Комитет Крила. Склонение общества США к войне. Липпман и теория стереотипа. Социальные сети. Бернейс и теория современной пропаганды.
История роста массового влияния СМИ, манипулирование общественным мнением в США и то, как эта модель из национальной стала глобальной, глубоко и системно исследованы в книге Ноама Хомски «Производство согласия. Политическая экономия массмедиа» (Manufacturing Consent: The Political Economy of the Mass Media), которая вышла еще в 1992 году, но на русский язык не переведена до сих пор. На уровне схемы СМИ давно представляют собой такую же монопольную власть, но далеко выходящую за пределы газет, телевидения или журналов. В сферу медиа постепенно включились театр и кино, массовые мероприятия и спорт. Мир массового потребления стал подчиняться тем же массовым законам, что и СМИ. Так, СМИ стали не просто инструментом по «информированию», но и тотальным посредником. Чем больше аккумулировалось информации, тем беспомощнее становился человек, все больше нуждаясь в проводниках.
Но корни созданной модели массовой пропаганды стоит искать в Комитете Крила, названном так по фамилии популярнейшего обозревателя и ЛОМа (лидера общественного мнения) и официально именовавшемся Комитет общественной информации (CPI). В него вошли, кроме самого Джона Крила и еще ряда специалистов по работе с общественным мнением, госсекретарь США (глава МИДа) и командующие сухопутными и военно-морскими войсками США. К работе комитета был привлечен Эдвард Бернейс – племянник Зигмунда Фрейда и основатель современного маркетинга.
Также советником президента Вудро Вильсона, основавшего Комитет Крила, был ученый-социолог и также влиятельный ЛОМ своего времени Уолтер Липпман, наиболее полно систематизировавший наработки в фундаментальном труде «Общественное мнение», который заложил основы того, что мы знаем как западная пропаганда, пиар и реклама. Гитлер, Геббельс и Муссолини были всего лишь эпигонами той теории и практики массового влияния, что развилась в США. Геббельс в дневниках, а Гитлер в беседах с соратниками часто ссылаются на то, что полезный опыт работы с массами надо перенимать как у русских социалистов, так и у американских либералов.
Уолтер Липпман является примером политического мыслителя, заложившего теоретические основы современной пропаганды, взятой на вооружение германскими нацистами в 20–30-х годах XX века автором десяти монографий. Кроме упомянутой работы «Общественное мнение», Липпман консультировал администрации нескольких президентов, он также автор знаменитых «14 пунктов», которые сформулировали концепцию послевоенного устройства мира, а также концептуальной книги «Холодная война», где он еще в 1947 году изложил основную стратегию борьбы против СССР с использованием общественного мнения. Эта книга, к сожалению, также не переведена на русский язык.
Прежде чем мы разберемся в том, как устроена современная пропаганда, стоит несколько слов сказать о результатах работы Комитета Крила. По результатам его деятельности общественное мнение стало поддерживать войну против Германии на стороне Британии и Франции, но какой ценой. Комитет нагнетал военную истерию в таком же ключе, как потом будут нагнетать нацисты. По штатам катились антинемецкие погромы, в прессе звучали призывы депортировать всех новоприбывших из Германии. Но в целом комитету удалось повлиять на общественное мнение, хотя для этого пришлось мобилизовать невероятные ресурсы. Крил сумел убедить президента Вильсона, что пропаганда – это не только СМИ, но все возможные каналы коммуникации: кино, театр, реклама, вывески на улицах и телефонные звонки.
Кроме всего прочего, были специально обучены 75 тысяч агитаторов, проникавших во все населенные пункты США, чтобы общаться с гражданами, параллельно рассказывая им политические новости в нужном ключе. Особое внимание уделялось карикатурам, над которыми трудились несколько сотен авторов, затем их бесплатно рассылали в газеты для печати. Всего за полтора года общественное мнение в США начало постепенно сдвигаться в сторону поддержки, а затем патриотическая истерия и вовсе охватила отдельные прослойки. Информация, которой Комитет Крила бомбил из всех утюгов, кардинально отличалась от привычных обращений государственных мужей и газетных сводок. Дело вовлечения общества США в войну было задорным, веселым, игровым. Привлекались звезды театра и кино, радиостанции разжигали ненависть к монархиям Германии и Австрии, в то же время нахваливая республиканскую близость Франции и культурную Великобританию. Внутри страны искали и выявляли агентов немецкого кайзера и т. д.
До возникновения Комитета Крила дело войны и мира касалось только правящих элит, а общество участвовало либо в качестве статистов, либо как потерпевшие в случае проигрыша. Но Первая мировая война не только вовлекла в войну народные массы, но и поставила задачи управлять ими. Массы на фронте двигаются прямыми приказами, а вот с манипуляциями массами в тылу в Старом Свете не справились. Комитет Крила активно работал и за пределами США, в том числе привлекал немецких распропагандированных военнопленных, воздействовал на третьи страны и т. д. Сам Крил выпустил познавательную книгу «Как мы рекламировали Америку», где достаточно откровенно объяснил методы убеждения.
Но если отбросить в сторону все комплименты четкой работе Комитета Крила, то надо признать, что это было не что иное, как управляемая нацификация общества США. Да, она была проведена дозированно, и после капитуляции Германии комитет оперативно закрыли, но факт остается фактом: США с подачи президента и с участием ведущих интеллектуалов провели управляемую нацификацию для достижения тактических успехов. Не зря, хотя комитет и закрыли, его главные соучастники Крил, Бернейс и отколовшийся от них Липпман были востребованы спецслужбами США вплоть до 1970-х годов. Бернейс неоднократно заявлял, что консультировал ЦРУ по ряду политических кризисов в Латинской Америке.
Итак, что за идеи и технологии лежат в модели пропаганды и внушения массам, открытой американцами и доведенной до совершенства нацистами в Германии в 20–30-х годах XX века?
Липпман в книге «Общественное мнение» объясняет, что «человеческие поступки основываются не на прямом и очевидном знании, а на картинах, которые индивид рисует сам или получает от кого-то другого. Если в его атласе говорится, что мир плоский, он не станет близко подплывать к тому месту, которое он полагает краем земли, опасаясь свалиться». Это происходит потому, что, несмотря на массовость политики, людям все равно свойственно ограничивать свой круг общения и доверять избранным авторитетам. Массовая политика родила одну неуловимую иллюзию – человек ассоциирует себя с большими массами с помощью других людей, которые являются для него авторитетами.
В реальности человек общается с 10–20 реальными людьми, но при этом включается в особые связи, которые Липпман называет социальными сетями. «Именно в рамках социальной сети идеи, усваиваемые при чтении, услышанные на лекциях и в разговорах, унифицируются, классифицируются, принимаются, отвергаются, оцениваются и санкционируются. Именно здесь формируется окончательное решение (на каждой стадии обсуждения), какие авторитеты и какие источники информации допустимы, а какие – нет. Наши социальные сети состоят из тех, кто стоит за выражением “люди говорят…”; это те, чье одобрение для нас исключительно важно. В больших городах для мужчин и женщин, обладающих достаточно широкими интересами и средствами передвижения, социальная сеть определяется не так жестко. Но даже в больших городах существуют кварталы с самодостаточным социальным окружением. В меньших сообществах общение между представителями разных социальных кругов может быть более свободным. Но при этом мало кто не знает, к какой социальной сети он принадлежит», – объясняет Липпман.
Очень важно пояснить, что речь идет именно о капиталистическом западном обществе, на которое теперь похоже и современное российское, однако в 30-е годы XX века в СССР оно было совершенно не такое, как в США и Германии. Теории Липпмана и практика Бернейса и Крила верны для капиталистического общества и вряд ли применимы к монархиям и социалистическим государствам. Там тоже действуют социальные сети, но организованы они совсем другим образом и существуют в иной культуре. Поэтому задача внушения массам состоит в том, чтобы не только создать с помощью СМИ необходимую атмосферу, но и проникнуть со своим сигналом в социальные сети.
Из-за того, что «при некоторых условиях люди реагируют на фикции столь же сильно, сколь на действительные события, а во многих случаях помогают создавать те самые фикции, на которые сами же и реагируют», Липпман приходит к тем же выводам, что и Бехтерев в наблюдении за массовым сознанием, но описывает своими терминами. Так, человек не может сам воспринять события, потому что чаще всего оперирует фикциями, будучи неспособен полностью разобраться в предмете, о котором говорит. Липпман предостерегает от того, чтобы путать фикцию с ложью. «Говоря о фикциях, я не имею в виду ложь. Под этим термином я подразумеваю представление о среде, в большей или меньшей мере созданное самим человеком. Область фикций простирается от абсолютно бредовых видений до вполне осознанного использования ученым схематических моделей или округленных результатов вычислений. Фикция может выступать как нечто достоверное, она не вводит нас в заблуждение, пока мы помним о степени условности построения схемы», – объясняет он.
С подачи автора «Общественного мнения» наука и язык обогатились понятием «стереотип», означающим воспроизводящееся представление человека о чем-либо, которое он черпает из своего социального опыта или окружения. Есть ли у негров душа? В XVIII и XIX вв. жители одного и того же города США по вопросу души у негров имели разные мнения, сформированные социальной практикой работорговли и окружающими нравами. Стереотипность социально-политического мышления гениально высмеяна в кинокомедии Георгия Данелии «Кин-дза-дза!».
Поэтому, понимая стереотипы массового сознания, можно влиять на них, но не напрямую, а опосредованно, как бы разыгрывая перед ними спектакли. «Аналитик общественного мнения должен начать с того, чтобы признать существование взаимосвязи между сценой действия, восприятием этой сцены в сознании людей и реакцией людей на восприятие происходящего на сцене действия. Это подобно пьесе, подсказанной актерам их собственным жизненным опытом, в которой сюжет разыгрывается в реальной жизни актеров, а не на сцене», – утверждает Липпман.
То, что описывали создатели американской модели пропаганды, вскоре станет моделью всего Запада, который в 90-е годы XX века после краха СССР навяжет ее практически всему миру под видом глобализации. В США посчитали, что управлять другими странами эффективнее не прямым давлением, а видоизменяя общество крупных городов, в первую очередь столиц, чтобы оно было максимально похожим на штатовское. И уже на видоизмененное, глобализированное общество, являющееся бледной копией американского, можно и нужно влиять с помощью СМИ и массового внушения.
Идеология, транслируемая Западом, в отличие от советской агитации, является трансляцией тех самых стереотипов в разные социальные группы с помощью СМИ и ЛОМов. Русский философ Зиновьев в своем труде «Запад» так охарактеризовал этот процесс: «Идеология есть часть культуры, культура – сфера и средство идеологии. Еще более разительный пример многомерности западного социального организма дает ситуация со сферой средств массовой информации, в которой перекрещиваются сферы бизнеса, государственности, идеологии, пропаганды, гражданского общества». Для того чтобы влиять на общество, организованное по принципам социальных сетей, идеология должна проникать в него соответствующим образом, чтобы овладеть общественным мнением: «Внешний идеологический хаос тут неслучаен, он более соответствует задачам и условиям функционирования идеологии, чем канонизированная система воззрений. Идеология западнизма является плюралистической в том смысле, что состоит из множества различных идей, учений, концепций, направлений мысли. Ее части невозможно механически объединить в единое логическое целое». Тут можно развить мысль Зиновьева. Идеология плюрализма на Западе своей целью являет удержание общества в состоянии массы, провоцируя постоянные конфликты. Соответственно, целью свободы слова и работы множества СМИ является не плюрализм мнений, а создание каналов донесения информации различным группам населения в их социальных сетях. Упомянутая книга современного мыслителя Ноама Хомски «Управляя согласием» подробно разбирает, как медиамонополии способны утверждать любые стереотипы. Поэтому то, что выдается за плюрализм мнений, является лишь набором стереотипов. Наблюдая за тем, как правительство США манипулирует общественным мнением своей страны накануне военных операций, можно видеть, что методы управляемой нацификации, разработанные в Комитете Крила, применяются до сих пор. То, как из русских лепили орков в мировых СМИ в первый год СВО, лишь подтверждает выводы Хомски 1992 года.
Итак, для массового внушения необходимо проникнуть во все прослойки общества и начать воздействовать на него. Но как это сделать на практике?
Для понимания практических методов западной пропаганды и массового внушения следует обратиться к наследию уже упомянутого участника Комитета Крила Эдуарда Бернейса. Будучи практиком и создателем первой в мире маркетинговой фирмы в том виде, как они существуют до сих пор, Бернейс написал с позиции практика две небольшие, но крайне полезные книги: «Пропаганда» и «Кристаллизация общественного мнения».
Крайне четкий в формулировках, как подобает практику, Бернейс без обиняков заявляет, что «идея пропаганды строится на том, что новые идеи проникают в общество и “овладевают массами” с помощью активно мыслящего меньшинства», и далее объясняет, как все устроено: «Сознательное и умелое манипулирование упорядоченными привычками и вкусами масс является важной составляющей демократического общества.
#что_почитать_послушать
Разбор книги «Американское общественное мнение и использование военной силы»
https://rutube.ru/plst/890585
В книге Д.В. Кузнецова проблема использования военной силы в период президентства Уильяма Дж. Клинтона (1993–2001) проанализирована сквозь призму общественного мнения
https://music.yandex.ru/album/27872090/track/119366403
Рассмотрены особенности формированияи функционирования американскогообщественного мнения относительноиспользования военной силы
https://2050.su/americanskoye-obshchestvennoye-mneniye-i-ispolzovaniye-voyennoy-sily-chast-1/
Разбор книги в 4 частях: Часть 1: Сомали, Босния и ГерцеговинаЧасть 2: Гаити, Руанда, КНДРЧасть 3: Ирак, Афганистан/СуданЧасть 4: Косово, Восточный Тимор
#допматериалы
Приводит в движение этот невидимый общественный механизм невидимое правительство, которое является истинной правящей силой в нашей стране».
То, что теоретик и мыслитель Липпман описывает как стереотипы, практик и циник Бернейс показывает на примерах: «Всеобщая грамотность дала человеку не разум, а набор штампов, смазанных краской из рекламных слоганов, передовиц, опубликованных научных данных, жвачки желтых листков и избитых исторических сведений – из всего, чего угодно, но только не из оригинальности мышления. У миллионов людей этот набор штампов одинаков, и если на эти миллионы воздействовать одним и тем же стимулом, отклик тоже получится одинаковый».
Также важно учитывать то, как человек потребляет информацию, остро нуждаясь в посредниках и авторитетах.
«Современная пропаганда учитывает не отдельную личность и даже не массовое сознание, но структуру общества, состоящую из пересекающихся групп и связей “лидер – последователь”. Человек рассматривается не просто как клетка социального организма, но и как составляющая социальной единицы. Коснитесь нервного окончания в чувствительной точке, и вы вызовете непроизвольную реакцию определенных членов этого организма», – объясняет Бернейс возможность воздействия на общество, состоящее из социальных сетей.
В книге «Кристаллизация общественного мнения» он разъясняет, что для того, чтобы попасть в целевую аудиторию, необходимо использовать психоэмоциональные стереотипы. «Современные пропагандисты сочли возможным работать с представителями масс через группы, к которым они принадлежат, и создавать психологические и эмоциональные тенденции, которые окажут требуемое влияние», – пишет Бернейс и разъясняет, что для достижения эффекта «вместо того, чтобы атаковать в лоб и ломать сопротивление силовым методом, новый пропагандист… создает обстоятельства, запускающие необходимую эмоциональную реакцию».
Германские нацисты просто заимствовали тактику воздействия на массы, широко применявшуюся в США с такими же целями. Разница была в том, что в США уже правящие группировки запускали фашизацию дозированно и в тактических целях, а в Германии эти же технологии нацификации применялись для захвата власти.
И. Фест рассказывает, как германские нацисты использовали описываемые Бернейсом и Липпманом методы: «Инструкция партийного центра, подписанная тогдашним уполномоченным по пропаганде, Генрихом Гиммлером, призывала к проведению так называемых пропагандистских акций, представлявших собой новое слово в тактике политической вербовки…все области были подвергнуты… операциям, в рамках которых в течение недели все лучшие ораторы участвовали в сотнях мероприятий, в ходе которых они выкладывались “до крайней степени”. Все города и веси в это время были переполнены плакатами, лозунгами и листовками, которые нередко отбирал сам Гитлер; организовывались “вербовочные вечера”, на которых штурмовики под музыку своих оркестров должны были, как говорилось в инструкции, показать, “на что они способны собственными силами: спортивные представления, живые картины, театральные постановки, исполнение песен, доклады людей из штурмовых отрядов, показ фильма о партийном съезде”. Перед выборами в саксонский ландтаг в июне 1930 года партия провела не менее 1300 подобных мероприятий».
Секрет успешной нацификации заключается в том, чтобы вооружить нацифицированное меньшинство, претендующее на роль господ, самыми передовыми методами пропаганды и массового внушения. Массовое сознание – это субстанция, которой, по мнению фюрера, управлять просто и сложно одновременно. «Психология широкой массы невосприимчива ко всему половинчатому и слабому. Подобно женщине, душевное восприятие которой определяется не столько доводами абстрактного разума, сколько доводами неопределимой эмоциональной тоски по недостающей силе и которая поэтому предпочитает подчиняться сильному, нежели повелевать слабым, так и масса больше любит повелителя, чем просителя, и в душе чувствует себя более удовлетворенной учением, которое не терпит рядом с собой никакого другого, нежели разрешенной либеральной свободой; да она и не знает, что с нею делать, и даже чувствует себя какой-то потерянной. <…> Так что она видит только безудержную силу и жестокость его целеустремлений, которым она в конечном итоге всегда покоряется… Не менее понятным стало для меня и значение террора по отношению к личности и к массе. И здесь тоже точно рассчитанный психологический эффект», – цитирует Гитлера И. Фест.