Жак снова отказывается взойти на палубу корабля. – Новый маршрут. – Мажордом и погонщик мулов. – Что надо взять для путешествия в Анды. – Внешний вид погонщика мулов. – Тасахо. – Сахар как еда. – Зона вулканов. – Первая остановка в тамбо. – Жак заявляет, что доволен как никогда. – Чимборасо. – Дурная дорога. – Преддверие Ареналя. – Ворчливый «Король». – Гроза в Андах. – Буря. – Ужасный катаклизм. – На краю пропасти. – Одного не хватает. – На помощь!..

Несмотря на трудности, с которыми им придется столкнуться, и, возможно, подстерегающие их опасности, наши путешественники решили во что бы то ни стало пройти через Перу и Боливию.

Понимая, что на деле любой план может измениться, они тем не менее наметили маршрут через Гуаякиль, крошечный городок Тумбес – первый по ту сторону перуанской границы, а далее через Трухильо, Лиму, Арекипу и Пуно. Затем они предполагали перебраться через озеро Титикака и достичь Чукисаки, где им предстояло отыскать наиболее удобный и быстрый способ пересечь пустынные земли, раскинувшиеся между Боливией, республикой Аргентиной и Бразилией, и достичь точки, где 49-й градус западной долготы от парижского меридиана пересекает 21-й градус и 50-ю минуту южной широты. Именно в этой точке координат, как мы помним, расположена фазенда Жаккари-Мирим.

Жюльен справедливо считал, что дорога, пусть даже проходящая через воюющие страны, тем не менее предоставляет больше возможностей как в скорости передвижения, так и доступности продовольствия – в отличие от другого пути, идущего через безлюдные джунгли Амазонки.

Ибо и Перу, и Боливия, по сути, являются цивилизованными странами, в то время как края, простирающиеся к востоку от этих двух республик, можно считать бразильскими чисто формально, ибо они покрыты непроходимыми лесами, где живут дикие племена индейцев, и пересечены полноводными реками, данниками Амазонки, гигантской реки, крупнейшей в мире.

Как некогда секретарь французской миссии в Мехико, французский консул в Кито попытался отговорить Жака и Жюльена от их решения идти по суше и настоятельно советовал им сесть на корабль в Гуаякиле, спокойно доплыть по Тихому океану до Магелланова пролива, пересечь пролив и прибыть морем в Рио.

– Таким образом, – убедительным тоном добавил он, – вы сумеете завершить ваше путешествие менее чем за двадцать пять дней. Если же вы отправитесь по суше, не поручусь, что вы и через двадцать пять недель доберетесь до цели.

– Благодарим вас за заботу, – промолвил, улыбнувшись, Жак. – Но, как я уже говорил, речь больше не идет о моем страхе перед морской болезнью. Для нас завершить это путешествие по суше является делом чести, и полагаю, что вы, будучи французом, понимаете меня лучше, чем кто-либо иной. Испытания не могут сломить нас, и мы во что бы то ни стало завершим наше путешествие из Парижа в Бразилию.

Преисполнившись решимости, друзья приготовились следовать по избранному ими маршруту; оставалось только запастись всем необходимым.

Поверьте, не так-то легко собрать и удобно уложить вещи, необходимые в путешествии по странам, разумеется цивилизованным – как мы только что сказали, – но с городами, разбросанными далеко друг от друга и связанными между собой – точнее было бы сказать, оторванными друг от друга – практически непроходимыми дорогами. Так как несчастные случаи на таких дорогах не редкость, а помощи путешественники могут не дождаться вовсе, им приходится брать с собой всего понемногу, что, естественным образом, увеличивает число вьючных животных, которым предстоит везти багаж. К счастью, денег друзьям хватало, и Жюльен, зная по опыту, как нелегко нанять мулов у предпринимателей, занимающихся перевозкой грузов, принял мудрое решение купить дюжину этих животных. Их проводник, к которому после драматической истории с коралловой змеей они успели привязаться, также проникся глубокой симпатией к обоим французам. Так что, когда доблестный метис попросил разрешения сопровождать их и дальше, они с радостью согласились.

Его тотчас повысили до ранга мажордома, и в дальнейшем, исполняя свои обязанности, он выказывал поистине чудеса рвения и смекалки. Так, он немедленно занялся вопросом приобретения мулов и найма погонщика. Здешние погонщики мулов – личности весьма своеобразные, которых можно встретить только в Андах. Что на юге континента, что в тропиках, равно как и в умеренных широтах, погонщик всегда выглядит одинаково. Его одежда, всюду единообразная, что делает ее похожей на униформу, состоит из тиковых штанов, закатанных до колен, и короткой клетчатой рубахи навыпуск, перехваченной на талии поясом, на котором болтается длинное и тяжелое мачете. На плече он несет свернутое по длине пончо, которым он укрывается в ненастную погоду. Довершает его костюм соломенная шляпа с широкими полями, защищающая его бронзовые от загара и задубевшие от дождя и солнца лицо и шею. Венчает же шляпу калебас, сосуд из тыквы, вплотную прилегающий к тулье и служащий хозяину и блюдцем, и чашкой, и миской. Погонщик редко позволяет себе такую роскошь, как пара кожаных сандалий. Сапоги ему и вовсе неведомы. Обычно он ходит босиком, опираясь на длинную палку с железным наконечником; она напоминает маленькую лопатку и имеет ширину четыре или пять сантиметров. Такая палка называется регатон и служит погонщику для подравнивания дороги. Если склон слишком скользкий, он с ее помощью рыхлит землю и делает маленькие ямки, чтобы мул смог поставить туда копыто. Данный вовремя удар таким регатоном возвращает мула на тропу, когда тот начинает от нее отклоняться, рискуя вместе с грузом свалиться в пропасть. Наконец, чтобы завершить краткое описание бесценного помощника путников в Андах, добавим, что погонщик пунктуален, неприхотлив, трудолюбив и честен. Исключения из правила крайне редки. Так, например, никто никогда не слышал, чтобы погонщик украл дорогой багаж. Его единственное желание – честным трудом заработать деньги, достаточные для покупки нескольких мулов.

Обговорив покупку мулов и наняв погонщика, чтобы их сопровождать, новый мажордом вместе с Жюльеном занялся закупкой продовольствия и различных необходимых в походе вещей. В горах зачастую бывает довольно холодно. А так как путешественники знают, что тамбо[84] могут и не встретиться, а спать под открытым небом не слишком приятно, то Жюльен приобрел довольно легкую холщовую палатку, чтобы в отсутствие тамбо не пришлось сооружать шалаш из веток и листьев.

Не забыл он также и об энсерадосе, кусках местного просмоленного холста, напоминающего наш брезент, но гораздо более легкого. Эти холсты призваны защищать от дождя груз, который везут мулы, и сохранять его сухим. Другие, более крупные куски используют в качестве подстилок. Их расстилают на земле, и они прекрасно предохраняют спящих на них людей от сырости.

Кроме того, он не забыл купить кожаные ремни, медный сосуд для варки шоколада, железный котелок, топоры, мачете, несколько калебасов и мешки из волокон фуркреи, чтобы сложить в них провизию. Из продуктов прежде всего закупили муку из жареных зерен кукурузы, муку из фасоли, запеченные ломтики бананов, довольно старое, но хорошо высушенное тасахо, а также тростниковый сахар-сырец, иначе именуемый панелой, а еще шоколад, соль и кофе.

Калебасы и стебли бамбука, заткнутые с обеих сторон широкими листьями, являются превосходной упаковкой; потом их обкладывают толстым слоем соломы и заворачивают в непромокаемую ткань.

Как известно, тасахо – еда не слишком изысканная, иногда даже обладающая сильным запахом, однако главное его преимущество заключается в том, что оно долгое время не портится, стоит недорого и готовится очень быстро. Мясо для тасахо режут на тонкие полоски, крепко солят, а потом высушивают на солнце. Если положить его в коробку из необработанной кожи, которую здешние жители называют петакой, тасахо может пролежать в ней несколько месяцев. Чтобы приготовить такое мясо, достаточно с помощью двух камней размять его, а потом поджарить.

Что касается панелы, или сахара-сырца, то предусмотрительные путешественники берут его с собой в изрядных количествах. Этот сахар является важной составляющей пищевого рациона жителей Анд; например, рабочий в шахте или на ферме в день потребляет от трехсот до четырехсот граммов сего продукта.

Отправляясь в дорогу, местные жители часто берут с собой только кукурузные лепешки и панелу. А погонщики мулов и вовсе могут в течение целого дня питаться только этим сахаром, запивая его прохладной водой. Известно, что сахар является исключительно полезной пищей, способствующей легкости дыхания, ибо поставляет необходимый материал для функционирования легких, поддерживающих энергию человека.

Так что кукурузы, злака, где содержится больше всего жирных и азотистых кислот, какао и немного мяса вполне достаточно, чтобы вместе с сахаром составить полноценный дневной рацион[85]. Подслащенную панелой воду, наряду с шоколадом, употребляют во время вечерних трапез.

А если путешественник вдобавок еще и заботится о своей лошади и об остальных животных, он просто обязан взять с собой несколько дополнительных килограммов сахара. Мулы обожают лакомиться панелой, а те, кому это удается часто, бегут резвее и обретают дополнительную выносливость, столь им необходимую на крутых подъемах.

Собрать вместе всевозможное снаряжение и разнообразные сосуды и коробки, а потом увязать их в правильной формы тюки необычайно сложно и под силу только погонщикам, изрядно поднаторевшим в упаковке грузов. Разумеется, новый слуга обоих французов имел большой опыт в этом деле и обладал недюжинной ловкостью.

Чтобы перевозить тяжести на спине мула, обычный мешок с грузом не должен превышать восемьдесят пять сантиметров в длину, сорок пять сантиметров в высоту и столько же в ширину. Вес его обычно не более пятидесяти килограммов. Впрочем, максимальный вес такого тюка иногда бывает и шестьдесят килограммов, но мало кто дерзает перегружать вьючных животных.

Впрочем, иногда, в исключительных случаях, объемистый груз может весить от семидесяти пяти до восьмидесяти килограммов, но тогда на спину мула пристраивают только один короб или ящик.

Как мы уже сказали, чтобы обезопасить вещи от ударов и дождя, ящики и тюки обкладывают толстым слоем соломы, а затем заворачивают в просмоленный холст.

Наконец приготовления завершились, и ранним утром 2 ноября отряд, состоящий из двух французов, погонщика мулов, метиса, двух пеонов и двенадцати мулов, покинул столицу Эквадора.

Путешественники двигались с севера на юг по 81-му западному меридиану до первой южной параллели. Они пересекли удивительный край вулканов, где громоздятся вершины потухших кратеров Атаказо, Корасон, Ильиниса и Руминьяви и ворчит грозный Котопахи, два года назад разрушивший всё окрест. После долгого пути по дороге, проложенной среди камней и пепла, извергнутых этим эквадорским гигантом, они обогнули маленький городок Латакунга и, не останавливаясь, пошли дальше, пока наконец не показался постоялый двор, тамбо, где они решили заночевать. Приют для путешественников, построенный на берегу реки Амбато, по сравнению с теми, где им довелось ночевать ранее, вполне мог именоваться роскошным. Гостиничный двор окружал крепкий забор из уложенных горизонтально длинных жердей и с широкими двустворчатыми воротами, так что животные при всем желании не смогли бы убежать.

Как только мажордом принялся открывать скрипучие ворота, усталые мулы немедленно подняли голову и оживились. Закрыв за путниками проход, метис тотчас бросился помогать своим товарищам. Освободив мулов от груза, они разместили тюки и короба под навесом, сняли седла и сложили их рядом, аккуратно свернули кожаные ремни и веревки, с помощью которых крепился груз, задали корм мулам, и те, получив свободу в пределах ограды, смогли приступить к еде.

Когда маленькое хозяйство путешественников привели в порядок, настала пора подумать и об ужине для людей. В висевшее рядом с колодцем кожаное ведро неутомимый мажордом набрал воды. В очаге, сложенном из четырех обломков скал, его приятель-погонщик высек искру на горстку сухих гнилушек и с их помощью развел огонь. Вскоре в котелке, подвешенном над костром, весело забулькало варево из кусочков вяленого мяса и нарезанных кружочками бананов. Через полчаса пусть не особо изысканный, но сытный суп уже вовсю источал свои соблазнительные ароматы. Путники дружно расселись на земле вокруг очага и воздали должное незатейливому блюду, сумевшему удовлетворить их аппетит, разыгравшийся на бодрящем воздухе эквадорских плато. В качестве закуски перед десертом они съели по кусочку сахара-сырца, а на десерт сварили шоколад, смешав его с кукурузной мукой.

Исполненный оптимизма Жак заявил, что ужин был превосходный и все к лучшему в этом лучшем из миров.

Жюльен, утомленный долгой ездой на муле, согласился с другом, однако без энтузиазма. Улегшись на куске просмоленного холста, он завернулся в одеяло и закурил сигару, но вскоре погасил ее, ибо сон оказался сильнее желания насладиться вкусом хорошего табака.

На следующий день все проснулись на рассвете, бодрые и свежие. Слуги проделали ту же работу, что и вчера, только в обратном порядке. Затем, после столь же незатейливого, как и вчерашняя трапеза, завтрака, мулов взнуздали и пристроили на них кладь. Погонщик вернул на место кожаное ведро, которым черпал воду из колодца, разместил в очаге головешки так, чтобы следующие путники смогли быстро развести огонь, и покинул двор тамбо только после того, как хорошенько закрыл за путешественниками ворота. После очередного труднопроходимого участка пути и очередной остановки вдали показался усеченный конус горы Кариуайрасо, вулкана, погасшего в 1699 году; его вершину высотой в пять тысяч сто метров покрывают вечные снега.

Вулкан Чимборасо

А вскоре впереди вырос Чимборасо, Король, как называют его местные жители, чья белоснежная макушка высотой в пять тысяч шестьсот метров устремлена в ярко-синее небо. Неровная дорога, местами заваленная глыбами трахита, извергнутого вулканом, скоро превратилась в узкую тропу, бегущую между массивными холмами. Затем она снова претерпела изменение, превратившись в карниз, словно специально высеченный в стене из застывшего на воздухе вулканического песка; на этой стене немало путешественников увековечили свои имена. А еще кто-то проделал в стене ниши, куда поместил человеческие черепа со странными гримасами на костяных лицах, оправленных в черный вулканический шлак.

Жак не мог удержаться от замечаний относительно как минимум странного появления зловещих погребений, весьма частых в этом вздыбленном грунте.

– Ах, сеньор, – откликнулся погонщик мулов, – мы ведь сейчас находимся в самом страшном месте.

– Неужели?

– Да, мы приближаемся к Ареналю.

– Мне известно это место, – вступил в разговор Жюльен. – Это знаменитая песчаная теснина, окаймленная пропастями, где каждый день после полудня дует шквалистый ветер, которому ничто не может противостоять.

– Вы знаете про Ареналь, сеньор? – изумился погонщик.

– Черт побери, я знаю его не хуже, чем ущелье Тоторильяс, через которое нам предстоит пройти завтра, и сделать это следует как можно быстрее, если мы хотим миновать адский проход до начала вихря.

– Но все, что вы говорите, – промолвил Жак, – никак не поясняет, откуда здесь взялись кости людей и животных.

– Они просто принадлежат неосторожным жертвам ежедневной бури.

– Ах, сеньор… сеньор! – внезапно воскликнул явно испуганный проводник.

– Что еще случилось?

– Мы не дойдем до Тоторильяса, потому что вот-вот на нас обрушится гроза.

– Не может быть!

– Посмотрите на облака… Прислушайтесь к завыванию ветра… Смотрите!.. солнце скрывается! Слышите? Это ворчит Король! Святая Мадонна! Сжалься над нами! Мы погибли!

В самом деле, разразилась сильнейшая гроза, начавшаяся совершенно внезапно, как это обычно бывает в районе экватора.

Жюльен только что сказал: «Не может быть», но реальность мгновенно опровергла его. Надо сказать, никто не помнит, чтобы в утренние часы разражались грозы, которые ежедневно и практически однообразно буйствуют после полудня в отдельных уголках Кордильер.

У молодого человека не осталось времени выяснять возможную причину такой аномалии в вулканической деятельности Чимборасо, потому что вихрь ветра, дождя и града закрутил его и сбил на землю прямо посреди упавших на тропу мулов. Стихия разъярилась внезапно, словно налетевший смерч. Государства засушливого пояса, а особенно Эквадор, страна, славящаяся своей резкой сменой погоды, припасла этот сюрприз для людей из стран с умеренным климатом.

Ослепленный, оглушенный, разбитый, неспособный пошевелиться, не чувствуя, можно сказать, самого себя, Жюльен оказался в самом эпицентре природного катаклизма.

С огненного неба вниз устремлялись потоки пламени, разбивавшиеся о склоны вулкана. Овраги, казалось, изрыгали молнии и эхом повторяли рокочущие раскаты грома. Гроза с ревом шла вперед, расшатывая скалы, скатывавшиеся в пропасть, град звонко щелкал по камням, словно разъяренный стрелок обстреливал их из пулемета. Везде, где еще несколько минут назад кипела жизнь, казалось, осталось лишь мокрое бездушное пространство.

Жуткий природный катаклизм продолжался два часа.

Затем вихрь наконец разорвал тучи, окутывавшие гору. Рев грома постепенно стих, дождь прекратился, и солнце, словно выплеснувшее свою расплавленную массу, моментально окрасило алым снежный купол, венчавший вулкан-гигант.

Мулы, предупрежденные инстинктом, распластались на земле, не давая возможности урагану подхватить их, поднять на воздух и потом сбросить в пропасть, словно соломинки.

Жюльен немедленно вскочил на ноги и тотчас увидел Жака, буквально впечатанного в скалу. Увидев, что друг его цел и невредим, Жак издал радостный клич.

Услышав сей клич, погонщик и оба пеона, растянувшиеся на земле среди своих животных, вскочили и разразились радостными воплями.

– А где же наш мажордом? – внезапно воскликнул Жюльен, заметив отсутствие своего спасителя.

И тотчас из пропасти раздался жалобный крик, в котором смешались страх, ужас и боль:

– Ко мне!.. хозяин… Ко мне!.. Спасите своего слугу!