Калтащ-Дева и Крылатая Калм на землю спустились и стали на земле жить.

Однажды Калтащ-Дева научила Крылатую Калм:

– Поднимись к своему отцу, Верхнему богу Торуму. Так ему скажи: «Кожистая земля наша все качается, на месте не стоит, вода под ней движется. Как гагара ее со дна достала, так она все и плавает. Когда появятся на земле люди, как они будут на ногах держаться? Верхнего неба бог, отец мой, укрепи нашу землю!» Может быть, каким-нибудь поясом он ее опояшет.

Крылатая Калм поднялась к своему отцу, вошла в его дом. Верхнего неба бог за столом сидит, правой щекой на посох опирается. Спрашивает вошедшую:

– Крылатая дочь моя, какое слово ты принесла, с какою речью ко мне пришла?

Крылатая Калм так отвечает:

– Торум, отец мой, наша земля, как ни велика уже стала, как ни разрослась, а все еще движется, на месте не стоит. Но грядет человеческий век. Когда появится человек, не устоять ему на ногах. Ты укрепи нашу землю, опояшь ее каким-нибудь поясом.

Верхний бог Торум голову опустил, думать стал. Пока он так сидел, котел с мороженой рыбой успел вскипеть. Подумав, он голову поднял и сказал дочери:

– Хорошо, я сделаю так, как ты сказала, опояшу землю. Теперь лети туда.

Крылатая Калм вышла из дома своего отца и полетела обратно. А Торум снял с себя широкий пояс и спустил его на землю. Его пояс был украшен тяжелыми медными и железными бляхами и пуговицами. Глубоко осела земля под ним и стала с тех пор неподвижной. И на том месте, где пояс на землю лег, теперь Уральский хребет22.

С той поры, как пояс для тела середина, так и Урал – середина всей земли: без него все распадется, расшатается.

Издавна люди почитали духа – хранителя гор Нёр-Ойку – Камня-Старика, покровителя Урала. Сейчас уж никто не помнит, откуда он родом. Кто-то рассказывал, что он сын бога Торума и поселился здесь сразу, как Торум землю опоясал. Другие говорили, что он пришел с прародителями-первопредками на Урал из степей, не поладил в тайге с Когтистым Дедом и ушел на Северный Урал, в каменные горы. Там Нёр-Ойка поселился на водоразделе, где реки Вишера и Лозьва почти сходятся. Коренные уральцы называют то место Священный хребет, другие говорят – Молебный Камень23.

Нынче в тех местах редко кто бывает и давно никто не живет. Не то в прежние времена! Лет семьсот-восемьсот назад, а то и тысячу, это место не пустовало. Там встречались люди из тайги с северными кочевниками-оленеводами. Там был удобный волок с Вишеры на Лозьву, через который шли два торговых пути в Западную Сибирь. Один путь пролегал через Чусовую – Каму на Волгу и до Каспийского моря, на юг. Второй шел по северу: выходил на Вычегду, потом по Северной Двине к Белому морю, на запад.

Со всех сторон стекались к Священному хребту уральцы, их соседи-кочевники и даже чужеземцы. Один так о местных написал24: «Они охотой живут. Лосей стреляют, медведей, куниц. Пушнину охотно продают. А деньги, что выручают, все своему шайтану на гору несут. Они хоть и крещеные есть, а идолопоклонники. У них здесь, вон на этом камне, Молебным зовется, большие моления бывают, и идолы их деревянные там стоят. Они возьмут в селении лошадь, надо, чтобы белая была или пестрая, отведут ее на камень и заколют ее там». Те моления-праздники длились подолгу, все шли поднести дар покровителю Нёр-Ойке.

У Священного хребта две главные вершины, обе двухголовые. Одна – сам Нёр-Ойка, Камня-Старик. Другая – его супруга, Священного хребта хозяйка, Нёр-Эква. Их еще называют Полуденным (левым, женским) и Полуночным (правым, мужским) пиками хребта. Стоят они близко-близко, а между ними небольшая седловина. Та седловина – самая священная часть хребта, центр пояса Торума. Туда поднимаются только мужчины и только в праздничные дни. Вот там белых коней и закладывают. А кто не может привести настоящего, тот несет фигурки лошадей, отлитые из белого металла – серебра, олова, свинца.