Великая Отечественная война стала для всей советской Арктики периодом тяжелых испытаний, который выявил как позитивные результаты освоения региона в годы первых пятилеток, так и просчеты и недостатки в обеспечении его безопасности. Грозные раскаты войны приблизились и к акватории Карского моря. Начиная с 1942 г. линия фронта фактически прошла по северным морям – в непосредственной близости к Ямалу. На подступах к проливам Карские ворота и Югорский Шар, у берегов Новой Земли, о-ва Белый и п-ова Ямал, у западного побережья Таймыра, где заканчивался западный участок Северного морского пути, в 1942–1945 гг. действия военно-морских сил нацистской Германии создавали крайне напряженную обстановку. Северный морской путь в годы войны являлся стратегической транспортной артерией, которая связывала Европейскую часть страны с Сибирью и Дальним Востоком. Вдоль побережья и островов Карского моря проходили воздушные трассы, здесь размещались стоянки самолетов ледовой разведки и ледокольного флота, радио- и метеостанции, обеспечивавшие бесперебойную работу маршрута. Для нужд оборонной промышленности и фронта по Северному морскому пути двигались суда с углем, никелем, медью, продовольствием, лесом. Особенно возросло стратегическое значение Севморпути с развитием Норильского промышленного узла. Большое значение эта полярная трасса имела и для текущего снабжения самыми необходимыми ресурсами отдаленных северных территорий, расположенных в устьях великих сибирских рек. В военные годы, в связи с перегруженностью Транссибирской железнодорожной магистрали, Северный морской путь зачастую являлся единственной «дорогой жизни», связывавшей районы Северной Сибири со страной. По Северному морскому пути осуществлялась также проводка боевых кораблей из Тихого океана в Баренцево море. В связи с повышенной опасностью проводки северных конвоев из Англии и США через Баренцево море Северный морской путь к 1942 г. стал одним из важных альтернативных маршрутов доставки союзнической помощи СССР по ленд-лизу. За четыре военных года судами Главсевморпути, ответственного за работу этой полярной трассы, было перевезено большое количество военных и гражданских грузов, необходимых для фронта и оборонной промышленности.
Захват северных территорий России (включая важнейшие морские порты, обеспечивавшие ее связь с внешним миром, – Мурманск и Архангельск) являлся одной из эвентуальных целей войны нацистской Германии против СССР. В дальнейшем аппетиты нацистского руководства распространялись все дальше на восток. 18 января 1942 г. между Германией, Италией и Японией было подписано соглашение, согласно которому державы «оси» делили сферы своих военных операций на территории СССР по меридиану Омска (70є в. д.). Известно, однако, что немецкая армейская группа военно-экономического планирования (WRA) перед подписанием этого соглашения настаивала на другой демаркации сфер ответственности: для «сохранения органической целостности» экономических единиц и обеспечения в будущем «лучших восточных границ» для Рейха предлагалось провести линию разграничения немецких и японских интересов по течению Енисея[270].
Важнейшим условием быстрого сокрушения СССР нацистское командование считало установление плотной транспортно-экономической блокады СССР по всему периметру его границ, включая районы Крайнего Севера. В сентябре 1941 г. нацистским руководством планировалось предпринять форсированные усилия с тем, чтобы отрезать пути сообщения СССР с Англией и Америкой захватом Мурманска и блокировать импорт из США через Владивосток путем давления на Японию[271]. В военной кампании 1942 г., в целом подчиненной целям военно-экономического обескровления противника, планы нацистов включали уже необходимость блокирования внутренних морских перевозок СССР, в том числе трассы Северного морского пути. Эта задача облегчалась для немецкого командования тем, что снабжение и вывоз продукции из портов Арктики проходили в сжатые сроки навигации (около четырех месяцев – с июля по октябрь), а объемы перевозок по трассе Севморпути были значительными. Поэтому срыв навигации в северных морях путем пиратского уничтожения транспортов, кораблей охранения и полярных станций, а в случае необходимости – высадки десантов в стратегических точках побережья Карского моря (порты, базы, стоянки судов) считался достаточным для блокирования стратегического маршрута.
Необходимо отметить, что к началу войны против СССР немецкая разведка уже обладала немалым объемом сведений об условиях навигации в Баренцевом и Карском морях. Часть их была получена немецкими военными еще в 1931 г. по результатам полета над советским сектором Арктики немецкого дирижабля LZ–127 «Граф Цеппелин» (полеты осуществлялись в рамках совместной советско-германской научной экспедиции). За 105 летных часов командой дирижабля был обследован маршрут длиной 10079 км, произведена аэрофотосъемка Новой Земли, важнейших арктических проливов, о. Диксон, Северной Земли, сделано 90 замеров магнитных напряжений, масса других наблюдений и исследований. Пообещав предоставить Академии наук СССР фотокопии всей аэрофотосъемки, немцы в дальнейшем отказались это сделать, заявив, что фотопластинки оказались засвеченными. Собранные в ходе полета сведения облегчили силам германских ВМС их действия в Карском море во время войны[272].
В 1940 г., уже в ходе начавшейся Второй мировой войны по секретному соглашению с советским правительством трассой Северного морского пути прошел до Тихого океана в сопровождении советских ледоколов германский вспомогательный крейсер «Комет» (кодовое военное наименование «Судно-45»). Это был построенный в Гамбурге в 1937 г. и переоборудованный в военное судно грузопассажирский теплоход «Эмс», обладавший значительным запасом хода: переделанные в топливные баки грузовые отсеки позволяли ему проходить в автономном плавании расстояние до 50 тыс. миль. Выйдя из польского порта Гдыня 3 июля 1940 г., «Комет» уже 15-го числа встретился с советским эскортом у входа в пролив Югорский Шар. После длительного ожидания в открытом море, следуя полученным указаниям, капитан «Комета» Р. Эйссен повел крейсер, замаскированный под немецкое торговое судно «Донау», к проливу Маточкин Шар, где 14 августа взял на борт двух лоцманов, оставленных советским ледоколом «Ленин». Пройдя пролив, «Комет» вышел в акваторию Карского моря. Самостоятельно пройдя 160 миль свободной водой, «Комет» столкнулся со сплошными льдами и после безуспешных 4-часовых поисков прохода вернулся в район Маточкина Шара. Сильные туманы не позволили немцам использовать для ледовой разведки находящийся на борту гидросамолет «Арадо-196», однако во время нового ожидания ледокола команда «Комета» проводила несанкционированные высадки на сушу. 19 августа, следуя информации, полученной от управляющего операциями ГУСМП в западном секторе Арктики М.И. Шевелева, Р. Эйссен провел «Комет» через тающие льды Карского моря и сделал стоянку близ о-ва Тыртов у западного побережья Таймыра. 26 августа «Комет», следуя за ледоколом «Ленин», прошел пролив Вилькицкого и был передан для дальнейшей проводки под опеку ледокола «Сталин». В конечном итоге, пройдя с помощью ледоколов «Сталин», «Малыгин» и «Каганович» восточный сектор Арктики, «Комет», вопреки переданному телеграфом требованию начальника ГУСМП И.Д. Папанина вернуть крейсер обратно, на запад, в ночь с 6 на 7 сентября самостоятельно прошел через Берингов пролив в Тихий океан[273]. Неожиданно появившись в Тихом океане, крейсер «Комет» потопил шесть английских судов общим водоизмещением около 43 тыс. т[274]. Однако главным приобретением гитлеровцев от прохода крейсером «Комет» Северного морского пути, несомненно, являлась ценнейшая разведывательная информация, облегчившая в дальнейшем операции германских ВМС в западном секторе Арктики. Не случайно сама информация о походе крейсера «Комет» в течение трех лет являлась строго засекреченной и впервые была обнародована только в апреле 1943 г. в немецкой газете «Гамбургер Фремденблатт».
Для защиты судоходства в Баренцевом и Карском морях от нападения фашистских подводных лодок, кораблей и авиации, обороны побережья, портов, баз и полярных станций 2 августа 1941 г. приказом наркома ВМФ СССР Н.Г. Кузнецова в составе Северного флота была создана Беломорская военная флотилия с главной базой в Архангельске и оперативными базами в Югорском Шаре и Амдерме. Ее операционная зона на востоке достигала Новой Земли и западной части Карского моря. К концу сентября 1941 г. в состав БВФ входили два эсминца, один сетевой и три минных заградителя, четыре сторожевых корабля типа БТЩ, 13 сторожевых кораблей и 20 тральщиков (в основном переоборудованные рыболовецкие траулеры), 35 сторожевых катеров, 15 катеров-тральщиков, пять речных тральщиков, два ледокола и семь ледокольных пароходов, пять санитарных транспортов, три плавбазы и два спасательных судна. Флотилии была придана авиагруппа разведки[275]. Как показали дальнейшие события, этих сил было явно недостаточно для эффективной обороны акватории Карского моря, тем более что военные силы БВФ в значительной степени были составлены из мобилизованных гражданских судов, не имевших серьезного вооружения.
Главным способом защиты движения судов по трассе Северного морского пути стала система конвоирования. Конвои обычно включали в себя ледоколы, транспортные суда и корабли боевого охранения. Основные эскортные силы конвоев состояли из тральщиков и сторожевых кораблей типа РТ – тихоходных и слабо вооруженных судов. В состав конвоев приходилось включать суда с различным водоизмещением, скоростью, маневренными качествами, что очень осложняло охранение. Большинство малых конвойных судов были тихоходными, с истощенным моторесурсом, что понижало оборачиваемость транспортных и боевых кораблей[276]. Противопоставить врагам усиленные оборонительные заслоны было очень сложно, так как транспортники, ледоколы, полярные станции не имели вооружения. Большие надежды возлагались на полярную авиацию, но ей в тяжелых полярных условиях трудно было вести разведку и часто приходилось вступать в бой, не имея соответствующего вооружения.
Отрицательно на эффективности конвойных операций сказывалось и отсутствие должного взаимодействия между командованием Северного флота и начальником Главного управления Севморпути при СНК СССР, уполномоченным ГКО по перевозкам на Севере И.Д. Папаниным, который настаивал на оперативном подчинении себе всех военных и гражданских судов в Карском море. В результате Карское море до самого конца войны так и не было объявлено районом боевых действий[277]. Тем не менее по опыту первых морских сражений с врагом в составе Беломорской флотилии были сформированы в 1942 г. Новоземельская, а в 1944 г. – Карская (о-в Диксон) военно-морские базы[278].
В навигацию 1941 г. арктические конвои не понесли боевых потерь. В этом году из Белого моря в Арктику проследовало 43 конвоя со 113 транспортами. Однако в 1942 г. активность германских ВМС в советской Арктике резко возросла. В разгар оборонительных боев, которые советские войска вели под Сталинградом, гитлеровское руководство как составную часть своего плана военной кампании 1942 г. рассматривало вывод из строя Северного морского пути. По признанию И.Д. Папанина, многие сотрудники ГУСМП не верили, что враг сможет действовать на арктических коммуникациях столь активно и дерзко[279].
Предвестьем прихода войны на просторы Карского моря стало нападение 26 июля 1942 г. немецкой подводной лодки U-601 на полярную станцию Малые Кармакулы на Новой Земле. Артиллерийским огнем подлодка уничтожила два гидросамолета ГСТ, разрушила строения станции, но, встретив огневой отпор находившейся здесь шхуны «Муромец», ушла в море. 1 августа эта же вражеская подлодка торпедами потопила у о-ва Междушарский, близ побережья Новой Земли, транспорт «Крестьянин», шедший в Нарьян-Мар без боевого охранения и без разрешения штаба Беломорской флотилии.
Следующей жертвой нападения немецкой подводной лодки стал принадлежащий НКВД караван судов, состоящий из буксирных пароходов «Комсомолец», «Норд», «Комилес», лихтера Ш и баржи П–4, на которой находились около 300 человек, в основном заключенных из лагерей Норильскстроя. Выйдя из пос. Хабарово в Нарьян-Мар без согласования с командованием БВФ, караван утром 17 августа был атакован к северу от о-ва Матвеев немецкой подводной лодкой U-209. Торпедами и огнем пушек подлодка в течение нескольких часов потопила все суда каравана, кроме буксира «Норд». Из 328 человек, находившихся на судах каравана, погибли 305[280].
В середине августа 1942 г. командование германских ВМС приняло решение о направлении в Карское море «карманного» линкора «Адмирал Шеер» (фактически – по боевым и ходовым характеристикам – тяжелый крейсер водоизмещением 14 тыс. т и мощностью силовой установки 54 тыс. л. с. при 20 орудиях) и крейсера «Лютцов», которые под прикрытием «волчьей стаи» в составе пяти подводных лодок (U-251, U-255, U-456 и уже действовавшие к этому времени в советских северных водах U-209 и U-601) должны был стать главной ударной силой в операции по блокированию советского судоходства на трассе Северного морского пути. Разработанная в штабе группы морского командования «Норд» операция получила кодовое наименование «Вундерланд» («Страна чудес»). К проведению операции немцев подтолкнула полученная от японской разведки информация о проходе через Берингов пролив большой группы советских торговых и военных кораблей со стратегическими грузами. Из-за повреждения корпуса «Лютцов» не принял участия в операции, поэтому 16 августа 1942 г. из Нарвика в направлении северной оконечности Новой Земли вышел только «Адмирал Шеер».
20 августа подлодка U-601, встретившись с крейсером в районе мыса Желания (Новая Земля), отправилась на юг для выяснения ледовой обстановки вблизи о-вов Белый и Диксон. Обследовав подходы к устью Енисея, подлодка севернее о-ва Вилькицкого обнаружила и потопила торпедами пароход «Куйбышев» и шедший за ним буксир «Медвежонок», которые не успели сообщить на Диксон об атаке врага. В это время у о-ва Белый заняла позицию для атак советских транспортов подлодка U-251, а подлодка U-255, ведя ледовую разведку в районе мыса Желания, в ночь на 25 августа подвергла обстрелу расположенную здесь полярную станцию. Крейсер «Адмирал Шеер», маневрируя в районе между о-вами Известий ЦИК и архипелагом Норденшельда, искал подступы к проливу Вилькицкого, однако после потери в результате аварии своего единственного разведывательного самолета «Арадо-196» германский рейдер не рискнул втягиваться в район пролива. Утром 25 августа у о-ва Белуха «Адмирал Шеер» совершил нападение на возвращавшийся на Диксон ледокольный пароход «Александр Сибиряков», вооруженный лишь двумя 76-мм кормовыми орудиями и двумя 45-мм пушками на носу. В героическом неравном бою с германским рейдером «Сибиряков» потерял ход и, получив серьезные повреждения, затонул, но успел передать на Диксон сигнал о нападении. Оставшиеся в живых члены команды «Сибирякова» были взяты в плен[281]. Ценой своей гибели ледокольный пароход «Сибиряков» предупредил порт Диксона о приближении германского рейдера, и это было одной из причин срыва операции «Вундерланд» с ее расчетом на внезапность. На о-ве Белуха в Карском море позднее был установлен памятник морякам ледокола «Александр Сибиряков», погибшим 25 августа 1942 г.
Понимая, что его появление у берегов Таймыра обнаружено, капитан «Адмирала Шеера» В. Меендсен-Болькен отказался от попыток пробиться к проливу Вилькицкого, приняв вместо этого решение напасть на порт Диксона. Немцы рассчитывали обстрелять порт и находившиеся там суда, а в случае удачи – высадить на берег десантную группу для уничтожения радиостанции, захвата секретной документации и представителей командования, осуществлявшего руководство конвойными операциями на западном участке Севморпути. По счастливой случайности, накануне нападения в оставшийся без прикрытия боевых кораблей порт Диксона прибыл сторожевой корабль Северного флота СКР-19 «Дежнев» для того, чтобы забрать имевшиеся здесь артиллерийские орудия и перебросить их в губу Белушья (Новая Земля). После получения сигнала о приближении рейдера орудия были в спешном порядке выгружены на причалы. В ночь на 27 августа «Адмирал Шеер» приблизился к порту и открыл артиллерийский огонь, сосредоточив его на сторожевике СКР–19. Оборону Диксона возглавил полковой комиссар Северного отряда Беломорской военной флотилии В.В. Бабинцев. Рейдер был встречен огнем береговой артиллерии, однако неудачная постановка орудий после спешной выгрузки мешала вести прицельный огонь по врагу. Стоявший на рейде Диксона СКР–19 «Дежнев» также открыл огонь по врагу из своих восьми маломощных орудий (четыре 76-мм и четыре 45-мм пушки). Постановкой дымовой завесы получивший повреждения сторожевик прикрыл находившиеся в порту суда (пароходы «Кара» и «Революционер», портовый буксир «Молотов») и стал отходить в глубь бухты, где из-за пробоин сел на мель. После первого обстрела порта «Адмирал Шеер», прикрывшись дымовой завесой, двинулся вдоль берега Диксона, огибая его с запада. По пути он обстрелял домики промысловиков на о-ве Медвежий и постройки радиоцентра Новый Диксон. Новая атака рейдера на порт с севера вновь получила отпор со стороны береговой батареи 152-мм орудий и пушек «Дежнева». После этого рейдер отошел на север, двинулся в направлении Земли Франца-Иосифа и уже 30 августа 1942 г. достиг Нарвика[282].
Благодаря стойкости и героизму советских моряков и полярников операция «Вундерланд» не достигла своих конечных целей. Еще до отправки «Адмирала Шеера» в советские воды германский штаб ВМС планировал следом провести вторую операцию в Карском море, получившую кодовое наименование «Доппельшлаг»: уже 3 сентября 1942 г. предполагалось в сопровождении трех эсминцев отправить туда на 2–3 дня крейсеры «Адмирал Шеер» и «Адмирал Хиппер» с тем, чтобы нанести новые внезапные удары по советскому судоходству. «Адмирал Шеер» имел задание нападать на торговые суда в районе между архипелагом Норденшельда, о-вом Диксон, устьем Енисея и заниматься обстрелом побережья. «Хипперу» предписывалось оперировать в устье Оби и в западной части Карского моря. Однако по итогам операции «Вундерланд», учитывая трудности навигации и разведки во льдах, немецкое командование отказалось от проведения операции «Доппельшлаг»[283]. В то же время прорыв «Адмирала Шеера» в акваторию Карского моря и действия здесь германских подлодок обнаружили серьезную уязвимость советских арктических маршрутов для нападений врага и множество недостатков в организации его обороны.
Осенью 1942 г. противник ограничился нападением подводных лодок на полярные станции (Ходовариха, о-в Уединения) и постановкой мин на важнейших маршрутах Севморпути. В навигации 1943–1944 гг. прорывов германских рейдеров в советские арктические воды больше не было, но активность подлодок противника и минная опасность оставались серьезной угрозой советскому арктическому судоходству в Карском море. Несмотря на это, перевозки грузов по Севморпути в эти годы существенно возросли: за 1943–1944 гг. в Арктике было перевезено 434 тыс. и различных грузов, существенно улучшилось боевое охранение судов и действия советских подлодок.
С началом навигации 1943 г. противник перешел к тактике массированной минной войны в Баренцевом и Карском морях. Немецкие мины были выставлены на подходах к проливам Югорский Шар и Маточкин Шар, в устье Печоры, у входа в губу Белушья (Новая Земля), на подходах к портам Амдермы и о-ва Диксон. В Обской губе 20 августа 1943 г. немецкая подлодка U-639 выставила 24 мины. Одновременно германские подлодки продолжали пиратскую охоту за советскими судами. 1943-й год был отмечен гибелью нескольких судов: гидрографического судна «Шокальский» (обстрелян 27 июля на переходе от о-ва Диксон к заливу Благополучия, у мыса Спорый Наволок), тральщика Т-65 из состава конвоя БА-12 (30 июля атакован подлодкой U-703), транспорта «Диксон» из состава конвоя ВА–8 (28 августа торпедирован подлодкой U-302 к северо-западу от мыса Стерлегова), транспортов «Архангельск» и «Сергей Киров» из состава конвоя ВА–18 (первый торпедирован подлодкой U-960 30 сентября у о-ва Нансена, второй – 1 октября подлодкой U-703 восточнее о-вов Известий ЦИК). 23 июля 1943 г. при осуществлении операции по переводу речных буксирных судов из Печоры в Обскую губу у пролива Югорский Шар на донной мине подорвался флагманский тральщик Т-58[284].
В навигацию 1944 г., несмотря на улучшение боевого охранения, риск судоходства в Карском море не уменьшился. Более того, в районах, прилегающих к п-ову Ямал и о-ву Белый, активность немецких подлодок даже возросла. В 1944 г. вражеская подводная лодка прорвалась в Обскую губу, дойдя до фактории Дровяная.
Трагические события произошли 12–13 августа 1944 г. западнее о-ва Белый: шедший из Архангельска на о-в Диксон конвой БД-5 в составе транспорта «Марина Раскова» и тральщиков Т-118, Т-114 и Т-116 был атакован вражеской подводной лодкой U-365. В результате два тральщика (Т-114 и Т-118) и транспорт «Марина Раскова» затонули, при этом погибли 362 человека, включая находившихся на транспорте женщин и детей. Причиной трагедии стали в основном неумелые действия советских тральщиков (все три – полученные из США по ленд-лизу боевые корабли, вооруженные пушками и бомбометами), которые не смогли обеспечить транспорту надежную противолодочную защиту[285]. Трагедия у о-ва Белый наглядно показала, насколько трудно было противопоставить внезапным нападениям врага эффективную оборону даже на заключительном этапе войны.
В таких тяжелых условиях огромное значение имели мастерство и бдительность советских транспортников. На Ямале умелой проводкой судов прославился экипаж флагмана Нижне-Иртышского пароходства буксирного теплохода «Анастас Микоян» под командованием капитана И.А. Медведева. В навигацию 1944 г., доставив грузовые баржи из Салехарда в Обскую губу, теплоход благополучно прибыл в Нарьян-Мар, чтобы в составе конвоя ВА-7 перебазировать с Печоры в Обскую губу караван речных судов. Под прикрытием тральщиков и двух летающих лодок «Каталина» капитан теплохода, совершая противолодочные зигзаги и преодолевая минные заграждения, благополучно доставил в Обскую губу семь судов (включая четыре речных буксирных парохода и два земснаряда). Затем теплоход совершил поход на полярные станции на о. Диксон и к Новой Земле. Попытки вражеских подводных лодок потопить теплоход не увенчались успехом, экипаж, изменяя маршрут плавания, благополучно завершил плавание. На обратном пути теплоход провел на Ямал караван судов для речников Нижне-Иртышского пароходства. Лишь во второй половине октября 1944 г. «Микоян» во главе каравана речных судов вышел из Салехарда и благополучно прибыл в Омск. За навигацию теплоход прошел около 9 тыс. км[286].
Тяжелая обстановка на арктических коммуникациях оказывала непосредственное воздействие на военные будни ямальцев, во многом зависевших от надежности внешнего снабжения по морю. То внимание, которое в округе уделялось воинской подготовке резервов и оборонно-массовой работе, во многом обусловливалось этой непосредственной военной угрозой.