Прощание с командой английского корабля. – В Лиме. – Повешенные на колокольне собора. – Каннибализм в политике. – В отсутствие посла. – Железная дорога через Анды. – Соломенный мост, опровергающий поговорку. – Один из истоков Амазонки. – Озеро Титикака. – Оригинальное топливо для паровых машин. – Чтобы поесть, надо подождать, когда животные переварят пищу. – Жак плывет на высоте четырех тысяч метров над уровнем моря… и не на воздушном шаре. – Победа над морской болезнью. – Десагуадеро. – Прибытие в Чукисаку

Придерживаясь выработанного ими плана, оба друга в тот же день покинули «Шотландию», несмотря на настояния командира, сэра Колина Кэмпбелла, который упрашивал их погостить на корабле хотя бы несколько дней. Но, как уже сказал Жак, время поджимало, причем настолько, что приходилось считаться с каждой минутой.

Достойный офицер, видя, что решение друзей неизменно, захотел оказать им последнюю услугу, облегчив им, насколько в его силах, пешеходный переход до Лимы. Разумеется, его корвет мог за двадцать четыре часа доставить их в искомый город. Но это означало бы, что в последний момент их необычное путешествие по суше отчасти лишится своего героического ореола. А сэр Кэмпбелл, как истинный англичанин, не мог позволить себе скомпрометировать столь оригинальное предприятие, сократив путешественникам расстояние на сто двадцать пять лье посредством передвижения по морю. Поэтому он реквизировал трех необычайно резвых лошадок, подарил их Жаку и Жюльену в качестве возмещения ущерба и, вооружив до зубов обоих путешественников и их слугу, пожелал им счастливого пути.

Затем он довел до сведения перуанских властей, что они отвечают за безопасность этих трех человек и, если в дороге с ними что-нибудь случится, наказание не заставит себя ждать.

Наконец трое всадников, взяв с собой в портпледе немного сменной одежды и оставив на корабле громоздкий багаж, возвращенный начальником полиции, отправились по дороге в Лиму.

Через пять дней скачки по неудобным дорогам и преодоления речных потоков, через которые приходилось перебираться вброд, а еще чаще вплавь, они без особых приключений добрались до столицы Перу.

Прибыв в Лиму не для того, чтобы любоваться ее чрезмерно расхваленными красотами, путешественники без промедления стали готовиться ехать дальше, в Боливию. Надо сказать, население столицы Перу составляет девяносто тысяч человек; все улицы ее уныло пересекаются под прямым углом, а памятники архитектуры выглядят нарядными только издали, вблизи же ясно видно, что они перегружены украшениями весьма дурного вкуса.

Несмотря на спешные сборы в дорогу, друзья тем не менее отметили, что население города пребывает в смятении, хотя обычно жители его весьма спокойны. Впрочем, волнение вполне понятное, ибо новости с театра военных действий приходили одна хуже другой.

Чилийцы, продолжавшие, «отступая, продвигаться вперед», подходили все ближе и ближе, и горделивые столичные жители, разглагольствуя во дворах своих низеньких домиков с плоскими крышами, упивались словесами и преисполнялись геройскими чувствами, читая выдуманные рассказы о подвигах, которыми полнились газеты, безоглядно поддерживавшие диктатора Николаса Пьеролу, прославлявшие воображаемые успехи перуанского оружия и писавшие исключительно о ближайшем разгроме врага под стенами столицы.

Слыша их хвастливые речи, Жюльен пожимал плечами и, хорошо зная чилийцев, говорил Жаку:

– Эти нервные, болтливые и хвастливые перуанцы просто бесят меня своим дурацким тщеславием. Вместо того чтобы с достоинством воспринять суровый урок, преподносимый им чилийцами, и откровенно рассказать о причинах следующих друг за другом поражений, закономерных и заслуженных, и перестроить на иных основах трухлявое здание государственных институтов, они кричат, вопят и грозят кулаком невидимому врагу, словно наказанные дети, которые, являя запоздалую удаль, орут и показывают язык тому, кто их наказал. И я или сильно ошибаюсь, или вскоре они потерпят одно из тех страшных поражений, что на целую эпоху определяют жизнь народа, а иногда даже уничтожают его, если тот не отречется от своих заблуждений.

Кафедральный собор Лимы

Эти поистине пророческие слова вскоре подтвердились при осаде, а затем, после ожесточенных боев, и захвате Лимы, когда диктатор Пьерола, законченный образчик хвастуна старой испано-американской закваски, постыдно бежал.

По пути к французскому полномочному министру они миновали знаменитый собор Лимы – огромное сооружение длиной в сто пятьдесят метров, увенчанное двумя колокольнями высотой по пятьдесят метров, и с богато изукрашенным портиком. Вся эта роскошь является взору в цвете сомон, что смотрится довольно неожиданно.

– Знаешь, – начал Жюльен, – вид этих двух колоколен напомнил мне одну ужасную историю, которая после наших приключений в Трухильо покажет тебе, на что способны эти неуравновешенные люди, во всем склонные к крайностям. Буду краток. Президент республики Перу Бальта недавно был убит двумя узурпаторами, братьями Гутьеррес. Народ схватил братьев и повесил их… догадайся где.

– Полагаю, на каком-нибудь фонаре, классическом месте для подобного рода мероприятий.

– Ты плохо знаешь перуанцев. Братьев Гутьеррес повесили на колокольнях собора.

– Для людей, которые желали возвыситься и обратить на себя всеобщие взоры, место выбрано не так уж и плохо.

– Но это еще не все, – продолжил Жюльен, пропустив мимо ушей это не совсем уместное замечание. – Когда их повесили и убедились, что оба отошли в мир иной, веревки перерезали, и трупы упали прямо на ступенчатую площадку, опоясывающую храм.

– Совершенно бессмысленный поступок.

– Погоди, и это еще не конец истории. Обезумевшая чернь, разъяренная, опьяневшая от кровопролития, бросилась на изуродованные останки и растерзала их на куски… а затем поджарила их и съела, обглодала до костей!.. А то, что не попало на зуб каннибалам, старые негритянки сварили, высушили, растолкли, а потом продавали прах по щепотке в качестве сувениров, на память о казни, совершенной народным «правосудием» в Перу.

– Что это за историю с канаками-людоедами ты мне тут рассказываешь? – поморщившись, промолвил Жак.

– В роли канаков выступили кабальеро, что прогуливаются в пончо, сапогах из мягкой кожи и шляпах из Гуаякиля или даже в европейской одежде.

– Но со времени испанского завоевания этих земель прошло… никак не меньше трехсот лет…

– Эта жуткая история случилась двадцать шестого июля тысяча восемьсот семьдесят второго года… то есть семь с половиной лет назад.

– Брр… у меня даже мурашки по спине побежали. Однако уж лучше наше несварение желудка от поедания конфитюров.

Последняя сентенция Жака прозвучала как мораль долгой истории, рассказанной Жюльеном; к этому времени оба друга дошли до французской миссии.

В отсутствие полномочного министра – министры обычно отсутствуют, особенно когда их ищут, в чем автор неоднократно убедился на собственном опыте, – их принял первый секретарь. Дипломат был потрясен, узнав, жертвой какого чудовищного насилия оказались два его соотечественника.

– Как! – воскликнул Жюльен. – К вам не приезжал курьер из Трухильо, не доставил письмо министру?..

– Впервые об этом слышу.

– Что ж, значит, нам надо вдвойне благодарить сэра Колина Кэмпбелла и англичан, явившихся к нам на помощь. Впрочем, мы наконец свободны, а это главное. Мы намерены ехать дальше уже сегодня, а потому не можем терять ни минуты. Тем не менее мы считаем своим долгом сообщить вам о вопиющем нарушении прав человека в этой стране. Надеюсь, вы понимаете, что нами движет отнюдь не чувство мести, мы просто хотим избежать повторения подобных историй, а главное, чтобы отныне перуанские власти уважали честь и безопасность наших сограждан.

В тот же вечер друзья сели в вагон знаменитого трансандского экспресса на Ла-Оройю, который переваливает через Кордильеры на высоте в пятнадцать тысяч английских футов, едет вдоль обрывов, по трем десяткам мостов пересекает бездонные пропасти, проезжает четыре десятка туннелей, проложенных в сланцевых, мелкобазальтовых и кварцевых породах, и наконец прибывает в города Тарма и Хауха, где с постройкой железной дороги началась новая жизнь.

В Тарме они за разумную цену приобрели у погонщика мулов трех животных под седло и одно под поклажу, а также договорились с погонщиком, что он будет сопровождать их до Куско, то есть все пять сотен километров, отделяющих их от этого города.

В Тарме, хорошеньком маленьком городке, расположенном на высоте примерно три тысячи метров над уровнем моря, они задерживаться не стали, хотя воздух в городке считается одним из самых целебных в мире, поэтому пребывание в нем рекомендуют многочисленным больным чахоткой. Действительно, здешний климат оказывает удивительно благотворное влияние на организм, и часто случается, что чахоточные, пробыв здесь некоторое время, выздоравливают, причем даже те, кто прибывает сюда, имея вторую или даже третью стадию заболевания. Выдающийся врач, доктор Журдане, который в течение многих лет вел наблюдения на высоких плато Кордильер, пришел к выводу, что, если больному удается провести в этом благословенном краю два или три года, смертельный исход крайне маловероятен.

Путешественники прибыли в Уанкайо, где кончается долина Хаухи, переночевали там и утром выехали по направлению к Аякучо, великолепному городу с населением в двадцать тысяч человек, где много примечательных памятников, а жители имеют необычайное пристрастие к скульптуре, о художественной ценности которой они, впрочем, имеют весьма своеобразное представление.

Вид Куско

На следующий день Жак и Жюльен по невиданному ранее подвесному мосту преодолели реку Пампас, один из притоков реки Апуримак; надо сказать, настил этого моста состоял из одной длиннющей циновки, сплетенной из соломенных косичек. Проведя ночь в Андауайласе, они без промедления продолжили свой нелегкий путь. Поднявшись по реке Пачачака, еще одному притоку Апуримака, они перебрались с одного берега на другой по великолепному одноарочному каменному мосту, построенному испанцами. Вскоре им пришлось идти по причудливым тропинкам, пробитым в скалах, у подножия которых несся Апуримак, бурный речной поток, который, перескакивая через камни, нес воды в реку Укаяли, один из крупнейших притоков Амазонки.

В связи с этим Жюльен заметил другу, что многие выдающиеся географы считают истоком Амазонки Апуримак. Они полагают, и не без основания, что раз этот приток реки имеет длину больше, чем Мараньон, чей исток находится в Уануко[94], то ее надобно расценивать как исток экваториального гиганта, длину которого она увеличивает примерно на две сотни лье.

Через два дня, а именно 1 декабря, французы вошли в Куско, город, справедливо названный Шарлем Винером южноамериканским Римом[95]. Древний Куско обладает богатейшей историей, а его постройки из гранита, диорита, песчаника и порфира, отливающего серым, черным или голубоватым, отличаются оригинальностью и неповторимостью. Однако наши друзья посчитали нецелесообразным задерживаться в нем. Железная дорога, связывающая сегодня Куско с городом Пуно, расположенным на берегу озера Титикака, в то время только строилась. А поскольку основные работы продвинулись довольно далеко, наши французы надеялись, что им удастся подъехать на рабочем поезде, подвозящем строительные материалы. Но так как в тот день поезда не оказалось, они нашли тендер, который вез инженера в Сикуани, расположенный на полпути от Пуно, то есть в ста двадцати километрах. За довольно кругленькую сумму друзьям, как иностранцам, а главное, французам, удалось получить на нем место. Случай пожелал, чтобы из Сикуани, куда они прибыли без всяких приключений, до Хульяки дорога считалась условно проходимой. Но так как до сих пор все шло как нельзя лучше, то очередная дорога без дороги не могла остановить друзей. Жюльен, исполнявший обязанности кассира маленького отряда, предложил инженеру проехать с ними до Хульяки, откуда поезда регулярно ходили до Пуно. Инженер напомнил о непреодолимых трудностях, но в конце концов под натиском серебряных кружочков, именуемых пиастрами, все трудности благополучно преодолели. И через три часа они прибыли в Пуно, большой порт на берегу озера Титикака.

Озеро Титикака

– А знаешь ли ты, друг мой Жак, что сейчас нам придется плыть?

– Ого! Неужели так просто возьмем и поплывем?.. А впрочем, какое это плавание… всего лишь прогулка по озеру…

– Вот именно. А потому она нисколько не нарушает принципов нашего сухопутного путешествия.

– Когда мы отбываем?

– Ну… через минуту. Если я не ошибаюсь, то корабельный свисток, который я слышу, является сигналом к отправлению судна, что доставит нас в Боливию.

– Скажи, а на какой высоте мы сейчас находимся?

– Если мне не изменяет память, то на высоте в четыре тысячи метров над уровнем моря.

– А это что, настоящие пароходы?

– Подлинней некуда. Их два, и они совершают регулярные рейсы. Это поистине две жемчужины: два корабля-близнеца мощностью в десять лошадиных сил; один носит имя «Явари», а другой – «Япура».

– А их построили прямо здесь или они прибыли с Луны?

– Североамериканские судостроители попросту доставили их на побережье в разобранном виде. Затем на мулах сюда перевезли все тщательно пронумерованные детали, из которых на берегу озера собрали два превосходных судна, и теперь они плавают по озеру, осуществляя сообщение между Перу и Боливией.

– А как же уголь?.. Его тоже доставляют сюда на мулах? В таком случае тонна угля должна стоить чертовски дорого.

Жюльен рассмеялся.

– Что я такого смешного сказал?

– Нет, твой вопрос совершенно закономерен. Просто я подумал о топливе, которое потребляют эти пароходы: его происхождение вполне можно назвать необычным. Тебе известно слово «такия»?

– Нет.

– Это высохшие экскременты викуний, овец и лам. Их в качестве горючего используют на высокогорных плато, где нет древесной растительности.

– Полагаю, такого горючего требуется много.

– Совершенно верно, очень много, особенно что касается объема, ведь материал очень легкий.

– А кроме того, требуется, так сказать, желание животных или хотя бы немалый персонал для сбора сего продукта, которого иногда может и не оказаться под рукой.

– Ты совершенно прав. Случается, что такии не хватает. Говорят, однажды местный шутник, которому подали скверный ужин, извинившись, что не на чем было приготовить пищу, воскликнул: «Чертова страна, где люди, чтобы поесть, должны ждать, пока скотина переварит свой обед!»

Свисток «Япуры» прервал беседу друзей, и они отчалили от берега на очаровательном пароходике; при этом на лице Жака не отразилось ни малейшего волнения.

Воды озера, где нередко, если ветер дует с Кордильер, случаются весьма высокие волны, в этот день были относительно спокойны. Однако из-за малых размеров пароходик раскачивало вдоль продольной и поперечной оси сразу. Жак, который впервые со времени своей неудачной попытки доплыть из Гавра в Кан сел на пароход – пребывание на стоявшей на якоре «Шотландии» в расчет не берем, – начал ощущать воздействие сего раскачивания. Почувствовав, как боль сдавила виски, он побледнел, к горлу подступила тошнота.

– Черт побери! – выругался он наполовину насмешливо, наполовину рассерженно. – похоже, мне никогда не удастся справиться с этой дурацкой болезнью! Но мы еще поборемся.

И Жак принялся энергично расхаживать по палубе взад и вперед, направо и налево, насколько позволяли ее размеры, и постоянно совершаемые движения дали свои результаты: недуг ослаб. Правда, разыгралась мигрень, но без прочих неприятных последствий благополучно обошлось.

Полная победа! Так что нетрудно себе представить, с какой гордостью и ликованием этот путешественник-пешеход и закоренелый водоненавистник высадился вечером в маленьком порту Десагуадеро, напротив моста через речку с таким же названием, отделяющую Перу от Боливии.

– Браво! – похвалил друга Жюльен, крепко пожимая ему руки. – Ты окончательно порвал с прошлым и победоносно дебютировал в роли морского волка.

– Ах, друг мой, этот дебют дался мне нелегко. Но ты только подумай, какой был бы позор, если бы я сдался и проклятая болезнь одолела бы меня в этом миниатюрном океане на игрушечном пароходике. Я просто обязан был во что бы то ни стало оказаться на высоте положения…

– И это действительно триумф, учитывая, что здешняя высота и без того четыре тысячи метров над уровнем моря.

Проведя ночь в деревне, друзья сторговались с индейцами, и те за умеренную плату согласились провезти обоих путешественников и их слугу Эстебана на бальсовом или тростниковом плоту вниз по течению реки Десагуадеро, вытекающей из озера Титикака.

Река Десагуадеро, широкая, глубокая и быстрая, течет с севера на юго-восток и теряется в озере под названием Аульягас. Общая протяженность ее равна тремстам километрам, а скорость течения достигает почти восьми километров в час. Реку прошли за два дня и одну ночь. Затем друзья переправились через озеро Аульягас с северо-запада на юго-восток, потом снова двинулись по суше и через два дня прибыли в город Чукисака.

На календаре было 5 декабря 1879 года.