Металлурги – горняки, литейщики, кузнецы – они с нижним миром знаются. Там они добывают чудесные зеленые и синие глыбы. Не то шаманы, не то кудесники, они умеют поженить подземный камень с небесным огнем и получить удивительный новый материал – медь.
В древние времена меха для раздува огня не использовали, полагались на ветер. Чтобы его поймать, плавильные площадки устраивали на холме или горе, на плоской плите или продуваемом уступе. А самые сильные ветры на Среднем Урале западные, особенно те, что дуют весной и осенью. Потому первые уральские металлурги работали периодами в межсезонье.
К таинству мастера-металлурги готовились заранее: нужно было очиститься от жизненного шлака, отрешиться от повседневного быта на поселении. В некоторых кланах даже запрещалось прикасаться к женщинам. Когда ветер набирал силу, мастера покидали поселение. Куда идут – того говорить нельзя, места плавок держали в строгом секрете. А если кто-то из посторонних случайно на них натыкался – тому несдобровать.
Говорят, раньше таинство обстояло так53. Сначала готовили уголь. Ель и лиственницу нарубали ровными плашками длиной по полметра. Очищали от коры – если ее оставить, при перегонке она даст много дыма, и уголь получится хуже. Очищенные чурки укладывали в углежогную яму, поджигали, накрывали дерном, чтобы не поступал воздух, и томили. Ямы тлели подолгу, иногда до нескольких дней. Когда древесный уголь наконец остывал, его аккуратно вынимали руками, чтоб не разбить.
Затем толкли руду, обычно брали малахит. На скалах находили каменные ямки-чаши и в них гранитными пестами дробили рудную породу. Потом перемешивали каменную крошку с мелкими обожженными косточками и рассыпали смесь по глиняным плавильным тиглям. Кальцинированные кости работали как флюсующая добавка: при плавке они реагировали с примесями в руде и помогали металлу освободиться от пустой породы. Косточки тоже готовили заранее, для этого брали останки добытого зверя. Охотники такое не одобряли, ведь если скелет не вернуть тайге, зверь перестанет водиться. Но спорить с металлургами отваживались немногие.
Потом готовили плавильную печь – горн. В самой древности его сооружали самым простым. Нижняя часть – небольшая яма шириной метр-полтора и глубиной до полуметра. Перед плавкой ее вымазывали глиной, по бокам оставляли воздуходувные отверстия-сопла. На дно ставили один или два тигля с размолотой рудой и обкладывали их древесным углем. После этого возводили верхнюю часть горна из камней и прутьев, обмазанных глиной. Получался готовый к плавке простейших горн-кокон с отверстием для разведения огня. Такой после каждой плавки надо разбирать, а потом собирать заново. И если орел-покровитель сносил искру небесного огня, то уголь в горне разгорался с нужным жаром, и таинство перехода камня в медный металл свершалось. После этого горну давали остыть, разбивали тигель и вынимали слиток.
Слиток небольшой, в простых тигельных горнах плавили лишь по два-три килограмма металла за раз. Сырцовая медь получалась губчатой, пористой, в ней было много пустых веществ. Ее разрубали на мелкие куски и очищали от шлака. Затем металл можно было ковать, а можно было еще раз переплавить для очистки или добавить лигатуру, чтобы получилась бронза.
Древняя медная металлургия была на пике с седьмого по третий века до нашей эры54. Поначалу она культивировалась в двух так называемых гнездах: первое – к северу от озера Иткуль, второе – в верховьях Исети. Потом гнезд стало больше – металлургическое знание распространилось во все стороны Урала. Сложился Зауральский металлургический очаг.
В те времена работали уже не на одиночных затерянных уступах в пару горнов. Теперь возводили целые комбинаты, где было по десять и больше площадок. Печи стали сложные – открытые, двухкамерные, с каналом для стока жидкого металла. Такие могли работать непрерывно. Помимо углежогных участков и плавильных мощностей, в комбинатах были богатые святилища покровителей, обустроенные жилища, разнообразные хозяйственные постройки.
Однако на Западе в это время уже начинали работали с железом. На Урале об этом хорошо знали от степных кочевников, которые по-прежнему приезжали пополнить свои арсеналы и все чаще требовали клинков из черного металла. В некоторых гнездах Зауральского очага с железом работать пробовали, пытались примениться к новому металлу, температура плавления которого была в полтора-два раза выше медной. Но в полную силу так и не освоили его. И к третьему веку до нашей эры все металлургические гнезда Зауралья потухли. Будто металлурги враз перестали приходить на свои площадки. И они остались стоять бесхозными: брошенные без дела тальковые формы для отливки, набросанные воздуходувные сопла, кругом разбитые тигли, тут и там затвердевшие брызги металла и повсюду отвалы шлака.