В случае с рунами и медом поэзии Один выступает как еще один тип мифологических персонажей – культурный герой. Давайте разберемся, кто это такой. В сказках, легендах и преданиях разных народов встречается тот, кто подарил людям знание. Древнегреческий Прометей научил смертных обращаться с огнем. Полинезийский Мауи помог островитянам вырастить кокосовую пальму. Ворон поделился секретами охоты, шитья, строительства и шаманизма со многими народами Крайнего Севера.
Есть у культурных героев еще одна любопытная особенность: в мифах они порой становятся трикстерами, то есть двуликими плутами и веселыми нарушителями порядка. Тот же Прометей крадет огонь у богов, Мауи обводит чудовищ вокруг пальца, да и Ворон вечно бедокурит, за что и расплачивается. Казалось бы, при чем тут мудрый Один? Но ведь он меняет обличья и откровенно дурит собеседников (как в случае с ётуном Вафтрудниром) или же крадет мед у Суттунга. Действительно, многие подвиги Всеотца связаны либо с мудростью и жертвой, либо с хитростью. Так что и он обладает чертами трикстера, но это не главная часть его образа. Куда больше под такое определение подходит другой житель Асгарда.
Трикстеров нельзя назвать однозначно положительными персонажами. Вроде как они на стороне добра, но поступки их… мягко скажем, сомнительные, а подчас и вовсе недобрые. Все как у людей. Неудивительно, что в рядах асов есть и такой персонаж – отвечающий за не самые хорошие, но все же присущие человеку качества: хитрость, коварство, обман.
Правда, образ покровителя лжецов оказался куда шире образа простого хитреца. И несет он в себе нечто более важное. И зловещее. В конце концов, без тьмы не может быть и света…
Когда кровь Имира поглотила инеистых великанов хримтурсов, немногие из них выжили. Лишь Бергельмир с семьей смогли уцелеть и дать начало роду великанов-ётунов. Среди них спустя годы появились двое: могучий Фарбаути и суровая Лаувейя, у которых родился мальчик.
Вскоре после рождения сына Фарбаути погиб. Лаувейя не смогла растить младенца в одиночку и отнесла его туда, где о ребенке бы позаботились, – в молодой Асгард, который тогда еще только создавали боги.
Мальчик рос на глазах у асов и вскоре стал среди них своим. Один даже совершил с ним ритуал побратимства, чтобы никто в Асгарде не мог назвать его чужим. Много его имен знают скальды – Лодар, Лофт или Хведрунг. Но в основном известен он как Локи.
ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЛОКИ
Это одна из распространенных историй о происхождении Локи: он вовсе не сын Одина и не брат Тора, да и с другими асами родственными узами не связан. Но есть версии поинтереснее. Например, в Старшей Эдде братья Одина, творцы Вили и Ве, превращаются в уже знакомого нам Хёнира (заложника в стране ванов) и Лодура. Вместе они участвуют в сотворении земли, и Лодур наделяет людей чувствами. Так вот, возможно, Лодур и есть Локи. Ну а некоторые исследователи и вовсе говорят, что трое творцов – три воплощения самого Одина. Так что Локи может быть частью образа главного аса. Причем частью не самой светлой.
Необыкновенный ум, житейская мудрость и чудовищная хитрость бога лжи и коварства Локи завоевали для него достойное место в Асгарде. Но неугомонная натура и тяга к разрушению всякий раз ставят его жизнь под угрозу. Он хоть и из рода свирепых великанов-ётунов, но красив лицом и может с каждым завязать разговор. А изворотливость и вкрадчивая улыбка позволяют провести любого.
Как к равному относятся асы к Локи, хоть и трудно питать теплые чувства к тому, кто раз за разом подрывает доверие, чинит невзгоды и вызывает ссоры, кто творит хоть и мелкие, но неприятные глупости – или же наносит страшные, нестерпимые обиды. И все же богам стоит за многое благодарить Локи.
Миф рассказывает о давних временах – до первой войны. Тогда на Идавелль-поле еще не высились нерушимые стены, не было у богов роскошных чертогов. Юный род асов возводил себе приют, раздувая огонь в кузнечных горнах и мастеря утварь. А в свободное время играли боги в золотые тавлеи, не зная ни бед, ни угроз.
ИГРА В ТАВЛЕИ
Считается, что тавлеи – это настольная игра, изобретенная асами. Правда, как она выглядела и каковы были ее правила, никто точно не знает. Но где-то тысячу лет назад скандинавские мореплаватели привезли на Русь игру «хнефатафл», или просто «тафл». И вот она может быть идейным наследником божественной игры в тавлеи.
Шахматное поле. В центре – фигуры вокруг короля, а по сторонам – четыре отряда фигур противника. Противник осаждает, охрана короля пытается спасти правителя. Ходят все фигуры по прямой, как шахматная ладья. «Съесть» противника можно, если зажать его своими фигурами по бокам. Королю же нужно дойти до одного из углов поля – если его не успеют окружить вражеские фигуры. Конечно, правила могли быть и другие, просто в таком виде их удалось реконструировать.
Вскоре асы узнали, что мир не так безобиден, над светлой обителью богов нависли опасности. Долго думали жители Асгарда, как оградить родной край…
Тогда на границе божественных земель появился безвестный мастер. Сказал, что готов построить вокруг поселения крепкие стены, чтобы не боялись асы ни горных великанов-ётунов, ни инеистых исполинов-турсов, ни других соседей. Срок он просил лишь три полугодия – зато плату назначил немыслимую.
– Как только я возведу стены, – вкрадчиво сказал мастер, – обещайте, что отдадите мне Солнце и Луну. И потом, давно ищу я себе жену. Позвольте мне выбрать самую красивую из асиний – Фрейю!
Удалились асы на совет. Конечно, Асгард нуждался в крепких стенах – но мастер просил слишком многого, и противились тому сердца богов. Но тут вышел вперед Локи.
– Три полугодия – большой срок! За это время многое может свершиться. Но что, если предложить нашему гостю, – Локи хитро улыбнулся, – невыполнимый срок? Пусть выстроит стены за одну зиму. Если он столь искусен, как говорит, пусть забирает все, что просит. Если же хоть один камень будет не на месте, то он волен убираться, откуда пришел.
ВРЕМЕНА ГОДА
У скандинавов было не четыре времени года, как у нас, а всего два – лето и зима. И длились они по полгода. Так что, говоря «за зиму», Локи имеет в виду одно полугодие – вместо трех, что запросил мастер.
– Говоришь ты мудро, Локи, – ответили асы. – Но разве можем мы рисковать Солнцем и Луной, не говоря о нежной Фрейе?
– Поверьте, – беззаботно сказал Локи, – за одну зиму и сотня строителей не справится с такой задачей. К тому же мы потребуем, чтобы мастер работал один и ни от кого не получал помощи. Вот увидите, мы даром получим все, что он успеет построить, – и спокойно закончим работу.
Одобрительно закивали асы: хороший выход нашел Локи. Они поставили свои условия безвестному мастеру, однако тот на удивление быстро согласился. Он лишь попросил, чтобы позволили ему взять в подмогу коня – перетаскивать тяжелые камни. Обратили асы взоры на Локи, и тот спокойно кивнул. Разве много сделает какая-то кляча?
Договор между мастером и асами скрепили клятвами. Лишь бог грома Тор не дал своего слова: в то время он был далеко на востоке, где развлекался битвами с великанами.
Когда наступил первый день зимы, мастер громко свистнул – и на поля Асгарда прискакал исполинский конь Свадильфари. Запряг его хозяин и приступил к работе.
Только и оставалось асам, что поражаться, с какой скоростью возводилась стена. Споро и умело трудился мастер. Но куда больше пугал богов огромный скакун: каждую ночь перетаскивал он такие тяжелые глыбы, поднять которые было не под силу никому. И делал тот конь вдвое больше самого каменщика.
Вскоре боги забеспокоились. Зима подходила к концу, но и стена так возвышалась над полями, что казалось, будто уже сейчас никому не взять ее приступом. И вот до наступления лета осталось три дня. Вся стена была готова, только ворота мастер отложил напоследок.
Вновь собрались асы на совет, и полнились печалью их речи.
– Скоро померкнет небосвод без Солнца и Луны, – говорили одни.
– И Асгард лишится тепла любви, что дарит Фрейя, – вторили другие.
– Но кто же дал такой совет? – роптали третьи. – Кто позволил мастеру приступить к делу? И обещал столь чудовищную цену?
Снова взоры обратились к Локи. Понял бог обмана, что лютая смерть и вечные муки будут ему наградой за учиненное зло. Насели на него боги: раз Локи предложил согласиться на безумный договор, то должен сделать так, чтобы мастер не получил обещанного. Молча кивнул Локи и покинул собрание.
Вечером, когда Свадильфари отправился таскать тяжелые глыбы, услышал он прекрасное ржание молодой кобылицы. А вслед за тем из леса выбежала великолепная лошадь, крепкая, пылающая здоровьем и красотой. Лишь увидел ее Свадильфари, как тут же возжелал быть с ней. Порвал жеребец поводья и бросился к кобыле. А та ускакала в лес.
Напрасно каменщик пытался изловить своего помощника: конь не слушал хозяина, настолько был он покорен прекрасной кобылой. Всю ночь носились они по лесам и полям, и весь следующий день не мог жеребец сдвинуться с места – так измотала его ночная скачка.
То же случилось и на следующую ночь, и в ночь после нее. Приближался первый летний рассвет. Понял каменщик, что не успеть ему закончить стену вовремя – и не видать положенной награды. Закричал он в ярости – не человеческой, а великаньей. И увидели боги, что перед ними ётун. Решил он обмануть асов, украсть светила и прекрасную Фрейю, увезти их в Ётунхейм, чтобы испортить божественные творения.
ХОД ВРЕМЕНИ В СКАНДИНАВСКИХ МИФАХ
Самые внимательные уже наверняка задались вопросом: почему Фрейя живет среди асов, если она поселилась в Асгарде после первой войны? Ведь во время сражения асов и ванов стены уже были построены…
Это любопытная особенность скандинавских мифов. События в них происходят не одно за другим, а часто переплетаются между собой по времени. Получались такие вот парадоксы, но скандинавов все устраивало.
Вмиг забыли боги про договор и призвали могучего Тора. На огромной колеснице, запряженной двумя козлами, явился бог-громовник. Мелькнул в воздухе тяжелый молот Мьёлльнир. Заплатил Тор мастеру – да только не Солнцем и Луной. Первый же удар вдребезги разбил череп каменщика.
Когда все стихло, оглядели асы свои ряды. Не было среди них Локи. Но вскоре бог коварства явился к недостроенным вратам Асгарда. А за ним вприпрыжку скакал жеребенок – статный, сильный и быстрый. Ловко прыгал он вокруг Локи не на четырех, а на восьми ногах. Поражались асы: откуда же взялся этот чудесный зверь? Только мудрейший Один прятал улыбку в бороде. Знал он, что не кто иной, как сам бог коварства, отвлекал коня Свадильфари от работы.
Жеребенок получил имя Слейпнир. Локи с поклоном подарил его Всеотцу. С тех пор мудрейший из асов если и ездит верхом, то только на своем верном скакуне, восьминогом Слейпнире.
Многие исследователи считают, что для героев-трикстеров, особенно таких, как Локи, не существует грани между добром и злом. Они просто делают что хотят, весело проводят время и могут строить козни просто так, без причины. Не задумываются они и о последствиях, предпочитая не избегать беды, а выкручиваться из нее.
Законы скандинавских мифов говорят нам: если что-то сделал, предложил или начал Локи, добром это не кончится. И неважно, творит ли он зло намеренно или просто развлекается. Но есть и другой закон: если Локи напортачил, то именно он и должен расхлебывать заваренную кашу.
Так и получается, что коварный бог чуть ли не единственный, кто привносит в устоявшийся миропорядок капельку хаоса. Из-за этого вселенная приходит в движение, история Асгарда и всех девяти миров развивается, боги чему-то учатся, что-то получают и к чему-то приходят. Так что можно сказать, что Локи жизненно необходим вселенной скандинавских мифов.
Непостоянен Локи, и нет у него своих владений. Хоть и живет он то тут, то там, а все же есть у него семья: верная жена Сигюн и двое сыновей. Хотя других детей у бога обмана куда больше, и известны порождения Локи по всем девяти мирам.
Миф рассказывает о тех днях, когда боги пытались расправиться с Гулльвейг. В пепле Локи нашел сердце колдуньи и съел его, а затем устремился прочь от Асгарда и вдали от собратьев породил ведьм. Унаследовали они от отца любовь ко лжи, а от сердца Гулльвейг – силу творить темные чары, накладывать сглазы и проклятия. Многие беды несут ведьмы миру людей – но не они самые страшные из порождений Локи.
Еще до первой войны коварный бог три года прожил между Ётунхеймом и Мидгардом. Там, где земля великанов граничит с обителью людей, расположился темный край – Железный лес. В том лесу он встретил огромную старую ётуншу Ангрбоду, что значит «сулящая горе».
Ангрбода жила в Железном лесу со времен создания мира, когда боги украшали небосвод светилами и отправляли в путь девицу Ночь и юношу День. От яркого света, льющегося с небес, глаза великанши слезились, и ярость кипела в ее черном сердце. Ту же ненависть передала она и своему потомству – великанам в волчьем обличье. Чудовищных зверей воспитала Ангрбода в Железном лесу. Двое из них взмыли в небо и погнались за светилами. За колесницей Солнца гонится громадный Сколль (что значит «обман»), а Луну преследует черный Хати (что значит «ненавистник»). Когда они подбираются слишком близко, Солнце и Луна пытаются спрятаться. Но пророчество гласит: хоть и долгой будет погоня, а все же настигнут их волки и проглотят на закате мира.
ЗАТМЕНИЯ И ГАЛО
Возможно, миф о Сколле и Хати объясняет такое природное явление, как затмения – лунное и солнечное. То есть ночное светило волк догоняет ежемесячно, и укрываться в тени Луне приходится часто. Для Солнца же это история из ряда вон выходящая (ведь солнечные затмения случаются гораздо реже).
Но есть и другое природное явление – гало. При особых условиях солнечный свет преломляется в атмосфере и образуется световой круг. А иногда по бокам от него видно два ярких пятна – выглядит это так, будто на небе целых три солнца. И некоторые исследователи считают, что волк Сколль не зря был назван «обманом»: это его видно рядом с солнечным диском, когда он вплотную подбирается к небесной колеснице и хочет проглотить светило. К слову, следы этой версии до сих пор есть и в английском языке: ведь другое название гало – sun dog, «солнечный пес».
Первым сыном Локи в союзе с великаншей был Фенрир, «враг богов». Суждено ему вырасти в огромного кровожадного зверя, стать причиной смертей – а затем и конца всего сущего. Он породил и Сколля, и Хати, и весь волчий род.
Другим порождением коварного аса стал змей Ёрмунганд, чье имя значит «огромное чудовище». Поэты же называют его Мидгардсорм – «мировой змей». Создание невероятной силы быстро росло в Железном лесу и вскоре вышло далеко за его пределы.
Третье чудище, увидевшее свет благодаря Локи, – его дочь Хель, мертвенно-бледная, ссутулившаяся, но все равно огромная, свирепая великанша. Половина ее тела синяя, а другая – красная, будто бы двое соединились в ней: холодный мертвец и живой, окровавленный человек.
Узнав о том, кого породил Локи в Железном лесу, разгневались асы. Не мог еще юный мир стать жертвой безжалостных чудовищ. Боги решили защитить все сущее: громадного Ёрмунганда забросили в океан, что окружает Мидгард. Еле поместился змей в бурных водах – кольцом обернулся вокруг срединного мира и ухватился страшной пастью за собственный хвост.
Преисполнились отвращением асы, взглянув на Хель. Вид ее заставлял содрогнуться даже самых бесстрашных, а ее холодные глаза источали такую злобу, что кровь стыла в жилах. Тогда решили асы: если она наполовину жива, а наполовину мертва и только холод исходит от нее, то лучшим местом для Хель будут морозные просторы Нифльхейма на берегу мрачной реки Гьёлль (что значит «шумная»).
Но изгнанная Хель не просто прозябает в вечном холоде. Вокруг нее выстроилось царство Хельхейм. А сама великанша взяла на себя заботу о тех, чей жизненный путь завершился. Дочь Локи не взрастила в сердце обиду на богов – быть может, очень глубоко затаилась в ней ненависть. Но до скончания веков станет она хранить холодное безразличие ко всему, кроме мертвецов.
Все, кто не погиб на поле боя, кого не забрали воительницы-валькирии, обречены отправиться в Хельхейм. Печально и молчаливо бредут их души через шумную реку Гьёлль: они помнят земную жизнь и знают о Вальхалле, но им суждено вечно ждать конца девяти миров. Слышат они, как лает чудовищный Гарм, великан в обличье громадного пса. Крепкой цепью привязан он в пещере Гнипахеллир у входа в царство мертвых, и страшатся те, кто узрит его окровавленную грудь и огромную пасть. Видят души берег мертвецов Настронд, куда сползает страшный змей Нидхёгг, чтобы полакомиться телами умерших. Те, кто при жизни убивал без чести, нарушал клятвы, окунался в разврат и преступал законы, отправляются в Змеиный чертог. Там, в доме, полном ядовитых гадов, суждено им терзаться в муках. За всем этим наблюдает со своего престола Хель.
А чудовищного Фенрира ждала иная участь. Когда асы пришли в Железный лес, то увидели не огромного волка, а щенка, безобидного и ласкового. Хоть и знали боги, как опасен Фенрир и сколько страданий принесет он девяти мирам, не смог Один причинить ему вред и забрал с собой в Асгард.
Долго прожил Фенрир среди асов, становясь все больше и все свирепее. Вскоре облик его стал столь ужасен, а нрав – столь чудовищен, что лишь бесстрашный бог войны Тюр отваживался его кормить.
Пугал асов Фенрир, и все же не могли боги убить его, не смели осквернять кровью поля Асгарда. А потому решили изготовить крепчайшую цепь, чтобы сковать зверя. Лединг – так ее назвали. Принесли ее Фенриру и стали подбивать его испытать силу: сможет ли он разорвать оковы? Оскалившись, дал волк себя заковать. Но стоило ему немного поднатужиться, как лопнула цепь, и со звоном рассыпались звенья.
Тогда асы сделали другую цепь, Дроми, – вдвое крепче прежней. И снова попросили Фенрира испытать ее. Но и Дроми не выдержала чудовищной силы волка.
Поняли боги, что их мастерства не хватит, и отправили посланника в Свартальвхейм – страну черных альвов, где лучшие кузнецы из рода карликов-цвергов ковали великолепные вещи. Им асы дали задание: создать путы, которые не сможет разорвать Фенрир.
Долго думали цверги и наконец приступили к работе. Взяли они шум кошачьих шагов, женскую бороду, корни гор, медвежьи жилы, дыхание рыб и слюну птиц. С тех пор кошки ступают бесшумно, рыбы не дышат, горы не имеют корней, а женщины не носят бороды. Соединили подземные мастера все в тончайшую нить Глейпнир – гладкую и мягкую, как шелковую ленту.
Получив путы, боги позвали Фенрира на далекий остров Люнгви и там стали с интересом рассматривать ленту. Из рук в руки передавали они путы Глейпнир, и каждый ас пытался порвать их.
– Да, не по зубам нам задача, – с деланой досадой восклицали боги. – Но, может, Фенрир настолько могуч, что сумеет порвать эту ленточку.
– Даже если она и порвется на куски, как и другие цепи, которые вы нахваливали, – прорычал в ответ волк, – мне это не принесет славы.
– Так почему бы нам не проверить твою силу? Сейчас мы набросим тебе ее на лапы, а ты…
– Руки прочь! – ощетинился зверь. – Лента кажется тонкой, но чую я, что скрыт в ней какой-то секрет.
– Неужели могучий Фенрир испугался? – усмехнулись асы. – Если уж тебе не удастся порвать ничтожную ленточку, тогда и нам не стоит тебя бояться.
В смятении заворчал Фенрир:
– Не по душе мне, чтобы вы надевали на меня эти путы… – Тут недобрый блеск заплясал в глазах волка. – Чем обвинять меня в трусости, пусть лучше один из вас вложит мне в пасть свою руку! В залог того, что все будет без обмана.
Никто из богов не отважился бы пойти на такое. Ведь каждый знал, что лишится руки, если творение цвергов удержит Фенрира. И только храбрый Тюр согласился – протянул правую руку, и волк сомкнул на ней зубы.
Вот легла Глейпнир на лапы Фенрира, опутала его спину и голову. Напрягся волк и рванул. Но чем сильнее он старался избавиться от пут, тем крепче становилась лента. И впрямь искусными мастерами были цверги…
Понял волк, что обманули его, – и в бессильной ярости отгрыз Тюру руку. Страшно разевал он пасть, щелкая чудовищными зубами, грозя разорвать каждого, кто приблизится. Тогда боги воткнули ему в морду меч. Впилось острие Фенриру в нёбо, рукоять уперлась под язык. Дико выл волк, пока асы привязывали путы к камням. И так ему суждено быть прикованным – до самого конца времен.
Вот уже который раз в книге нет-нет да и всплывает зловещее предзнаменование или напоминание: грядет тьма, скоро все кончится! Не переживайте, в последних главах все обязательно расскажем.
Но, в отличие от нас с вами, только догадывающихся о печальном исходе мифической вселенной, боги как будто обо всем знают. И здесь тоже стоит вспомнить: действие мифов не разворачивается последовательно. В них смешалось прошлое, настоящее и мрачное будущее. Другой вопрос, что боги знают о грядущем… и ничего не делают. Даже наоборот: позволяют Локи плодить ведьм, оставляют в живых чудовищ, берут Фенрира в Асгард…
В греческой мифологии есть понятие рока – злой судьбы. Чем быстрее ты от нее бежишь, тем быстрее она тебя настигнет. Так вот, скандинавские боги не меняют свою судьбу, а скорее исполняют ее. Потому что так предначертано… или же во имя более великой, непостижимой цели.
Надежно стоят стены Асгарда, и все благодаря Локи. Но помнят асы, что чудом избежали платы, таят обиду и с опасением смотрят на бога обмана. И все же Локи спокойно живет в краю асов и даже сопровождает Всеотца в путешествиях.
Как-то Один, Хёнир и Локи отправились в путь. Долгой выдалась дорога. Устроили путники привал, но случилось так, что еда у них кончилась. Спустились тогда они в долину и увидели стадо быков. Выбрав быка побольше и пожирнее, отвели его асы к высокому дубу, забили, освежевали и стали готовить. Разожгли костер, на раскаленные камни уложили жариться мясо. Долго горел огонь, и дивный аромат разносился по всей округе. Когда мясо должно было уже приготовиться, разгребли асы костер и удивились: бык оставался таким же сырым, как и в тот миг, когда его поставили жариться. Сильнее раздули огонь асы и прождали еще дольше. Но мясо было холодным.
Задумались боги. Как может на раскаленных камнях не приготовиться бык? Уж нет ли здесь чьей-то злой воли? Вдруг услышали они голос сверху. Подняли асы головы к кроне дуба и увидели на ветке огромного орла.
– Напрасно ждете, – молвил орел, – ведь это по моей воле не жарится на вашем костре мясо!
– Скажи, птица, – вскинулся Локи, – зачем тебе это? Или ты не знаешь, кто перед тобой?
– Знаю многое, – спокойно ответил орел. – Как знаю и то, что горячего вам сегодня не отведать. Но пригласите меня на свой пир. Если поделитесь со мной бычьим мясом, то и у вас получится насытиться.
Переглянулись Один и Хёнир и согласились поделиться. Только Локи сидел нахмурившись: не по нраву ему пришлось, что кто-то смеет указывать богам. Слетел орел с верхушки дуба к костру, потушил огонь мощными ударами крыльев и стал рвать бычьи окорока и лопатки острыми когтями и клювом.
Спокойно смотрели на это Один и Хёнир, ожидая, когда орел насытится и исполнит обещание. Локи же пришел в ярость. Схватил он большую палку, замахнулся что было сил и ударил орла по спине. Птица встрепенулась от удара, расправила крылья и взмыла в воздух. Усмехнулся было Локи… но тут же пропала ухмылка с его лица.
Понял он, что палка пристала к спине орла – не оторвать! Хотел он разжать руки, но и они будто срослись с концом палки. И вот уже несет орел бога коварства над деревьями и острыми камнями. Страшно болят его руки, будто вот-вот оторвутся от плеч. Ранит он ноги о скалы, бьет о насыпи, дерет о верхушки сосен. Завопил тогда Локи:
– Дай мне свободу, орел! Или кто бы ты ни был! Не вынести мне больше!
– Я слышу тебя, коварный Локи, – спокойно ответила птица. – Но просто так не видать тебе свободы!
– Значит, ты чего-то хочешь? Так проси! Что угодно отдам, если отпустишь!
– Знаю я цену твоему слову, бог-обманщик. Ты должен поклясться, что выполнишь все!
Не было выбора у Локи. Дал он клятву, что любым выкупом, любой жертвой добудет себе свободу. Тогда орел попросил немыслимого: должен бог выманить из Асгарда вечно молодую асинью Идунн с ее чудесным ларцом и привести к назначенному месту. Локи, уже не помня себя от боли, на все согласился.
Тогда встрепенулся орел – и отпала палка от его спины. Разжались руки Локи. Кубарем повалился бог обмана на землю и долго приходил в себя, а затем вернулся к своим спутникам. Притворившись веселым, рассказал, как нес его орел и как удалось ему вырваться из колдовских пут. Но о клятве своей ничего не сказал.
Продолжили боги путь, и до самого Асгарда дорога была спокойна.
Вернулся Локи в землю асов задумчивым, размышлял, как исполнить клятву. И наконец направился в дом красноречивого Браги, покровителя скальдов, и его жены, богини юности Идунн.
Славилась Идунн красотой и девичьей нежностью, ведь знала она секрет вечной молодости. В своем неистощимом ларце хранила асинья чудесные золотые яблоки и щедро делилась ими с богами. Оттого не знали асы старости.
– Многое повидал я, о прекрасная Идунн, – начал Локи речь сладкую, точно мед. – Столько невероятных сокровищ таят девять миров, что даже твоему супругу Браги не хватит красноречия, чтобы описать чудеса, окружающие нас.
– И что же ты видел такого? – будто бы безучастно откликнулась Идунн, хотя заметил Локи, что закралось в ее сердце любопытство.
– Что же я видел… Тебе, о вечно юная, это будет интересно! Недалеко от Асгарда видел я лес, и там на небольшой поляне растет яблоня. Вокруг сплошь темные ели, что не пропускают солнечные лучи… но рядом с яблоней все время светло как днем. А все потому, что растут на том дереве золотые яблоки. Такое чудо я видел разве что в твоем неистощимом ларце. И кто знает, какое волшебство таится в тех плодах…
– Это и правда чудесно! – юная асинья уже не скрывала своего любопытства. – Послушай, Локи… Не мог бы ты проводить меня к той яблоне?
– Не знаю… – будто бы нехотя отвечал ей Локи. – В лесу может быть опасно. Зачем это тебе? У тебя есть золотые яблоки. Хотя кто знает… стоило бы сравнить плоды в твоем ларце с теми, что растут в лесу. Так и быть! Я отведу тебя.
Ничего не подозревая, отправилась асинья с коварным богом за край Асгарда. Долго шли они по темному лесу, пока наконец не оказались у высокого дуба. Остановился Локи. Огляделась Идунн в изумлении. Ни поляны, ни яблони… Опустил голову покровитель лжецов, не в силах посмотреть асинье в глаза. Почувствовала Идунн неладное и хотела было броситься назад, но тут поднялся страшный ветер, и с неба спустился орел. Огромными когтями схватил он богиню и полетел в Ётунхейм. А напоследок крикнул:
– Твоя клятва исполнена, Локи! Ты больше ничего не должен мне, великану Тьяцци!
Только тогда понял бог обмана, что асинью похитил ётун и секрет вечной молодости богов будет храниться в земле великанов.
Вскоре в Асгарде почувствовали пропажу Идунн. Без чудесных яблок волос асов коснулась седина, кожа покрылась пятнами, движения утратили ловкость. К богам подкрадывалась старость. Собрались они на тинге и стали держать совет, куда могла исчезнуть Идунн. Наконец кто-то сказал: в последний раз ее видели с Локи – вдвоем они выходили за пределы Асгарда.
Тотчас же схватили асы бога хитрости. Струсил Локи:
– Поберегите силы! Не стоит грозить мне смертью, ведь я один знаю, где Идунн!
– Так говори же, – набросились на него асы, – или смерть покажется тебе счастьем!
– Признаю, – Локи примирительно поднял ладони, – что Идунн была похищена по моей вине. Великан Тьяцци унес ее в Ётунхейм вместе с золотыми яблоками.
– Ты виновен, значит, ты и должен все исправить! – грозно молвили боги.
– Согласен. Правда, мне кое-что понадобится. Пока я обойду Ётунхейм, в Асгарде все успеют превратиться в дряхлых стариков и немощных старух. А потому прошу: дайте мне соколиное оперение, которое носит прекрасная Фрейя. С ним я вмиг найду похитителя!
Теперь все взоры обратились на Фрейю. Нахмурилась богиня любви, но делать было нечего. И вот облачился Локи в ее соколиный наряд, взмахнул блестящими крыльями и полетел на восток.
Вскоре добрался он до жилища Тьяцци. Ётун, на счастье, уплыл в море, и Идунн томилась в доме одна. Локи превратил ее в орех, ухватил когтями и поспешил в Асгард. Но хоть и быстро махал он крыльями, а все же не успел покинуть край ётунов, прежде чем Тьяцци вернулся домой. Увидел великан, что опустело его жилище: нет больше ни вечно юной богини, ни чудесного ларца с золотыми яблоками. В ярости обратился он орлом и помчался в погоню.
Смотрят слабеющие боги с высоких стен Асгарда: не видно ли Локи? И вот на горизонте появился сокол с орехом в когтях, а за ним – гигантский орел. Тогда асы вынесли на стены ворох древесных стружек. Дождались, пока сокол пролетит в крепость, и быстро раздули огонь. Мгновенно взревело пламя. Орел уже не мог остановиться и, словно молния, пролетел сквозь него. Вспыхнули его перья, обгорели крылья, и упал обожженный великан. В гневе бросился он на асов, но куда ему было тягаться с богами в их родном краю? Асы одолели Тьяцци и забросили его глаза на небо – по сей день сверкают они двумя яркими звездами…
А все же со смертью врага не наступил в Асгарде покой. Вскоре на пороге дома асов появилась великанша Скади, умелая охотница и меткая лучница. В сверкающем шлеме и прочной кольчуге скользила она на лыжах из Ётунхейма, и жаждой мести горел ее взгляд.
– Ненавистные асы! – крикнула ётунша. – Знайте, что смерть пришла в ваш дом! Это говорю вам я, Скади, дочь Тьяцци, чей дом вы обокрали и кого подло убили!
Грозным врагом для Асгарда стала бы Скади. Да и сами асы еще не восстановили силы, а потому попросили у великанши мира. Расхохоталась Скади:
– Достойную цену за смерть Тьяцци я выберу сама. Вы отдадите мне в мужья самого прекрасного и светлого из асов!
Умолкли в смятении боги. Они чуть не потеряли вечно молодую Идунн. И неужели Локи вернул ее из Ётунхейма лишь затем, чтобы отправить туда великолепного Бальдра – ведь кто, как не он, был прекраснее всех мужей Асгарда. Но тут пошли асы на хитрость. Сказали они, что принимают требование Скади и что может ётунша выбрать себе мужа. Но с одним условием: выбирать она будет, глядя лишь на ноги.
Подозрительно сощурилась охотница, но согласилась. Тогда асы выстроились в ряд, закрыв полотном все, кроме ног. Долго прохаживалась перед ними Скади и наконец остановилась:
– Что за пара прекрасных ступней! – воскликнула она. – Вот кого я выбираю. Все красиво у светлого Бальдра!
Снял покрывало обладатель красивых ног… и увидела Скади перед собой Ньёрда – морского владыку из рода ванов. Гнев обуял великаншу.
– Проклятые асы! Вы обманули меня!
– Неужели? – ответили ей. – Разве не ты сама сделала выбор, как мы тебе и обещали?
– Ловко вы провели меня, – притихла ётунша. – Но ничего еще не кончено. Мир наступит лишь в том случае, если вам удастся меня… рассмешить.
Переглянулись озадаченные асы. При виде свирепого и холодного лица Скади никто и подумать не мог, что способна она смеяться. Но тут вперед выступил Локи. Он взял прочную веревку, один конец приладил к бороде козла, другим же обвязал себя вокруг пояса. И стали они тянуть в разные стороны. Козел яростно блеял, не понимая, что происходит. Локи кричал, будто бы от боли, и корчил страшные гримасы. Так потешно это выглядело, что небеса содрогались от хохота асов. Лишь Скади из последних сил держалась, не позволяя себе улыбнуться. Но вот веревка с треском лопнула – и Локи повалился великанше на колени. Тут не выдержала ётунша и от души рассмеялась. Так наступил между Скади и асами мир.
После свадьбы с Ньёрдом Скади стала асиньей – покровительницей охоты. Но вот позвал ее муж в свой дом – Ноатун, чертог у моря. Не понравилось там богине: крики прибрежных чаек не давали ей спать. Гораздо ближе ее сердцу был вой волков в родном Трюмхейме. Правда, там не смог жить уже повелитель моря. Девять дней прожили они в горах и девять дней – на берегу. И наконец, измучившись, каждый остался при своем. И Ньёрд, и Скади предпочли сохранить собственный дом, а не близость друг друга.
Но хоть и заключила Скади мир с богами, а все же не забыла, кто из асов стал причиной гибели ее отца. И напомнит об этом, когда мир приблизится к концу времен…
Для самого же Локи история с Идунн не стала уроком: все так же продолжал он досаждать богам. Из любви к беспорядку и распрям – или же из злобной жажды мести.
Вот уже в котором по счету мифе Локи боится за свою жизнь, но при этом наплевательски относится к своей чести. А ведь честь – важное понятие в сознании любого древнего скандинава (и не только скандинава, и не только древнего). Коварному асу, например, не страшно обратиться кобылицей и вернуться в Асгард с восьминогим Слейпниром. Вот для любого другого аса хоть как-то умалить свою мужественность смерти подобно (и мы такое еще увидим в этой книге), а Локи все дается легко.
То же касается и смеха. Асы не позволяют другим смеяться над собой, а для Локи это пара пустяков. С одной поправкой: хитрец всегда действует в своих интересах и цель для него оправдывает средства.
Не зря говорят о неземной красоте асиний. О нежности их гладкой кожи, о мягких руках и легкой походке, о чарующем взгляде глубоких, как озера, глаз. Но у каждой богини есть то, чем она гордится больше всего. Таким сокровищем для прекрасной Сив, жены громовника Тора, были ее пышные шелковистые волосы. Светлыми волнами спадали они на тонкие плечи и развевались на ветру, лаская взор…
Все в Асгарде невольно любовались волосами Сив. Все, кроме Локи. Неизвестно зачем – из мести всем асам за пренебрежительное обращение, из ненависти и зависти, поселившихся в его коварном сердце, или же просто из подлости натуры и любви к мелким проказам, но замыслил бог обмана новое злодеяние. Однажды под покровом ночи прокрался он в чертог Тора и подошел к ложу его жены. Тихо спала Сив, и шелковистые волосы ее рассыпались по мягкому покрывалу. Но вот сверкнуло острое лезвие в руке Локи… и прядь за прядью стали они падать на пол.
Наутро Тора разбудил страшный крик Сив. Увидела она свое отражение в глади воды. Главного сокровища лишилась богиня – лишь короткие нелепые пучки едва прикрывали ее голову. Гнев Тора не знал пределов. Сжал громовник могучие кулаки и отправился искать обидчика. Кто, кроме Локи, мог пойти на такое? Нашел разъяренный Тор коварного аса и поднял над землей:
– Зря ты поднял руку на мою Сив, мерзостный! Теперь ничто в девяти мирах не спасет тебя от расправы!
– Подожди, о великий сын Одина! – взмолился Локи. – Да, это моих рук дело, и глупо было бы отпираться… Но ведь я могу все исправить!
– И как же ты это сделаешь?! Вырастишь новые волосы на голове моей любимой?
– Увы, вырастить столь же прекрасные волосы я не в силах… Но я могу подарить ей… новые! Еще лучше прежних.
– Что ты несешь, несчастный? Еще слово – и я переломаю каждую кость в твоем лживом теле!
– Да-да! Новые волосы… из чистого золота!
При этих словах на миг задумался повелитель грома и опустил Локи на землю. Лишь грозным взглядом проводил его Тор до ворот Асгарда.
А Локи отправился в подземный Свартальвхейм, туда, где жили и работали лучшие мастера кузнечного ремесла, сыновья Ивальди. Им одним бог лжи мог доверить столь сложный заказ. Долго и кропотливо трудились карлики над золотыми волосами. И вскоре работа была сделана.
– Смотри, коварный ас, – сказал цверг по имени Брокк, протягивая Локи пряди из чистого золота, – ценным был бы мой труд, если бы это были и просто волоски из блестящего металла. Но в них заключена и другая сила: стоит только приложить их к голове, как они прирастут и станут словно родные!
– Да, выглядит и правда неплохо, – кивнул Локи. – Примите от меня благодарность всего Асгарда… и прощайте!
– Постой, сын Лаувейи! – остановил его карлик. – Раз уж ты здесь, передай от нас еще два дара великим асам. Это копье Гунгнир. Вручи его Одину, владыке Асгарда, и да не будет он знать промаха. А это – наш дар миротворцу Фрейру, корабль Скидбладнир, что может плыть как по воде, так и по суше. Многие воины разместятся на его палубе, но ты, Локи, без труда донесешь чудесное судно до самого Асгарда в кармане. Ведь из таких мельчайших досочек оно собрано, что способно сложиться до ничтожного размера.
По всему было видно, что мастер Брокк изрядно гордился своей работой. Благоразумно было бы взять дары с благодарностью и отнести их асам – но настолько доволен был искусный цверг, что Локи просто не мог смолчать.
– Право, в умении тебе не откажешь, – вкрадчиво начал он. – Чего явно не скажешь о твоем подмастерье… как его там?
– Его зовут Эйтри, – отрезал Брокк. – И он мне не подмастерье, а брат.
– Что же… в каждой семье есть паршивая овца. Готов поспорить, что Эйтри не сможет изготовить ничего, что и близко бы походило на твои чудесные безделушки.
– Идет! – внезапно подал голос Эйтри. – Три дара от Брокка и три дара от меня, и пусть великие асы выберут лучшего из нас. На что спорим, Локи?
– На что спорим? – расхохотался коварный бог. – Да хоть на мою голову! Но только три попытки даю я вам, цверги!
Ударили по рукам карлики и принялись за работу. Эйтри взялся за ковку, а Брокку велел раздувать кузнечный горн – и ни в коем случае не останавливаться. Усердно и кропотливо работал Эйтри, налегал на меха его брат. Тут села на руку Брокка муха и стала немилосердно его жалить. Но цверг работал, как и прежде, невзирая на боль, до тех пор, пока Эйтри не вынул из горнила первое изделие – великолепного вепря с золотой щетиной.
Снова начал раздувать Брокк. На сей раз муха впилась ему в шею, и укус был вдвое сильней. Но карлик все вытерпел, и на свет появилось второе творение Эйтри: кольцо чудесной силы.
Прежде чем в третий раз приступить к работе, Эйтри велел налегать на меха усерднее прежнего. Ведь если сейчас что-то пойдет не так, вся работа будет испорчена. Но назойливая муха уселась Брокку прямо на лоб – и ужалила карлика в веко. Кошмарная боль пронзила его голову, кровь стала заливать глаз. Невольно дернул цверг рукой и быстро отогнал муху… Но одного этого мгновения хватило, чтобы кузнечные меха опали. Горн чуть было не потух. В ужасе Эйтри бросился к огню, почти что погибло третье творение. Но все же вынул он из горна свой главный труд – молот.
Обессиленный Эйтри вручил брату вепря, кольцо и молот – и велел ему идти вместе с Локи в Асгард, где боги должны были рассудить, кто победил в споре.
Встретили их асы на судейских тронах. Оценить сокровища карликов выпала честь Одину, Тору и Фрейру.
Первым дары цвергов преподнес Локи. Дивные сокровища пленили асов. Как родное, легло в руку Одина копье Гунгнир. Долго изучал диковинный корабль Скидбладнир светлый Фрейр. И даже Тор не мог не поразиться, насколько чудесную работу проделали карлики по просьбе Локи. Стоило ему приложить золотые волосы к остриженной голове Сив, как заструились локоны по плечам асиньи и засияли прекрасным блеском. Еще краше стала богиня, и невольно смягчился громовник.
Тогда вперед вышел карлик Брокк.
– Примите же и наши дары, великие асы. Надень на палец этот перстень, Всеотец Один. Зовется он Драупнир, что значит «капающий». Но не просто искусно выполнено кольцо: каждую девятую ночь из него будут капать еще восемь колец, такого же веса и той же ценности.
– Тебе, Фрейр-миротворец, – продолжил Брокк, – мы преподносим вепря. Имя ему – Гуллинбурсти, «золотая щетина». Блеск шкуры позволяет ему мчаться сквозь ночную мглу так же свободно, как и днем. И даже в Стране Тьмы будет светло и ему, и тебе, его наезднику.
ВЕПРЬ ФРЕЙРА
К сожалению, в Эддах практически нет упоминаний, что Фрейр катался на золотом вепре. Возможно, такие поездки просто остались «за кадром». Тем более что у некоторых народов, например кельтов, кабан служил символом осени, то есть угасания природы. А во время германского праздника Йоль в период зимнего солнцестояния Фрейру могли приносить в жертву вепря. Потом расточительная традиция осталась в прошлом, и кровавую жертву заменил специальный пирог йольгальт – «йольский кабан». Правда, от вепря у этой выпечки не осталось даже формы.
– И наконец, дар для тебя, могучий Винг-Тор, – так карлики называли громовника. – Сей молот зовется Мьёлльниром. Он может бить с какой захочешь силой. Любую цель он настигнет, никогда не промахнется и всегда вернется тебе в руку, как бы далеко ты его ни забросил. А если пожелаешь, сделается этот молот так мал, что сможешь носить его за пазухой.
Не помня себя от восторга, вскочил со своего трона Тор и стал взвешивать дивный молот в руке.
– Лишь один недостаток у него, Винг-Тор, – стал оправдываться кузнец, – рукоять коротковата… На нее одну не хватило жара горнила, когда муха…
– Превосходно! – вскричал, перебивая цверга, бог-громовник. – Он пригодится мне, когда в следующий раз отправлюсь на восток, в Ётунхейм. Пожалуй, это величайшее из сокровищ!
Настало время вынести приговор, чьи же дары следует признать лучшими. Сколь ни чудесны были новые золотые волосы Сив, а все же ничто не могло сравниться с молотом для Тора. От многих невзгод предстояло ему защитить жителей Асгарда, и великие победы сулил он громовнику. Повернулся на этих словах Брокк к Локи.
– Что же, коварный, – торжествующе произнес цверг. – Выходит, Эйтри превзошел твои ожидания. Победа на нашей стороне. Готов ли ты выдать награду? Напомню, твою голову!
– Выдать награду готов, – замялся Локи. – Говори, карлик, сколько золота стоит моя бесценная голова?
– Ну нет! Никаких сокровищ в мире тебе не хватит, чтобы расплатиться за этот проигрыш!
Хотел было Локи бежать, но Тор схватил коварного аса и не без злорадства подвел к карлику. Брокк уже занес топор, как вдруг Локи завопил:
– Что же ты делаешь, бессовестный цверг? Уговор шел только о моей голове, а ты готовишься рубить шею! Про шею не было ни слова. Так что, если сумеешь забрать свою награду, не трогая ничего другого, – так тому и быть.
Ухмыльнулся карлик: нечего сказать, хитро провел его Локи. И все же просто так цверг не хотел покидать Асгард. Схватил он грубые нитки и иглу… и зашил богу коварства его лживый рот. Под всеобщий хохот позорно удрал Локи и долго еще бегал по девяти мирам – с крепко сшитыми губами.
В очередной раз, казалось бы, глупый проступок Локи приводит к полезным приобретениям. А про сокровища цвергов есть и другие мифы, например предание о Брисингамен (правда, появилось оно позже основного мифотворчества и даже после написания Младшей Эдды). В этой песне рассказывается о богине любви Фрейе, которая увидела четырех карликов Брисингов. Те любовались своим творением – великолепным ожерельем. И так асинье это ожерелье понравилось, что она готова была заплатить за него любую цену. Цверги согласились, и с тех пор шею богини всегда украшало ожерелье Брисингов.
А еще карлики вполне могли изготовить оружие для брата Фрейи – светлого Фрейра. Хоть он и миротворец, но в ножнах аса покоится меч, который бьется с врагом… сам по себе. Правда, в мифах Фрейр почти ни с кем не воюет. Более того – меч он отдаст посланнику Скирниру, чтобы тот помог ему завоевать сердце прекрасной ётунши Герд. Куда после этого денется меч, неизвестно. Главное, что Фрейр впредь будет ходить безоружным. Ну, почти. В паре мест Эдды говорится, что он бился с великаном Бели с помощью оленьего рога. К сожалению, расставание с мечом для Фрейра окончится печально – но это будет потом.