Так, с древности, еще с языческих времен, ходили рассказы о том, что волхвы превращались в волков или медведей, надевая на себя их шкуры. Точно так же, судя по рассказам, часто поступали колдуны и в XVI, и в XVIII, и в XIX веках. И это вполне логично. Если душа может существовать независимо от тела, то оно – лишь одежда, которую можно сменить, использовав особые магические действия и заклинания.

СМЕНА ОДЕЖДЫ

По убеждению наших предков, проще всего это было сделать, надев или накинув на себя шкуру того живого существа, в которое хочешь обернуться. В буквальном смысле слова: обернуть себя чужой одеждой. Одежда эта может быть и звериной шкурой, и птичьей «сорочкой» – хоть лебединой, хоть совиной, хоть сорочьей. Белорусы даже оборотней по-разному называли в зависимости от того, в какую шкуру они обряжались. Так, накинувший шкуру волка назывался вовкулак, шкуру кошки – кошколачень, лягушачью – жаболака[78]. Лак, лака, лачень – это то же, что и длака, то есть шкура с шерстью, руно.

Вероятно, эти представления были отголосками древних тотемистических мистерий, когда воины и волхвы племени, облачаясь в шкуры волков или медведей, совершали обряды и ритуальные танцы, имитируя движения и звуки своих животных-первопредков: подражали их бегу, прыжкам, нападению на врагов и добычу, рычанию и вою. Такие театрализованные представления обладали особой имитационной магией, по сути превращая их участников в глазах зрителей в настоящих зверей. Сила внушения и самовнушения заставляла соплеменников считать участников обряда настоящими оборотнями.

Элементы таких древних ритуалов, пусть и утратив свое первоначальное значение, сохранялись очень долго в обычаях рядиться в звериные шкуры на определенные праздники. Специальные ряженые, надев маски и вывернутые мехом наружу тулупы, а то и настоящие медвежьи и волчьи шкуры, ходили по деревне, заходили в дома на Рождество, в период святочных гуляний. И здесь ряженые выполняли ту же функцию, что и в древности, – отгоняли зло, приняв образ тотемистического предка. Это, по сути, был настоящий культ оборотней, сохранявшийся у восточных славян в течение не одной тысячи лет.

Ряженые в избе. Фото с гравюры П. Каверзнева, 1850-х гг.

© Федеральное государственное бюджетное учреждение культуры «Российский национальный музей музыки»

Похожие представления о связи оборотничества с волчьей шкурой существовали и в Западной Европе. Так, в одной норвежской саге рассказывается о том, что колдун зачаровал две волчьи шкуры. Всякий, кто бы коснулся их, должен был на десять дней превратиться в волка. Шкуры эти обнаружили воин Зигмунд и его сын Синиот, решившие скрыться от врагов в лесном домике. После того как отец и сын прикоснулись к шкурам, беглецы превратились в зверей. Но, по западным поверьям, животное начало у оборотня сильнее человеческого, и воины не смогли справиться со звериными инстинктами. Отец загрыз сына, а по истечении десяти дней, превратившись в человека, сжег заколдованные волчьи шкуры.

Охота на оборотня. Гравюра Арнольда Хоубракена, 1681 г.

The Rijksmuseum

Похожие представления были распространены в Германии и во Франции, но там считалось, что шкура у оборотня своя, только находится под кожей. А когда человек превращается в волка, его кожа выворачивается наизнанку. Это поверье в сочетании со страхом перед оборотнями привело к распространению крайне жестокого способа проверки подозреваемых в оборотничестве. С них попросту сдирали кожу, чтобы посмотреть, нет ли там волчьей шкуры. Таковая, естественно, не обнаруживалась, но после подобной проверки обычно никто не выживал.

Причем вера в оборотничество была так сильна, что некоторые психически неуравновешенные люди сами в нем признавались еще до пыток. Так, в 1541 году во Франции один обвиненный в убийствах крестьянин утверждал, что он оборотень и волчья шкура спрятана внутри его тела. Судьи, чтобы проверить это заявление, приказали отрубить ему руки и ноги, но ничего не нашли. Когда был вынесен оправдательный приговор, крестьянин уже скончался от потери крови.

ОСОБЕННОСТИ СЛАВЯНСКОГО ОБОРОТНЯ

Вера в оборотничество как переодевание объясняет и тот факт, что, согласно рассказам, у перевертышей и в человеческом облике сохранялись раны, нанесенные в зверином виде: «Охвотник выскочил, да топором лапу обрубил. Волк завыл, да не в лес, а в избу. Охвотник за ним, а в избе смотрит, на лавке сын лежит, а мать ему руку вяжет»[79].

В Купянске, что недалеко от Харькова, в XIX веке рассказывали о жившей там старухе-ведьме с обезображенным шрамами лицом. Говорили, шрамы эти она получила, будучи в облике крысы. А дело было так.

«Поздно вечером вез крестьянин по Колонтаевской улице на мельницу рожь в мешках, видит – бежит за санями большущая крыса да все старается вспрыгнуть на мешки. Сколько ни отгонял ее мужик от саней, не мог прогнать, так вместе с крысой и доехал до мельницы. Рассказал здесь мельнику о чудной крысе, а тот ему и говорит: “Знаю я, что это за крыса! Надоела она мне хуже горькой редьки. Постой, не будет больше таскаться сюда”. Взял да поймал эту крысу. Внес ее в сукновальню, бросил в ступу и приказал ударить пестом три раза, а потом выбросить за ворота. Наутро нашли около ворот женщину, всю окровавленную, со страшно изуродованным лицом и перебитой рукой. Это и была старуха со шрамами на лице»[80].

Других людей колдун или ведьма могли превращать в волков, реже – в иных животных, тем же способом. Выбрав свою жертву, они использовали то, что известный исследователь колдовства и оккультизма Дж. Фрейзер называл контагиозной магией. Принцип этого вида магии состоял в уверенности, что любая вещь, соприкасавшаяся (вступавшая в контакт) с каким-то объектом, обретает его свойства и может передать их другому объекту. Особенно это касалось частей тела зверя: зубов, когтей, шкуры. Так, распространенным амулетом у всех народов были клыки и когти больших хищников: медведя, волка, рыси, тигра и т. д. Согласно принципу контагиозной магии, они могли передать человеку, носившему такой амулет, частицу силы, ловкости и ярости зверя.

В колдовском обороте в качестве такого носителя свойств животного использовалась его шкура или кожа, а если обращались в птицу – то перья. В них колдун или ведьма облачались сами, их же накидывали на тех, кого хотели сделать оборотнями. Разумеется, не забыв произнести нужные слова заговора. Еще одной особенностью славянских колдунов и ведьм-оборотней является умение не только менять разные обличья, но и мгновенно исчезать, словно их и не было. Так, охотники народа коми, много веков живущего в тесном контакте со славянами, именно по этому признаку узнают оборотня. Оборотень-медведь, например, когда в него стреляет охотник, исчезает. Или подстреленная птица-оборотень – упала в траву и «как сквозь землю провалилась».

В большинстве бывальщин и легенд волкодлак ничем не отличался от обычного зверя. Поэтому убитый охотником волк или медведь мог оказаться оборотнем, под шкурой которого обнаруживался человек. «Я… слыхала у бабушки. Медведя убили, шкуру сняли – точно женщина: груди и руки, точно женщина. А бабушка говорит: был-де колдун, его на свадьбу не пригласили, так он свадьбу всю в медведей обернул, они тут же все разбежалися»[81].

Правда, в ряде случаев указывается, что оборотень, сохраняя человеческую душу, и в воде отражается как человек, и тень у него человеческая. Реже встречается упоминание о человеческих зубах в пасти волка или о задних лапах с согнутыми, как ноги у человека, коленями. А еще (тоже редко) рассказывают о возможности неполного оборота, когда волкодлак «имеет облик обросшего шерстью мужчины с волчьей головой или полуженщины-полусвиньи».[82]

Превращение в крупную собаку, в волка и тем более в медведя с помощью шкуры современный человек еще может понять: все же это крупные хищники. А вот поверить в возможность таким же способом оборачиваться в крысу или, накинув шкурку с перьями, в сороку значительно сложнее с точки зрения здравого смысла. Однако рассказы о превращении ведьм в сорок были весьма распространены, о чем уже говорилось выше.

Превращение Никтимены в сову (иллюстрация к «Метаморфозам» Овидия). Гравюра по рисунку Жан-Мишеля Моро.

The Rijksmuseum

В русских и вообще в славянских быличках и бывальщинах нет описания самого процесса превращения человека в животное или птицу. Ударился о землю человек и встал уже волком. Или накинула ведьма сорочью шкурку и полетела сорокой. А то и вовсе без всякого перехода колдун или ведьма меняли свое обличье. Но если мы обратимся к свидетельствам других народов, то процесс превращения описывался довольно интересно. Например, у Овидия в «Метаморфозах» Никтимена, дочь Эпопея, царя Лесбоса, так рассказывает о своем превращении в сову: