оставил почти все только на третий. Да уж, даже если теперь ты выпьешь все, не стяжать тебе славы среди жителей Утгарда!
В ярости прильнул Тор к рогу в последний раз. Все силы собрал громовник. Вот уже показалось дно… но воды все еще оставалось слишком много. Бросил тогда с досады могучий ас это занятие, не стал больше пить.
С деланой скорбью – и с явной насмешкой – предложил ему Утгарда-Локи другую игру, которой забавляются местные мальчишки: поднять с земли кошку. Только вымолвил это хозяин, как выскочила на середину пиршественной залы большая серая кошка. Подхватил ее Тор под брюхо и стал поднимать. Но чем выше поднимал ее, тем больше она выгибала спину. Как мог вытянулся Тор, но, несмотря на все его старания, кошка отняла от земли только одну лапу.
Со смехом смотрели на него исполины Утгарда: оказывается, невелик ростом бог-громовник. Рассвирепел Тор:
– Хоть я, по вашим словам, и мал, но пусть кто только попробует подойти и со мною схватиться. Я теперь крепко рассержен!
– Никого я тут не вижу, кто посчитал бы стоящим делом с тобой побороться, – издевательски посетовал Утгарда-Локи. – А впрочем, пусть кликнут сюда Элли, старуху, что меня воспитала. Пускай уж дорогой гость схватится с нею, если пожелает. Помню, случалось ей одолевать и тех, кто казался мне не слабее великого Тора!
Тогда в палаты вошла дряхлая старуха и бросилась на могучего аса. Не без ужаса почувствовал Тор, какой крепкой оказалась великанша. И чем больше силился он ее повалить, тем крепче она стояла. Но вот ухмыльнулась старуха и стала наступать. Еле удержался на ногах Тор от такого натиска – и скоро упал на одно колено. Тогда остановил борьбу Утгарда-Локи.
Хоть и проиграли все состязания гости, но пир продолжился – в веселье и изобилии. А после Тора со спутниками уложили спать.
Наутро ас-громовержец проснулся еще мрачнее, чем был вечером, и после сытного завтрака решил отправиться обратно. Конунг исполинов вызвался проводить его за стены Утгарда. Лишь когда высокие крепостные башни скрылись за холмом, Утгарда-Локи остановил Тора.
– Ты достоин знать правду, Аса-Тор, – со вздохом сказал правитель Утгарда. – Последние дни и ты, и твои спутники были околдованы. Чары обманывали ваши глаза. Вспомните великана Скрюмира, чье имя означает «хвастун». Под его личиной встретился вам на пути я сам, Утгарда-Локи. Моя котомка была стянута путами из волшебного железа, что не имеют ни начала ни конца, – потому-то ты, громовник, и не мог развязать их. И признаюсь еще: каждый раз, как ты бил великана молотом по голове, я успевал подставить скалу, вот эту – на ней и теперь видны следы от твоих страшных ударов. Даже самого слабого из них хватило бы, чтобы я расстался с жизнью.
– Значит, и во время состязаний над нами властвовало колдовство? – закипая, спросил Тор.
– Конечно, – ответил Утгарда-Локи. – Чары скрывали от вас истинную суть происходящего. Локи соревновался в прожорливости с самим огнем, ведь имя Логи и означает «огонь». Немудрено, что пламя пожрало мясо вместе с костями и корытом. Тьяльви же пытался обогнать Хуги, что значит «мысль» – самое быстрое, что есть на свете.
– А что же с моими испытаниями? – прервал его Тор.
– Ты, сын Одина, пил вовсе не из рога, а из самого Мирового океана. И даже я не рассчитывал, сколько ты сможешь выпить. Так сильно обмелело море, что отныне люди будут называть это отливом. Не скрою: страх объял всех за столами, когда ты поднимал кошку. Ведь в руках держал ты тогда мирового змея, обернувшегося вокруг суши. И ты поднял змея почти до небес, ему едва достало длины, чтобы удержать на земле хотя бы голову и хвост. Но еще большее чудо удалось тебе, когда ты вышел биться против Элли, чье имя значит «старость». Не было еще на свете смельчака, кого бы неминуемая старость не поборола. И только ты, Аса-Тор устоял, упав лишь на одно колено. Теперь же, – подытожил Утгарда-Локи, – нам пришла пора прощаться. И для обеих сторон будет лучше, чтобы вы забыли дорогу в этот край. Я и в другой раз сумею защитить свои владения – такими же хитростями или какими другими. И уж никакой силой вам до меня не добраться.
В гневе выхватил Тор свой молот, занес его было над головой, но только хотел он обрушить Мьёлльнир на колдуна, как Утгарда-Локи бесследно исчез. Бросился тогда громовержец обратно к крепости, но на ее месте простиралось лишь широкое ровное поле.
Бессильная ярость охватила Тора, но вскоре стих гнев могучего аса. Ухмыльнувшись, отправился он вместе со спутниками восвояси.
Утгард – одно из самых темных мест в скандинавской мифологии, не поддающееся изучению. Название это переводится как «внешний огороженный мир» – по аналогии со «срединным» Мидгардом. И хотя Снорри Стурлусон называет его городом или огромной крепостью, стоящей посреди поля, Утгард вполне может быть полноценным миром. Десятым по счету.
Существует он по законам, отличающимся от тех, что установили братья-творцы Один, Вили и Ве. Это самая окраина мира, земля потусторонних, почти что демонических сил. Потому-то там возможно столь сильное колдовство.