Оборотень, вне зависимости от того, вольный он или невольный, все равно является объектом магического воздействия. Превращение человека в зверя или птицу – это колдовство, требующее особых ритуалов, заклинаний или предметов, наделенных магической силой. И использование шкуры животного было не единственным способом обращения.
Шкуру или перья мог заменить другой предмет-посредник, связанный с животным, в которого колдун хотел превратить человека. Чаще всего для этого использовался пояс из волчьей шкуры, а иногда и обычный, с наговоренным наузом. Науз – это особый колдовской узел, который завязывается с наговором – специальным заклинанием, придающим поясу, кушаку или простой веревке магические свойства. На Руси с древнейших времен известны специальные знающие люди – наузники, способные завязать заговоренные узлы как на здоровье, так и на порчу, и для любовной присушки, и чтобы оружие дольше не тупилось и без промаха било.
Искусством завязывания наузов владели и колдуны, которые нередко к заговору добавляли в узел разные магические вещи: колдовские травы, косточки мертвеца, клыки волка или медвежью шерсть – в зависимости от того, для чего вязался науз. Это считалось темным, вредоносным колдовством, и обнаружение такого узла могло даже стать основанием для специального расследования и возбуждения судебного дела[84].
Амулет с волчьими клыками и когтями.
Smithsonian Institution
Подобный пояс с наузом использовался и для обращения человека в оборотня. И тогда обращенный бегал диким зверем до тех пор, пока кто-то не развяжет колдовской узел или опояска сама от времени не изотрется. Пояс вообще наделялся магической силой, но чаще считался оберегом, выполняя своеобразные функции магического круга. И это тоже не случайно, так как, по славянским поверьям, именно опояска привязывает к телу душу, поэтому ходить распоясавшимся считалось предосудительным. По некоторым поверьям, колдун обретал власть над человеком, только сняв с него пояс.
Однако колдовское заклинание превращало пояс из оберега в средство магического воздействия. В одной из быличек рассказывается история на довольно распространенный сюжет, повествующий о жене, которая решила наказать («спортить») мужа: «Потом она захотела спортить мужа-то. Сходила она к колдуну. Ён дал ей пояс. Она пришла домой и хвоснула свово мужа поясом. Из ево зделалась собака. ‹…› Ну и потом жона ево опять хвоснула поесом. Потом он, значит, обернулся воробьем…»[85]
Для превращения в собаку пояс мог быть заменен ошейником, а чтобы оборотить человека в лошадь, использовались уздечка или недоуздок (обратка). Обратка, как и ошейник, символически была связана с животными, и даже в прошлом при продаже лошади недоуздок передавался в последнюю очередь, уже после получения денег, как символический акт передачи животного во владение другому хозяину.
В некоторых бывальщинах рассказывалось, что ведьма превращалась в лошадь или свинью, перекинувшись через хомут, коромысло или батог. То есть магический предмет-посредник мог быть разный, но в любом случае он символизировал некую границу, за которой заканчивалось человеческое бытие и начиналось звериное. Недаром же сам процесс превращения обязательно включал в себя элемент оборота, переворачивания, кувырок через магический предмет.
И превращение в зверя чаще всего совершалось в особых местах, которые считались некими границами между реальным миром и потусторонним – миром сверхъестественных существ, потому что оборотень как бы принадлежит к обоим этим мирам или находится между ними. Он уже не человек, но и не зверь и не нечисть. К таким границам относились перекрестки дорог, особенно если на перекрестке находилась безвестная могила, потому что у дороги в прошлом принято было хоронить так называемых заложных покойников, умерших плохой смертью, – самоубийц, опийцев, казненных душегубов. Часто в быличках рассказывается, как люди видят огромного серого волка, который бродит вокруг могилы у дороги. Власть нечистой силы в таких местах особенно сильна, а граница между мирами была тонкой. В одном из мифологических рассказов повествуется, как на перекрестке потрясенный прохожий стал свидетелем практически мгновенного превращения оборотня поочередно в несколько разных животных. А затем оборотень пропал, исчез, будто его и не было[86].
Границей между мирами считалась также река, поэтому часто встречаются рассказы о встречах с оборотнем у реки или о том, как в реку зашел, например, медведь, а вышел из нее человек. Оборот мог совершаться и в бане, которая считалась местом нечистым, и на пороге – тоже границе между своим и чужим мирами.
У вольных оборотней важную роль магического посредника играл нож. По поверьям, чтобы оборотиться волком, нужно «перекинуться», перекувырнуться через нож, воткнутый в пень или в землю. Иногда рассказывают о трех, семи, а то и двенадцати ножах. Существовали даже рассказы, что превратиться в волка может и обычный человек, но для этого нужно с двенадцатью ножами между пальцами перекувырнуться через огонь на шестке[87]. Способного на такое человека вряд ли назовешь обычным.
Нож оборотня. Фото Максима Одувалова, 2024 г.
© Максим Одувалов, 2024
Нож, по славянским поверьям, обладал большой магической силой, его боялась вся нечисть; магический круг, начерченный ножом, считался сильным оберегом. Нож обладал способностью отгонять демонов и охранять человека от опасности, поэтому существовал обычай втыкать нож в косяк двери, в матицу (центральную потолочную балку) или в порог, чтобы предотвратить проникновение в дом злых сил. Схожими свойствами наделялись и другие острые железные предметы, поэтому в некоторых рассказах в оборотной магии нож заменялся топором. Нож является, по сути, магической привязкой оборотня к человеческой сущности и одновременно защитой от окончательного превращения в нечисть.
Поэтому и возвращение к человеческому облику тоже было связано с кувырком через нож, только уже в обратную сторону. И если нож кто-то вытащит, то стать человеком оборотень уже не сможет. Н. М. Гальковский описывает такой случай, который, по рассказам, произошел в селе Лучасы Смоленской губернии: «…когда-то там жил мужик, умевший делаться оборотнем. Пойдет на гумно и пропадет. Однажды за овином нашли воткнутый в землю нож и вынули его. С тех пор мужик пропал и пропадал без вести года три. Один знахарь посоветовал родственникам пропавшего воткнуть нож за овином, на том месте, где он торчал раньше. Те так и сделали. Вскоре после этого пропадавший мужик пришел в свою избу, но весь обросший волчьей шерстью… Оборотень рассказал, как он превращался: стоило ему “перекинуться” через нож, и он обращался в волка. Когда вынули за овином нож, он бегал в поле волком. Прибежал, а ножа нет. И век бы ему бегать в таком виде, если бы не догадались воткнуть на старое место нож. Хотя этот парень и обращался в волка и долгое время был оборотнем, но мысли и чувства у него были человеческие. Он даже не мог есть нечистую пищу, например падаль. Когда оборотень подходил напиться к воде, там отражался не волк, а человеческий образ»[88].
Вынув нож оборотня, человек таким образом как бы закрывал дверь между мирами, и волкодлак оставался в зверином мире. Такую же роль выполняла и звериная шкура, только уничтожение ее уже закрывало оборотню путь в звериное тело. Это хорошо иллюстрирует известная сказка о Царевне-лягушке. Там Иван-царевич сжигает лягушачью кожу Василисы Премудрой и тем самым делает свою жену жертвой Кощея Бессмертного.
Разнообразие магических посредников, так же как и их явно «пограничный» характер, говорит о том, что наши мудрые предки видели, насколько неуловима и хрупка грань между человеком и животным. Иногда достаточно просто толчка, удара, в сердцах сказанного слова, чтобы человек превратился в зверя. Конечно, колдуны использовали и магические предметы, однако временами хватало просто действия или проклятия.
Во многих сказках, бывальщинах, легендах процесс обращения в зверя начинался с удара. Ударившись о землю, человек поднимался уже волком или улетал птицей. В сборнике А. Н. Афанасьева есть сказка «Морской царь и Василиса Премудрая». В ней так описывается превращение: «Тут прилетели двенадцать колпиц[89], ударились о сырую землю, обернулись красными девицами и стали купаться»[90]. Причем птичьи сорочки с них при этом спали.
С помощью удара плетью, палкой, прутом, магическим «кнутом-самобоем» ведьма или колдун могут превратить в зверя другого человека. У А. Н. Афанасьева есть несколько примеров такого оборотного колдовства, когда знающий человек, ударив кнутом-самобоем по спине царевны, превращал ее в кобылицу. Для этой цели использовалась даже простая палка: «…а она ухватила палку, ударила меня по спине и сказала: “Доселева был ты мужик, а теперь стань черным кобелем!” В ту же минуту обернулся я собакою. ‹…› Выходит жена с палкою, ударила меня по спине и говорит: “Ну, бегал ты черным кобелем, а теперь полети дятлом”. Обернулся я дятлом и полетел по лесам, по рощам»[91].
Переворачивание, кувыркание через голову, часто троекратное, тоже играло важную роль в превращении. Недаром оборотней еще называли перевертышами или перевертенями. Кувыркались не только через ножи, но и через коромысло, подог, палку, да и просто так на земле, «против солнца» или в лесу через пень. Есть описание и более экзотических способов кувыркания, например ухватившись зубами за край осинового пня. Осина считалась проклятым деревом, связанным с нечистой силой и потусторонним миром, поэтому использовалась в качестве магического посредника не только при обороте, но и в других видах колдовства, а также как оберег от нечисти. Здесь можно увидеть аналогии с ножом, который использовали и колдуны в темной магии, и как защиту от нечистой силы. Что касается осинового пня, то в некоторых быличках советовали, срубив осину, перекрестить топором пень, чтобы колдун не использовал его в оборотной магии[92].
У славян в большом почете была магия слова и заклинания имелись на все случаи жизни. Многие из них старательно записали исследователи XIX века. Однако история не сохранила для нас заговора, который бы превращал человека в зверя. Колдуны таким знанием владели и, рассказывают, могли сделать первого попавшегося оборотнем, просто кинув на ветер нужное заклинание или наговорив его на дорожную пыль. А уж сделать колдовской наговор на пояс или любую одежду вообще не составляло никакого труда.
Но этими знаниями колдуны и ведьмы не делились со всеми подряд, и, может, у каждого были свои заветные слова. Так или иначе, но заклинания оборота до нас не дошли, в отличие от многочисленных любовных заговоров-присушек, заклинаний лихорадок, наговоров для красоты и силы. И ни в одном сборнике древнерусских и великорусских заклинаний нет словесной формулы, предназначенной для превращения человека в волка. Правда, встречаются заговоры, оберегающие именно оборотня от разных напастей, в том числе и от охотников. И этот интересный факт еще раз доказывает удивительно человечное отношение к волкодлакам на Руси. Вот такой заговор оборотня приводит русский этнограф-фольклорист и археолог XIX века И. П. Сахаров (1807–1863): «На море на Окиане, на острове на Буяне, на полой поляне, светит месяц на осинов пень, в зелен лес, в широкий дол. Около пня ходит волк мохнатый, на зубах у него весь скот рогатый; а в лес волк не заходит, а в дол волк не забродит. Месяц, месяц – золотые рожки! Расплавь пули, притупи ножи, измочаль дубины, напусти страх на зверя, человека и гады, чтобы они серого волка не брали и теплой бы с него шкуры не драли. Слово мое крепко, крепче сна и силы богатырской»[93].
Пастух гонится за волком. Гравюра Йохана ле Дюка.
The Rijksmuseum
Само содержание заговора тоже весьма интересно, такой от него веет языческой древностью. В первой части, где по традиции славянской вербальной магии следует обращаться за помощью к какой-нибудь сверхъестественной силе, заговор обращается к «волку мохнатому, у которого на зубах весь скот рогатый» и к «месяцу – золотые рожки». Этот волк, повелевающий всем скотом, напоминает древний тотемический символ, который позднее воплотился в образе «волчьего пастыря». Ну а месяц – типично славянский языческий образ владыки ночного неба. Да и к тому же древнейший оберег, достаточно вспомнить распространенные в славянских землях амулеты в виде лунниц.
Правда, некие заклинательные формулы оборота все же встречались. Это короткие приговоры-приказы, сопровождавшие магическое действие и указывавшие, к чему это действие должно привести. Например: «Был молодцом – стань жеребцом!» или «Была… девица, а будь кобылица!»[94] Подобные формулы-приказы имели широкое распространение в славянской магии.
Реже в оборотном колдовстве используется зелье, но в некоторых быличках все же упоминается, что для превращения в сороку ведьмы выпивали специальное зелье. Такое же зелье можно было использовать, чтобы превратить человека в зверя насильно. Сохранились даже упоминания об особой тирлич-траве, которая использовалась для приготовления колдовского настоя или отвара. Трава эта – вполне реальное растение и носит научное название горечавка горьковатая или горечавка пазушная, а в народе ее нередко именуют бешеной травой. Есть на то основания: имеются у травки галлюциногенные свойства.
По поверьям, настоящую, чудодейственную тирлич-траву собирают только в Иванов день на Лысой горе, что рядом с Киевом. Для приготовления зелья траву долго варят и томят в горшочке, добавляя еще какие-то магические ингредиенты; по другим рассказам, ведьмы просто выжимают из тирлич-травы сок, натирают им подмышки и превращаются в сорок. В тайны колдовских зелий были посвящены только ведьмы, колдуны да ведуны-зелейники, поэтому сведения о них крайне скудны. Но рассказывают, что были такие отвары и составы, которые могли использовать даже обычные люди, чтобы превратить кого-то в животное или птицу.
Ведьма так наставляет пришедшего к ней «клиента»: «“Если ты хошь поучить свою жонку, я тебе сделаю состав, ты приди, плесни ей в лицо и узнаешь, што будет”. Мужик взял состав, пришел домой… он взял, ей составом в рожу и плеснул. Жона превратилась в кобылу; он взял, сел на ней верхом и начал ездить»[95].
Ведьма варит колдовское зелье. Ей помогают бесы-помощники. Гравюра Яна ван де Вельде, 1626 г.
The Rijksmuseum