Союз освобождения Украины в Вене. Дмитрий Донцов. Интегральный национализм. Сциборский и нациократия. Евгений Коновалец и «Сечевые стрельцы». Гетьманат и первое внешнее управление в Киеве.

Одновременно с уничтожением части русинского народа в концлагерях и вербовкой «Сечевых стрельцов» в Вене делают ставку на радикальный украинский национализм. В столице Австро-Венгерской империи всплывает группа эмигрантов из России, в которой выделяется уроженец Мелитополя Дмитрий Донцов. Эмигранты создают Союз освобождения Украины, который провозглашает своей целью создание независимого государства под протекторатом Австрии. Понятно, что на тот момент эта организация была пустышкой, но она выполнила главную цель – легализовала идею войны с Россией во имя независимого государства Украина. Ранее так вопрос никогда и нигде не ставился – максимум речь могла идти об автономии. Если украинский этнокультурный национализм рассматривает себя в качестве автономной части России и русской культуры и борется за расширение самоуправления, то в Вене начинают вкладывать идею иного национализма, изначально настроенного на войну с Россией.

Дмитрий Донцов – ключевая фигура, превратившая украинский национализм в нацизм. Искать серьезные политические смыслы в творчестве Донцова бесполезно – это иррациональный поток ненависти и схожих негативных эмоций, как в «Майн кампф»* Гитлера. Донцов – глубоко вторичный эмигрант из России, который перебрался в Австро-Венгрию и ничего не мог предложить, кроме разогрева ненависти к России и русским.

Читать его труды достаточно сложно и скучно, поскольку они содержат бесконечное цитирование западноевропейских философов и проклятия в адрес России, русских и собственных манкуртов-украинцев, добровольно согласившихся на русификацию. С подачи Донцова в украинском нацизме появился элемент презрения к неправильным, русифицированным украинцам. Донцов называет их то «гречкосеями», то «рабами», то «провансальцами».

Интегральный национализм как главный эвфемизм украинского нацизма. Идеология Донцова

Когда читаешь главные нацифицирующие книги Донцова «Национализм» (1926), «Дух России» (1954) и «Душа Москаля» (1956), складывается ощущение, что автор пишет блог в социальных сетях, а не идеологический или философский текст – настолько сквозит личная ненависть из каждой строчки авторского текста при отсутствии общего сюжета и логики повествования. Но поскольку Донцов бесконечно цитирует по поводу и без европейских националистов-современников, то создается впечатление, что он как бы оправдывает свою ненависть к России, объясняя это тем, что идея уничтожить Россию – общеевропейское чувство. По иронии судьбы идеологом украинского нацизма стал русский, выучивший украинский язык только в зрелом возрасте.

Однако начиная с 1914 года и вплоть до смерти в 1973 году Донцов занимался идеологическими разработками украинского нацизма, камуфлируя их под брендом «интегральный национализм». Если до 1945 года он открыто восхищался фашизмом Муссолини, а после победы нацистов в Германии попал в польскую тюрьму за излишнюю симпатию Гитлеру, выраженную в публичном панегирике, то после войны он переключился на создание образа враждебной России и разжигание ненависти к русским.

В своей основной работе «Национализм» (1926) Донцов выдал все свои основные идеи, а дальше всю жизнь только компилировал их. Он жонглировал понятиями «раса» и «нация», смешивая их и выдвигая черно-белую картину мира, в котором существуют германо-европейские народы и азиато-московские. Граница между этими мирами населена народами, которым предстоит в ходе борьбы стать нациями и занять место в строю германо-европейских народов. Но для этого сначала надо отвоевать такое право у московско-азиатского мира.

После Великой Отечественной войны, когда фашизм был разгромлен, Донцов переехал сначала в США, а затем в Канаду, где стал в большей степени певцом ненависти к России, чем трубадуром фашизма.

Приведу лишь пару цитат из его работ, дабы читателю было понятно, с какого рода идеологией мы имеем дело:

«Где скрыт источник непрерывного отступления Запада перед московитским Чингисханом? Где источник непрестанного влечения Москвы к Западу, к Востоку, к Югу и к Северу, к установлению над всеми народами своего господства? Источник русского превосходства и все большего влияния на Западе имеет нематериальную, дьявольскую природу» («Дух России»).

«Дьявольская одержимость московитов еще четче проявляется незадолго перед появлением большевизма и еще знаменательнее – после его победы» («Дух России»).

«Полное бесстрашие, абсолютное, стопроцентное отрицание всего московского, такая же абсолютная аффирмация своей правды, – лишь тем сломим Москву прежде в своем сердце, а там и “на нашей, не своей земле”» («Душа москаля»).

Нацизм Донцова, путаный, рваный, состоящий из обрывков фраз и цитат, ярко иллюстрирует мистическую псевдонаучность украинского нацизма.

Нациократия как второй эвфемизм украинского нацизма. Сциборский и его идеология

Вторым идеологом украинского нацизма стал также уроженец Российской империи Николай Сциборский, участвовавший в Первой мировой войне в составе российской армии, дослужившийся до капитана, награжденный орденами, но в годы Гражданской войны выступивший против советской власти на стороне националистов, после чего оказавшийся в Германии и вставший на путь сотрудничества с нацистами. В первые дни ВОВ Сциборский был убит во время участия в деле так называемых походных групп ОУН, которые шли вместе с передовыми частями немецкой армии по УССР.

Если Донцов находился в большей степени под австрийским влиянием, поэтому его иррационально-метафизические метафоры и садистские сравнения отдают психоанализом Фрейда и кровавым мраком Кафки, то Сциборский – это продукт классического германского нацизма вплоть до того, что во внешнем облике он явно копировал Гиммлера.

Работа Сциборского «Нациократия» (1935, Париж) намного более системна, чем романтизированные эмоциональные рефлексии Донцова. Сциборский прямо объясняет, что украинский национализм обязан стать фашизмом. Приведу несколько цитат из книги «Нациократия».

«Ставя во главу угла своих идеалов нацию, фашизм отождествляет ее с государством как с формой, лучше всего обеспечивающей национальное развитие. Отношение государственных наций между собой следует рассматривать не по утопиям мира, братства и пацифизма, а только по неизбежным законам соревнований, борьбы и конкуренции, где побеждает только выгода и сила» (Признаки нацизма «Этатизм/поклонение государству/пафосный бандитизм»).

«Фашизм обнаружил честность с собой, когда вместо их коварных, лживых фраз, усыпляющих отзывчивость слабых, поставил на повестку дня нашей эпохи всю неприкрытую правду жизненной концепции, исконно опираясь на действующую мораль, на законы противоборства и на право силы» (пафосный бандитизм).

«Диктатура для фашизма – это не только метод политического управления; это синтез его общественного мiровоззрения, в котором способность к руководству признается только за индивидуальностью и ведущим меньшинством. Фашизм не верит во власть большинства, в тех ее механических формах (партии, голосование, парламент), которые создала политическая демократия; вместо демократического культа количества-числа, он создает культ качества – творческой единицы» (пафосный бандитизм + иррациональная псевдонаучность).

Однако весь фашистский пафос и словесная путаница красивых слов Сциборского завершаются там, где нацисты приходят к своей главной мысли: необходимости уничтожения России и неполноценности русского народа в силу их патологичности: «Вся культурная и политическая история Московии определяется этими взрывными исканиями некоей абсолютной “истины всех правд”… имеют неизменные во времени черты определенной духовной патологии <…> эти характерные психологические черты проявлялись в примитивном “народолюбии” московской интеллигенции, душевном “самоковырянии” достоевщины, в цареславном идолопоклонничестве и, наконец, в московском коммунизме. Духовные напряжения московита никогда не бывают радостными и творческими…»

* * *

Идеи нацизма Донцова и Сциборского были применены на практике в годы Первой мировой войны, когда на политическую сцену вышел уже практик нацификации – Евгений Коновалец, командир пресловутых «Сечевых стрельцов», куда вербовала рутенов из Галиции австрийская имперская администрация. Так появляются главные составляющие коктейля нацизма – парамилитаризм, то есть вооруженные банды, которые и займутся повседневным геноцидом и чистками в годы Гражданской войны. До тех пор, пока «Сечевые стрельцы» воевали на настоящих фронтах с кадровой российской армией, никаких особых подвигов за этим подразделением замечено не было. Самым главным событием, где «сечевики» принимали участие, является оборона горы Маковки в Карпатах.

Местные рутены безо всякой охоты шли в «Сечевые стрельцы» – на пике в подразделении было 25 тысяч человек. Данное явление являлось глубоко периферийным в рамках Первой мировой войны, и даже на отдельном участке фронта никакой погоды оно не делало. Однако все изменила последовавшая Гражданская война, где «Сечевые стрельцы» во главе с Коновальцем стали важным игроком. Галицко-буковинский курень «Сечевых стрельцов» представлял собой банды погромщиков, контролировавших отдельные районы Киева. «Сечевиков» Коновалец набирал из пленных австрийских подданных. «Сечевые стрельцы» сыграли ключевую роль в госперевороте в Киеве, который привел к власти гетмана Скоропадского, установившего прогерманский режим.

Стоит вкратце напомнить историю Первой мировой войны и последующей революции и Гражданской войны на этой территории. После Февральской революции фронт чуть не рухнул, а после Октябрьской грозил полностью обвалиться, вплоть до взятия Петрограда немцами. Власть большевиков столкнулась с сопротивлением, Гражданской войной и поэтому пошла на так называемый позорный Брестский мир с Германией, в ходе которого в западных губерниях образовался вакуум власти. Возникли конфликтующие между собой республики – Донецко-Криворожская, Таврическая, Одесская, Украинская Народная, Западно-Украинская Народная, Казачье-крестьянская Республика Махно, считающая себя отдельным государством армия Деникина, которая контролировала юго-западные губернии и оккупационные корпуса французов и англичан в Одессе и т. д. В Киеве, к примеру, власть могла меняться несколько раз в месяц, что ярко описано в мемуарах Вертинского, «Белой гвардии» Булгакова и «Повести о жизни» Паустовского.

В ходе бесконечных кризисов к власти в Киеве на немецких штыках пришел царский офицер Павел Скоропадский, которого провозгласили гетманом. Так возникла первая гибридная оккупация, напоминающая сегодняшнюю ситуацию. Фактически гетманат Скоропадского был марионеточным режимом, а реальная власть принадлежала немцам.

В условиях Гражданской войны, развала фронтов и кризиса власти «Сечевые стрельцы» Коновальца стали серьезной силой, когда совместно с гайдамаками Петлюры разгромили восстание киевских рабочих на заводе «Арсенал». Не будем вдаваться во все подробности Гражданской войны в этих землях, поскольку «теперь на Украине каждая банда избирает кличку, одна свободнее другой, одна демократичнее другой, и в каждом уезде – по банде», – писал в 1919 году Владимир Ленин. В событиях 1918–1920 годов в Киеве важно следующее: с помощью украинских националистов внешним игрокам – Вене и Берлину – удалось установить гибридный марионеточный режим, где реальная власть принадлежала немцам, а в политическом спектакле, который камуфлировал эту власть, принимали активное участие местные националисты.

Коновалец, как и многие «сечевики», пришел в политику через российский плен, откуда его отпустила революция 1917 года, поэтому в Киев он попал как опытный фронтовик, которому поручили собрать отдельный курень «Сечевых стрельцов». Так возникла очередная путаница между «Сечевыми стрельцами», созданными в рамках ландвера (ополчения) австрийской армии под командованием австрийских офицеров, где Коновалец служил фенрихом (нечто среднее между прапорщиком и поручиком в российской армии), и «Сечевыми стрельцами» – вооруженной бандой, собранной под знамена УНР и гетмана Скоропадского для борьбы с Красной и Белой армиями. «Сечевики» Коновальца выполняли ту же функцию, что и казаки во время революции 1905 года в Москве, Петербурге и Иваново-Вознесенске, – жестко подавляли восстания рабочих. Киев в те годы был индустриально развитым городом и крупным портом на Днепре, где по окраинам массово проживали вчерашние крестьяне, превращающиеся в пролетариат. В Одессе, в тот момент третьем городе Российской империи, подавляли рабоче-крестьянские восстания войска Антанты и «гайдамаки» Петлюры.

Поэтому «Сечевых стрельцов» Коновальца можно считать первым опытом нацификации внутренней политики, когда с помощью парамилитарных образований, то есть политизированных банд, убивали и терроризировали неугодную часть народа. Миф о Коновальце и «сечевиках» является важным для украинского нацизма, потому что легализует этот опыт в качестве успешного, позитивного и признанного западным миром.

Именно поэтому пропаганда нацизма намеренно смешивает в одно понятие «Сечевых стрельцов» как армейское подразделение австрийской армии и вооруженную банду из вчерашних военнопленных под командованием вчерашнего то ли прапорщика, то ли поручика. «Сечевики» австрийской армии – это рекруты или добровольцы, а «сечевики» Коновальца – вооруженная банда, сеющая террор и убийства. Неудивительно, что гетман Скоропадский, воспользовавшись «сечевиками», тут же их запретил, потому что иметь такой «Азов»* или «Правый сектор»* у себя в тылу было крайне опасно.

В это же время рядом с Коновальцем восходит звезда еще одного в будущем влиятельного нациста – Андрея Мельника, с которым они подружились в российском плену. Опыт 1918 года для украинского нацизма считается эпохой утраченных возможностей – германские войска уже стояли в Киеве, штурмовики в лице «сечевиков» и «гайдамаков» властвовали на улицах, большевики и русофилы либо сидели по тюрьмам, либо шептались по кухням.

В исторической реальности, конечно же, не было никакой УНР в смысле республики с признаками государственности. В каждом крупном городе – в Одессе, Харькове, Киеве – проходила своя борьба за власть. Однако взявшие власть в Киеве решили явочным порядком объявить ее далеко за пределы Крещатика. В тот момент мало кто относился к этому всерьез, но в истории эти процессы отражаются чуть ли не как государственная политика.

Попытка начать историю Украины с 1918 года является важнейшей исторической манипуляцией, потому что легализует весь букет нацистских признаков: и пафосный бандитизм, и повседневный геноцид, и войну с Россией – как главную цель. Позже эта борьба бандитов за власть и лояльность германского господина будет превращена националистической историей в первый акт государственного строительства. И, соответственно, все эти потешно-кровавые республики, чаще всего контролировавшие только центр Киева, обрели в истории черты государственности, сравнимой с УССР.

Перед нами пример нацификации истории с помощью иррациональной псевдонаучности, которая сама становится элементом пропаганды. Период борьбы за власть 1918 года был мистифицирован уже позднее – во время холодной войны с помощью пропаганды США в одном пакете с «сотнями тысяч изнасилованных немок», «заградотрядами и штрафбатами Сталина» и прочими штампами массовой пропаганды.

Курень, то есть 800–1000 бывших военнопленных, под командованием Коновальца не решал никаких задач в рамках Гражданской войны, он даже не смог контролировать весь Киев. Это было крайне локальное явление того времени, если вспомнить, что в армии Нестора Махно на пике состояли более 30 тысяч человек, а отряды в несколько тысяч человек собирали безвестные ныне атаманы, которые никак не отражены в истории и уже тем более в школьных учебниках.

Учитывая создание концлагерей в Талергофе и Терезине, участие вооруженных банд «сечевиков» в захвате и удержании власти, провозглашение идеи войны с Россией, первая нацификация того, что можно обобщенно назвать Украиной, состоялась в 1914–1918 годах. Какими бы абсурдными ни казались в 1914 году идеи маргинала Донцова о создании независимого от России государства под протекторатом Германии и Австрии, всего через четыре года им суждено было сбыться, пусть и на короткий исторический момент.

Второй рейх рухнул в ходе февральской революции 1918 года в самой Германии, а без немецкой армии режим Скоропадского испарился, открыв путь к новой волне Гражданской войны, завершившейся победой советской власти практически на всей территории будущей Украины. Исключением стал ряд западных регионов, отданных по договору Польше Петлюрой, который вместе с Коновальцем свергал Скоропадского после ухода немцев. Также в состав Чехословакии попало Закарпатье, а Черновицкая и южная часть Одесской области вместе с Молдавией достались Румынии. Так успешная нацификация УНР (Украинской Народной Республики) открыла первый этап нацификации Украины в 1914 году – австро-германский.