Происхождение наций. Русский этногенез. Наследие Византии и Орды. Миропорядок по-русски. Россия и национализм. Корни украинского национализма. Рождение украинского нацизма. Австро-германский этап. Диаспорно-подпольный этап. Современный этап.
Идея очистки территории от ненужных народов не является чем-то уникальным для фашизма и нацизма. Западная Европа со времен переселения народов и затем религиозных войн практиковала повседневный геноцид гражданского населения. Густонаселенная территория с хорошим климатом и большим количеством развитых городов привлекала завоевателей, которые сменяли друг друга с переменным успехом. Самые яркие события, вроде Варфоломеевской ночи, вошли в историю как геноцид жителей одного города по политическим вопросам. Тридцатилетняя война, которую современники называли «крестьянской», Столетняя война Англии и Франции, порабощение западных славян пруссов германскими племенами, Реконкиста и борьба с арабами в Испании – западноевропейские национализмы формировались в бесконечных войнах монархов, аристократов и народов на достаточно небольшой территории. США, в свою очередь, являются плотью от плоти расизма и колониализма, который позволил приезжим освободить континент от местных жителей и объявить себя полноправными хозяевами. Если в Западной и Центральной Европе фашизм и нацизм были реакцией на социализм, то США являются фашистским государством с момента своего основания. Колонисты из всех уголков Европы, говорящие на разных языках, были объединены общей жаждой уничтожения местных индейцев и порабощения приезжих африканцев.
Американский философ Н. Хомски в книге «Как устроен мир» так объясняет склонность США к практике фашизма: «Применение террора глубоко въелось в наш характер. Еще в 1818 году Джон Куинси Адамс восхвалял “спасительную эффективность” террора как средства борьбы с “дикими ордами необузданных индейцев и с неграми”. Он писал это в оправдание бесчинств Эндрю Джексона (президент США) во Флориде, где тот практически истребил туземное население».
Далее он на примере стран Латинской Америки разъясняет, как политика США, которая опирается на те же фашистские методы, что использовались при уничтожении индейцев, применяется в современности. Сегодня мы можем видеть использование методов, отработанных в Латинской Америке, уже в республиках постсоветского пространства. Фашистская власть всегда организована как ОПГ или бандитская группировка, поэтому спецслужбы США прочно держат под контролем всех локальных фашистов, которые чаще всего являются банальными уголовниками и циничными убийцами. О том, как действовали США в Западной и Центральной Европе, достаточно подробно рассказывается в материалах так называемой операции «Гладио».
В России же этногенез народа и формирование государства проходили в совершенно не таких формах, как в Западной Европе. Русскую культуру, помимо славянского этноязыкового базиса, формировали имперское культурно-правовое и религиозное наследие Византии и военно-аристократическое наследие Орды. Подробно особенности русского государства и общества и его отличие от соседних империй изложены в моей книге «Миропорядок по-русски». Если вкратце, то от Византии мы получили идею централизованной империи, где жизнь человека принадлежит Богу, а не другому человеку, поэтому церковь едина для всех и государство это гарантирует. Так что политические конфликты внутри государства не распространяются на общество – князья могут конфликтовать друг с другом, но церковь и вера остаются общими. Конечно, главной гарантией была отмена того самого рабства, что содержится в сакральных словах Нового Завета «отныне нет ни эллина, ни иудея». Христианство являлось крайне прогрессивной религией своего времени, потому что выступало против этого земного рабства, провозглашая, что человек может быть только рабом Божьим, но не человеческим.
Византия стала первой христианской империей, в которой светская и церковная власти не конфликтовали между собой. Западная Римская империя и ее наследники, в которой и зародился последующий национализм, в отличие от Византии, находились в состоянии перманентной войны власти политической и духовной (то есть идеологической). Россия, а до этого Средневековая и Московская Русь, не участвовала в междоусобных войнах Западной и Центральной Европы. У нас не было инквизиции, религиозных войн, индейских резерваций и крестовых походов. Даже церковный раскол, который привел к созданию разветвленного движения староверов, не стал причиной религиозной резни, как между католиками и гугенотами. Староверы и остальной православный люд в России жили как бы в параллельной реальности, а у государства по бумагам все было четко. Идея того, что православные христиане не должны убивать друг друга в междоусобных войнах, зашита в идеологии, начиная с преданий о Борисе и Глебе, а также в поучительных историях о раздробленности Руси и попадании под господство Орды. Нахождение под внешним управлением со стороны кочевой империи Чингисхана невероятно сильно повлияло на Русь, а впоследствии на Россию и русскую культуру. Но эта тенденция, к сожалению, не отражена в отечественных учебниках истории, которые откровенно европоцентричны.
У нас формировалась совершенно иная культура, что отражалось на всех общественных и государственных отношениях. Например, в Западной Европе, находящейся в состоянии вечных войн, для аристократии такого понятия, как «предательство», просто не существовало. Влиятельные маркизы и бароны ударяли в спину своим монархам, при каждом удобном случае вторгались к соседям и грабили их, понимая собственную безнаказанность. Попадание в плен и последующий выкуп были делом обычным и повсеместным среди высшего сословия.
В Западной Европе долгие годы действовало право грубой силы, под которую церковники могли подвести любую базу. В империи Чингисхана предатель карался смертью вне зависимости от статуса, добровольно покорившиеся народы не уничтожались, а между правящими элитами устанавливались родственные связи. Так, не пустивший германцев на Балтику русский князь Александр Невский был названым братом ордынского хана Сартака.
Представить такие отношения между испанским грандом и мавром, английским лордом и индейским вождем невозможно в принципе. Две имперские традиции, Византии и Орды, сделали Россию той, какая она есть, – уникальной и непохожей на другие государства, а русский язык и культуру – единственными мировыми из всех славянских. Поэтому наша русская культура, язык и города одновременно отличаются как от западноевропейских, так и от азиатских. Соответственно, сформировалась иная политическая культура, другие общественные отношения, принципы хозяйствования и организации городов – миропорядок по-русски. В перенаселенной Европе политические конфликты знати выливались в грабежи горожан и крестьян. В русской политической традиции подобные конфликты правящей элиты не оборачиваются гражданскими войнами и погромами.
Репрессии Ивана Грозного кажутся детскими шалостями по сравнению с тем, что творили его современники в Англии, Франции, Венеции и Флоренции. Кровавые разборки внутри власти в России, прежде в Московском царстве, касались правящей и владеющей элиты. Бояре и князья резали друг друга, но и геноцидить друг друга, как во время тридцатилетней (крестьянской) войны в Европе или испанской Реконкисты, нам в Средневековье не приходилось. Более того, негативный имидж власти Орды на Руси сложился как раз из-за уничтожения целых городов, что мы знаем по «Сожжению Рязани Батыем» и судьбе Евпатия Коловрата. Также не самый положительный исторический имидж у киевской княгини Ольги, которая сожгла целый город Искоростень в качестве мести. По схожим причинам Иван Грозный отсутствует на памятнике «Тысячелетие России» в Великом Новгороде, хотя судьба покоренного Москвой города была вполне европейской в плане расправы.
Этногенез народов Западной и Центральной Европы проходил в обстановке бесконечного геноцида. Завоеватели сменяли друг друга, а папы римские подстрекали королей к войне между собой ради укрепления собственной папской власти. Национализм рожден тесными городами Западной Европы, где каждый чужак воспринимается либо как враг, либо как добыча.
Русский философ и методолог Тимофей Сергейцев считает, что «национализм и в пределе нацизм – это эффект опоздания в историческом процессе со сборкой ядра земель в государство, запоздание с образованием нации».
Вплоть до разделов Речи Посполитой и резкого роста польского и еврейского населения в Российской империи в наших краях такого явления, как межнациональные конфликты, просто не наблюдалось. XIX век проходит под знаком постоянных польских восстаний, которые носят ярко выраженный национальный и религиозный характер.
Петербургский историк Алексей Миллер в книге «Империя Романовых и национализм» подробно описывает то, чем отличался наш империализм в отношениях с малыми народами: «Очень важный фактор, который нужно учитывать при анализе случаев далеко продвинутой ассимиляции, – это готовность властей и общества такую ассимиляцию принять. Она была качественно разной в отношении еврея, татарина, чуваша, немца, поляка или малоросса. Ассимиляция некоторых групп, например, угро-финских народов Поволжья, неизменно приветствовалась, широко было убеждение в их “комплементарности” с русскими.
Малорусы и белорусы сложностей “отвергнутой ассимиляции” вообще не испытывали, им, напротив, отказывали в праве на особый, отличный от русских, этнический статус. Сила отторжения разных категорий ассимилированных менялась во времени, она также была разной внутри разных социальных групп самого русского общества. Внизу социальной пирамиды действовали иные механизмы, чем среди образованных слоев. Последние также не были едины в своем отношении к ассимилирующимся группам. В отношении поляков порог “отвергнутой ассимиляции” стал особенно высок после распространения в русском обществе политической полонофобии как реакции на восстание 1863 года. В отношении евреев либеральное приглашение к ассимиляции со стороны образованного общества в целом действовало в период 1850–1870-х годов и находило все более широкий отклик в еврейской среде. Однако с конца 1870-х оно сменилось в значительной части русского общества нарастающим, иногда расистским отторжением.
Результатом стал, среди прочего, массовый приход ассимилировавшихся евреев в революционное и, отчасти, либеральное движение, где по отношению к ним отторжения не было. Если в начале 1870-х годов доля евреев среди участников революционного движения не превышала их доли в населении Российской империи, то к концу 1880-х евреи составляли более 40 % его участников».
Как видно, национализм в России возникает в первую очередь в западных губерниях, которые соприкасаются с Австрийской и Германской империями. Украинский и белорусский национализм развиваются под сильным влиянием польского и еврейского национальных движений, которые, в свою очередь, являются плотью от плоти европейских движений за создание европейских наций и находят поддержку за границей. Русский историк-эмигрант, профессор Йельского университета Николай Ульянов в своем труде «Происхождение украинского сепаратизма» (1966) подробно разбирает взаимосвязь польского «хлопоманства», влияние польской интеллигенции на украинскую и белорусскую и другие подробности. Ульянов ставит вопрос парадоксально: «Особенность украинского самостийничества в том, что оно ни под какие из существующих учений о национальных движениях не подходит и никакими “железными” законами не объяснимо. Даже национального угнетения, как первого и самого необходимого оправдания для своего возникновения, у него нет».
Однако даже сепаратизм не является основанием для формирования нацистских взглядов. Долгие годы украинство находилось в этнолингвистической форме борьбы за самовыражение, что только обогащало мировой русский язык и культуру.
Идеи похода на Восток ради смертельной войны с Россией появляются уже в начале XX века. Их легализацией стоит считать провозглашение во Львове и Вене беглыми эмигрантами из России во главе с Дмитрием Донцовым идеи создания враждебного России государства на территории русских губерний под протекторатом Германии и Австро-Венгрии. Так, можно выделить первый этап формирования украинского нацизма под влиянием и за счет германского и австрийского нацизма.
Будем называть этот этап первой половины XX века австро-германским этапом развития. Поэтому украинский начальный нацизм привел естественным путем к коллаборационизму с Гитлером. Последователи Донцова, среди которых наиболее ярко выделяются Коновалец, Бандера, Стецько и Мельник, все без исключения были уроженцами австрийских регионов, то есть «западенцами» и подданными Габсбургов. Украинский нацизм на начальном этапе является выраженно региональным и не находит поддержки ни во время Великой Отечественной войны, ни после. Многочисленные банды и мелкие партии были собраны сначала вокруг абвера, чтобы легитимизировать нападение 22 июня 1941 года. Украинские нацисты из Организации украинских националистов (ОУН) попытались провозгласить свой рейх, но быстро были посажены гитлеровцами на поводок.
Исторический крах гитлеризма и победа Советского Союза привели к полному поражению украинского нацизма. Бандеровцев, мельниковцев и прочую нечисть вылавливали по лесам и горам Западной Украины до середины 1950-х годов. Только когда были ликвидированы террорист и командующий УПА (Украинской повстанческой армии) Роман Шухевич в селе подо Львовом, а Степан Бандера в Мюнхене, движение пошло на спад. Многие нацисты сдавались по многократным амнистиям, а последний легальный командующий УПА Василий Кук сдался и жил мирной жизнью после небольшой отсидки. На территории Советского Союза нацизм на начальном этапе был разгромлен окончательно и бесповоротно. К началу 1960-х годов никаких подпольных банд не было, а Карпатские горы стали полностью безопасными для туристов.
Однако параллельно с разгромом начальной украинской версии нацизма произошли примечательные события. Большинство украинских нацистов, прямо служивших Гитлеру и виновных в военных преступлениях, нашли спасение в США, Канаде, Британии и в той же ФРГ, где спокойно жил Бандера, пока до него не добрался перевербованный МГБ бандеровец Сташинский.
Сдаваясь британским и американским войскам во время Второй мировой войны, украинские нацисты не только не были наказаны, но и быстро перешли в орбиту влияния западных спецслужб и антисоветской пропаганды. Идея Гитлера собрать всех националистов из республик СССР была воплощена в США при участии Канады, Британии и ФРГ. Антибольшевистский блок народов (АБН) существовал всю холодную войну и в основном был занят пропагандистской, издательской и псевдонаучной деятельностью. Украинские, литовские, белорусские, грузинские, латвийские и другие националисты работали под крышей спецслужб США, изображали борцов с советской властью на радио, телевидении и в печати, держали связь с движением диссидентов и пытались создавать националистические ячейки в УССР и других республиках.
В эмиграции украинский нацизм скукожился до размеров десятков ничего не решающих организаций и диаспор, где каждый второй был фюрером. Так, вплоть до середины 1980-х годов украинский нацизм находился на своем втором этапе развития – диаспорно-подпольном. На этом этапе украинский нацизм проникал в среду украинской эмиграции в США и Канаде. Создавались украинские национальные школы, где история Украины преподавалась исключительно в националистическом дискурсе, а нацистская центральная идея неизбежности войны с Россией проходила красной нитью через все образование. В одной из таких диаспорных школ училась будущая жена президента Украины Виктора Ющенко, урожденная Кэтрин-Клэр Чумаченко. Одновременно через украинских нацистов и националистов, которые были придатками западных спецслужб, велась работа с местным подпольем.
Однако, несмотря на все грозные заявления диаспорных нацистов, никакого реального влияния внутри СССР у них не было. Террористические группы отсутствовали, вооруженное сопротивление власти никто не оказывал, максимум, на что хватало националистического подполья в УССР, – печатать нелегальные листовки. Большинство известных украинских националистов были агентами КГБ и доносили друг на друга.
В публичном доступе имеются копии документов вербовки Ирины Фарион – одной из самых известных идеологов постсоветского украинского нацизма, которая была убита своими же. К Олимпиаде-80 украинский нацизм в УССР отсутствовал как явление, а национализм ограничивался анекдотами о «москалях», которые рассказывали шепотом среди своих и только на Западной Украине.
Вместе с перестройкой в СССР начинается национальное брожение окраин. До сих пор неизвестна роль КГБ и КПСС в легализации националистических движений в республиках и РСФСР. Всего за несколько лет вчерашние диссиденты вдруг стали публичными и легальными политиками, которым предоставили трибуну.
По свидетельству руководителя крупного львовского предприятия, в конце 1980-х годов ему от секретаря обкома поступали распоряжения обеспечить явку работников на митинги оппозиционно-националистического движения «Рух» и диссидента Вячеслава Черновола. Подобные процессы проходили по всей стране – в Грузии из ниоткуда возникали молодежные движения, которые вступали в стычки с милицией, и им все сходило с рук. Распад СССР сопровождался легализацией национализма, а затем и нацизма в политике. Рубежом стали многопартийные выборы 1989 года в СССР, в ходе которых в большинстве парламентов республик образовались агрессивные и целеустремленные группы националистов, которые были пока в меньшинстве. В Литве таким движением был «Саюдис», в Белоруссии – БНФ, а на Украине – «Украинский народный рух» (движение), или просто «Рух». О том, как именно проходили эти процессы, подробно говорится во втором томе «Украинской трагедии» «ПостУкраина. Страна без государства».
В 1985–1989 годах начинается переход от диаспорно-подпольного к современному этапу развития украинского нацизма. Корни нацистского полка «Азов»* надо искать в конце 80-х годов XX века. Именно тогда на студенческие митинги собирались первые националисты, вроде студента Львовского мединститута и сына спортивного врача олимпийской сборной СССР Олега Тягнибока, который вскоре станет депутатом областного совета, а в 2003 году произнесет знаменитую речь на горе Яворина с призывом к физическому устранению русских, из-за чего его исключит из своей фракции тогда еще кандидат в президенты Ющенко. В начале 2000-х годов избирателей пока не нужно было раздражать откровенным нацизмом в кадре. Современный этап развития украинского нацизма имеет как внутренние, так и внешние факторы, позволившие ему разрастись до государственной идеологии и привести к искомой цели – войне с Россией.
Вообще, можно сказать, что любой нацизм, будь то украинский, германский или румынский, неизбежно приводит его носителя к войне с Россией. Подобно тому как идея социализма неизбежно приведет к мысли о необходимости обобществления стратегически важных средств производства, а либерализм рано или поздно убедит своего адепта одобрять олигархию и частные монополии, так и фашизм неизбежно ведет к мысли о войне и порабощении более слабого.
Конкретная версия нацизма при всех своих атрибутах и бантиках приводит к выводу: с Россией придется воевать, чтобы уничтожить. Нацизм не оставляет возможности договориться с Россией, попытаться жить внутри либо рядом с ней, а русской культуре отказывает в ее способности интегрировать иные народы.
Уже в 1970-е годы весь СССР пел «Червону руту» композитора-западенца Владимира Ивасюка в исполнении западенки Софии Ротару. Ивасюка, кстати, вскоре нашли повешенным в лесу Брюховичи, что подо Львовом, а его похороны националистическое подполье использовало для превращения массового скопления народа в антисоветский митинг. Одновременно националисты из диаспоры массово пропагандировали идею, что «Ивасюка убило КГБ», а подпольная часть распространяла эти слухи самиздатом и вслух.
Национализм проявлялся в культурной среде, и его легализация проходила через творческую интеллигенцию. Украинские писатели и поэты, такие как Ростислав Братунь, Владимир Яворивский и Иван Драч, вчера восхвалявшие советскую власть и проклинавшие бандеровцев, сегодня вступали в ряды националистов. Похожие процессы проходили по всему СССР. Первый президент Грузии Звиад Гамсахурдия, сразу устроивший гражданскую войну, был поэтом и литературным критиком из номенклатурной семьи.
Роль и место интеллигенции в нацификации разберем отдельно.
В становлении и утверждении украинского нацизма на современном этапе можно выделить три периода. Сначала произошла легализация национализма в ходе борьбы с советской властью. После обретения «незалежности» республика из советской превратилась в антисоветскую, как и большинство осколков СССР. Националисты были не просто легализованы в политике, новая власть, состоявшая из вчерашней номенклатуры и директоров, была вынуждена рекрутировать их для идеологического обоснования существования национального государства. Переход от советского к национальному государству западного типа проходил в условиях отсутствия нации западного типа, но в условиях сильных просоветских и левых настроений. Националисты, как и либералы, были востребованы новой властью для формирования альянсов в правительстве и парламенте. Начиная с первого президента Украины Кравчука, националисты всегда выступали либо младшими партнерами, либо тактическими союзниками центральной власти.
Этап легализации проходил не только под влиянием внутренних факторов. После открытия границ и объявления политической конкуренции в УССР, а затем на Украину начал проникать диаспорный элемент украинского нацизма. Постепенно возвращались эмигранты, самой известной из которых была Ярослава Стецько – вдова бессменного зама Степана Бандеры по ОУН Ярослава Стецько. До самой смерти Стецько была депутатом Верховной Рады, а ее партия ОУН растворилась в блоке Виктора Ющенко в начале 2000-х. Тысячи представителей диаспоры, воспитанных в духе украинского национализма, вернулись в уже «незалежную» Украину. Одновременно по линии диаспорного национализма проходила культурно-образовательная интервенция: в Канаде и США издавались учебники истории, в которых Россия показана источником вечного зла, а украинские националисты – героями.
Этап легализации украинского национализма завершился к концу правления президента Кучмы. Его книга «Украина – не Россия» является той облегченной версией национализма, что приняла для себя новая власть. К моменту «Украины без Кучмы» 2001 года украинский национализм уже стал полностью легален и в политике, и в культуре, и в медиа, и в быту. В начале 2000-х годов футболки с надписями типа «Дякую тобi, боже, що я не москаль» широко продавались уже в Киеве и вызывали улыбку местных, не видевших в этом ничего страшного.
Легализация нацизма окончательно состоялась вместе с майданом 2004 года, когда на передовую вышли уже не интеллигентные поэты и вчерашние красные директора, а конкретные молодчики с оружием в руках.
В 1990-е годы украинский нацизм перешел в стадию получения боевого и политического опыта. Приднестровье, Карабах, Абхазия, Югославия – везде воевали представители УНА-УНСО* и других фашистских организаций. Одновременно начиная с 1990-х годов внутри Украины действовали сети детских и молодежных лагерей, где проходила военизированная подготовка.
После 2004 года украинский национализм стал правящей идеологией, после чего началась нацификация государства и общества. Десятилетие 2004–2014 годов было ключевым с точки зрения возможности остановить процессы нацификации изнутри. Если бы у правящей группы «донецких» и лично у Януковича хватило политического чутья и воли, чтобы сделать антифашистское движение и ликвидацию национализма центральной политической темой, то у республики был бы шанс. Однако «донецкие» вместо этого сами финансировали националистов, считая, что таким образом покупают себе удобных спарринг-партнеров. Феномен смычки крупного капитала с националистами, фашистами и нацистами наблюдался повсеместно и будет разобран отдельно.
Десятилетие 2004–2014 годов на Украине является аналогом десятилетия 1923–1933 годов в Германии. Гитлера могли десятки раз посадить, убить во время митинга или просто выслать в Австрию, поскольку до 1932 года у него не было немецкого гражданства, пока Гинденбург и его клика во главе с фон Папеном и сыном Оскаром Гинденбургом сами не отдали власть фюреру.
Так и на Украине острая политическая борьба могла привести к укреплению власти «донецкой» группы, которая к 2014 году посадила за решетку своего главного оппонента Юлию Тимошенко и выдавила в эмиграцию конкурентов вроде Коломойского из «днепропетровского» клана. Однако националисты и даже нацисты были удобным спарринг-партнером для правящей элиты, которая сама начала перенимать основные идеологемы национализма. По крайней мере, все высокопоставленные «донецкие» начальники, включая уроженца Калуги премьер-министра Николая Азарова, перешли на украинский и о государственном статусе русского языка больше не заикались. Откровенные нацисты окормлялись вокруг футбольных клубов, принадлежавших украинской олигархии, и часто использовались для рейдерских конфликтов.
Период 2004–2014 годов можно считать периодом внедрения украинского нацизма в общественные настроения и государственные институты. После «оранжевой революции» Шухевича и Бандеру признали героями Украины, а голодомор сделали государственным культом по нагнетанию русофобии.
Евромайдан и последовавшую за ним гражданскую войну в Донбассе можно считать торжеством украинского нацизма – война с Россией и русскими стала официальной доктриной государства, а те, кто так не считал, объявлены преступниками. 2 мая 2014 года завершился период внедрения нацизма в государство и начался текущий период – нацификация власти. Несколько регионов бывшей Украины выступили с вооруженным восстанием против такого государства, но сопротивление было подавлено, а проигравшую сторону объявили сепаратистами и преступниками. Феномен современной версии украинского нацизма – в отсутствии фюрера. Однако есть гипотеза, что будущее украинского нацизма еще впереди, как и появление своего фюрера. Если на месте постУкраины останется хоть какое-то государство, где не будет проведена денацификация, то жажда реванша может дать серьезные всходы через следующие 20–30 лет.
Начиная с 2014 года мы имеем дело с господством нацистской идеологии во всех политических спектрах. Идея войны с Россией, силового уничтожения сепаратистов из Донбасса и Крыма, запрет всего русского становится центральной идеологией уже всей власти, а не только ее представителей. День начала АТО в Донбассе можно считать началом этапа господства украинского нацизма в государственной политике.
Знаменитая фраза, объясняющая смысл АТО, вырвавшаяся у Петра Порошенко (тогда еще кандидата в президенты) в 2014 году: «Их дети будут сидеть по подвалам, а наши ходить в школы» – это не что иное, как публичное проявление нацизма. Хотя по происхождению своему Порошенко – уроженец Одесской области, русскоязычный с рождения, некогда меценат и прихожанин православной церкви и комсорг в Киевском госуниверситете.
Начиная с февраля – мая 2014 года Украины как государства не существует, мы имеем дело с постУкраиной, границы которой стремительно меняются. На месте Украины возникло государство победившего нацизма – постУкраина, которая сразу же начала гражданскую войну и геноцид внутри республики и очень быстро пришла к войне с Россией как главной цели нацизма. От постУкраины сразу же начали откалываться регионы и территории, а граждане массово покидать ее. Нацистское государство и нацифицированное общество постУкраины вступило в терминальную стадию, когда оно должно погибнуть, нанеся максимальный ущерб России.
Теперь такое государство можно только уничтожить извне и переучредить на его месте новое государство. Нацифицированное общество придется интегрировать внутрь себя. Иного выхода у России нет, если не считать выходом нацификацию самой России.