Если есть в мире отвратительные вещи, то к ним, без сомнения, относится металлический звон будильника, зверским образом прерывающий ваш сон на самом приятном месте. Беспрерывный, вздорный, пронзительный, он буквально взрывает вам мозг, вырывая из сладостных объятий морфея и швыряя в кошмар повседневной жизни, начинающейся совершенно противоестественно, а именно преждевременным пробуждением.
Возможно, именно такие мысли нахлынули на Жака Арно, когда, внезапно проснувшись, он обнаружил, что находится в своей маленькой квартирке на улице Дюрантен. Оглядевшись, он увидел семейные реликвии и разнообразные вещицы, собранные и старательно расставленные в определенном порядке, как обычно делают канцеляристы и закоренелые холостяки. Затем он услышал знакомый голос, предлагавший ему ужасный напиток, состоявший из цикория и молока, и женская рука протянула ему кружку.
– Кофе с молоком для месье!
– Что?.. Что вы говорите?.. Ведь… Как же… Гром и молния!.. Это вы, Женевьева? Так, значит, я нахожусь на улице Дюрантен…
– Да, месье, – подтвердила старая экономка.
– Какой сегодня день?
– Но, месье, сегодня шестнадцатое сентября…
– А вчера…
– Соответственно пятнадцатое…
– Да я, собственно, не это хотел сказать… Неужели я схожу с ума? У меня в голове все перепуталось… Вчера я высадился в Гавре!.. А приехал из Бразилии… шестнадцатого сентября!..
Взор его упал на отрывной календарь, где крупными цифрами стояло число 15…
Одним прыжком он вскочил с кровати и, не заботясь о присутствии Женевьевы, подбежал к календарю, оторвал лист и, прочитав: «1878 – 16 сентября», издал вопль отчаяния.
– Шестнадцатое сентября!.. тысяча восемьсот семьдесят восьмого года! Неужели за одну ночь я прожил целых два года? – бормотал он, спешно одеваясь. – Так что же получается? Совершенное мною большое путешествие – всего лишь сон? А я так и остался прилежной канцелярской крысой, которая сейчас направится на площадь Пигаль, вскочит на империал омнибуса и отправится к себе в контору? А как же наша экспедиция вокруг света, сибирская каторга, падение на заледеневшее дно Хандыги, дни, проведенные в чуме чукчей, встреча с профессором Норденшельдом, финальное столкновение на островах Диомида, мой перелет через Аляску на воздушном шаре, золотые прииски Карибу, братья Перро, Калифорния, полковник Батлер и мой знаменитый удар кулаком, Мексика, Панама, лепрозорий, Эквадор, Перу, капитан английского корабля, переправа через озеро Титикака… прибытие в Жаккари-Мирим, смертельная схватка, завершившая нашу одиссею… неужели все это мне приснилось?.. Нет, не может быть, это не сон. И все же я сейчас на улице Дюрантен и Женевьева приносит мне утренний кофе с молоком именно в тот момент, когда дурацкий механизм под названием «будильник» звоном своим сверлит мне мозг… Неужели все-таки сон? Но сон не оставляет после себя таких отчетливых впечатлений, таких подробных воспоминаний… И наконец, сон не придает той энергии, которая меня переполняет и которой у меня не было прежде, до того как я изрядно побродил по земле и поплавал по морю… Однако сегодня шестнадцатое сентября…
– Тысяча восемьсот восьмидесятого года!.. – добавил хорошо знакомый голос, донесшийся со стороны бесшумно отворившейся двери. – Приветствую тебя, путешественник! – весело воскликнул Жюльен, попуская вперед себя высокого старика с величественными чертами лица, изборожденного морщинами страданий и несущего отпечаток неизгладимой грусти.
– Полагаю, мне нет нужды представлять тебе нашего гостя… вы познакомились при столь драматических обстоятельствах, что вряд ли они когда-нибудь забудутся…
Испустив радостный вопль, Жак бросился к новоприбывшему и заключил его в объятия.
– Полковник Михайлов!.. наш спаситель. Ах, я даже не мечтал об этом… Свободны!.. Вы свободны!
– Но, увы, отправлен в изгнание, – ответил старик. – Свобода вдали от родины – это всего лишь облегченное тюремное заключение.
– А вы знаете, полковник, что Алексей… – начал Жак.
– А вот и я! – врываясь в комнату, воскликнул молодой русский.
– О! – вскричал совершенно ошарашенный Жак. – Откуда вы взялись? Я считал, что вы в Карибу, а вы преподносите мне такой замечательный сюрприз… теперь не хватает только Перро.
– Хотите его увидеть? Нет ничего проще, месье. Если вы хотите увидеть человека, пребывающего в восторге оттого, что он наконец ступил на землю своих предков, то вот он, перед вами, из плоти и крови.
Раздались тяжелые шаги, заскрипели половицы, и Жак, все больше и больше озадаченный, увидел не одного, а сразу всех трех братьев Перро, цветущих, сияющих, в новом платье, в котором все трое походили на богатых фермеров из Нижней Нормандии.
– Однако ты созвал всю когорту наших друзей, – промолвил Жак, чье изумление стремительно уступило место бурной веселости. – Не хватает только капитана Андерсона, хозяина форта Нулато, хотя, возможно, он сидит у меня в гостиной.
– Вот письмо, где он сообщает, что в этом году ледоход на Юконе спровоцировал ужасное наводнение, задержавшее его отъезд на целый месяц. А так как у него больше нет воздушного шара, то он не смог воспользоваться твоим способом, чтобы перебраться через реку. Не случись наводнения, он бы тоже находился среди нас. Что же касается капитана «Шотландии» сэра Колина Кэмпбелла, то он прислал телеграмму, где просит извинить его, что он не сможет присутствовать на грандиозном ужине, которым ты угощаешь нас нынче вечером. Известие, что я сегодня от него получил, пришло из Австралии.
– Ага! Теперь я понял. Вчера вечером ты повторил все события, что предшествовали моему отъезду, однако в обратном порядке, начиная с обеда в «Кафе Англе»…
– …В конце которого ты получил снотворное и был водворен в свою маленькую квартирку, где все два года тебя ждала твоя верная экономка.
– Шутка действительно забавная, однако, проснувшись в этой комнате, я испытал, пожалуй, самый большой страх за всю свою жизнь. Ты только представь себе – вновь ощутить себя канцелярской крысой! Я чуть не потерял голову и едва не умер от потрясения. К счастью, ты не замедлил представить мне живые доказательства того, что наше путешествие из Парижа в Бразилию по суше действительно состоялось.