Начало декабря было для Вали особенной порой. Временем чудесного преображения, когда после осени с ее ржавой, гниющей в канавах и по обочинам дорог листвой подмороженную землю посыпало густо снегом и всюду воцарялись чистота и свежесть. Первый снег был долгожданным и оттого казался самым чистым, самым белым. И хотя декабрьские снежинки не сильно-то и отличались от снежинок января и февраля, именно они мерцавшей мантией укрывали бурую, напитанную землю и встречались всеобщим ликованием, как предвестники Нового года и Рождества.

Валя любила месяц своего рождения за атмосферу зимней сказки, череду ярких праздников, уютные посиделки и ожидание волшебства. Всю рабочую неделю она ждала субботы – шестого декабря. Отмечать собиралась днем с тетей, вечером – с Тимуром. Альбинку тоже приглашала, но та переезжала в новую квартиру и вырваться на эти выходные не могла.

Валя уже договорилась обо всем с Тимуром: в пятницу он отвозит ее в супермаркет, где она закупается продуктами по списку, вечером готовит праздничные блюда, а в субботу едет с наготовленным к нему.

Вопрос, остаться ли с ночевкой, уже не обсуждался. Они настолько сблизились за эти три недели, что стали вместе засыпать. Тимур сам предложил, и она сначала отказалась, поскольку не взяла с собой зубную щетку и одежду, в чем ходить по дому. Тогда он решил проблему просто: съездил с ней за вещами, и она осталась у него.

Нельзя было сказать, что все у них сводилось к общению в горизонтальном положении. Валя влюбилась и не сомневалась в его взаимности.

Если два месяца назад, когда они только познакомились и приветливый хитник предложил подвезти ее до города, она клюнула на внешность: сильное тело, широкие плечи, прямой и решительный взгляд, а древнейший из инстинктов ей шепнул: «Какой мужик! Хорош собой», то теперь же ее покорила его личность.

Никто из бывших не относился к Вале так ответственно и бережно. Может, в силу возраста, а может, из-за эгоизма все они были незрелыми мальчишками, не понимали, как вести себя с девушкой, и тягаться с опытным Тимуром не могли. Если бы Валя узнала его раньше, то на других не посмотрела бы: настолько сильным был контраст.

Тимур привозил ее с карьера, а с недавнего момента начал отвозить туда. Произошло все так: в конце ноября резко похолодало, ударили морозы до минус тридцати. Валя, как и обычно по понедельникам, проснулась в десять утра и стала собираться на работу. Полдвенадцатого она должна была выйти из дома, чтобы доехать до ж.-д. вокзала, сесть на электричку до станции Елгозинка и оттуда топать на карьер.

Но ее опередил звонок.

– Валька, ты дома?– взволнованно спросил Тимур.– Жди. Через полчасика заеду, отвезу тебя.

Она растерялась и несколько секунд стояла, молча улыбаясь.

– Ты же работаешь сегодня…

– Я договорился, отъеду ненадолго. Ты на термометр смотрела? Щас минус двадцать восемь, но такой ветрище! Ты будущая мама, тебе еще рожать. Нефиг тебе морозить попу. От станции до вашего карьера пешкодралом-то прилично!

Гордеева не считала себя чувствительной, но прослезилась. Он видел в ней будущую маму и понимал, что ей еще рожать. Неудивительно, что к началу декабря она по уши в него влюбилась.

Наверное, и Тимур, видя благодарность, старался сделать для Вали больше. На кассе всегда расплачивался сам: брал фрукты, вкусные копчености, вино. Ни разу не предложил ей расплатиться пополам. Хоть Валя и смотрела на него влюбленными глазами и не выискивала недостатков, мелочность и скупость быстро бы убили всю романтику и оттолкнули от него.

Но это не касалось дня рождения, когда было справедливо полностью купить продукты за свой счет. Чей праздник, тот и проставляется, о чем она ясно дала понять Тимуру. Озвучила примерное меню, которое включало куриное филе, запеченное под сырной шубкой, два вида салатов, греческий и цезарь с креветками, пиццу с ветчиной и грибами, сырно-колбасную нарезку, игристое вино «Мартини Асти», коньяк или водку – в зависимости от того, что пожелает пить ее мужчина.

Тот рефлекторно облизнулся при перечислении всех блюд. Он привык питаться полуфабрикатами из вухлинской кулинарии, а если и готовил сам, то что-то очень незатейливое вроде жареной картошки или супа, в котором плавали огромные куски наспех нарезанного мяса и овощей. Не в обиду ему сказано, но у Тимура получалась грубая мужицкая стряпня. Что отнюдь не недостаток: вот Валя, например, не представляла, как перебирать автомобильный двигатель…

Теперь же, когда сердечный друг был в курсе всех ее приготовлений, Валя ждала особенный подарок. Конечно же, она ни словом не обмолвилась, ведь побоялась показаться меркантильной, но, встречаясь с хитником, что уж греха таить, хотела получить хоть маленький, но природный демантоид. Пусть весом полкарата, но настоящий уральский самоцвет.

Она подумала: «Мы столько вечеров проговорили о камнях. Как нас увлекали эти разговоры, какие вызывали в нас эмоции! Тимур неглупый и сам прекрасно понимает: лучший подарок для девушки-геолога – это драгоценный камень».

* * *

В лучах декабрьского солнца карьер искрился, словно посыпанный алмазной крошкой. Но настоящие сокровища таились в его недрах. Там, под слоем снега, загадочно сверкали демантоиды, топазолиты, надежно спрятанные Малахитницей, скованные ледяными жилами. Поиски этих красавцев велись круглогодично и не прекращались даже в самые морозные дни.

Вале повезло: она магнитила в натопленном балке. Так что Тимур мог не беспокоиться о ее попе: та была в тепле.

Волноваться следовало о другом. Через две недели закончится магнитная сепарация и Валю ждет работа с микроскопом. Создадут ли ей условия на карьере или предложат перебраться в кабинет? Начальник до сих пор не дал ответа.

Ей же, признаться честно, не хотелось переезжать в Екатеринбург и забивать голову ненужными проблемами: искать жилье, тратиться на съем, питание, проезд. Здесь-то она пять дней на всем готовеньком. А рядом Вухла, где у нее парень, личная жизнь. Хоть она с ним видится по выходным и так же продолжит кататься к нему из Екатеринбурга, Валя боялась, что расстояние их отдалит и тонкие связующие ниточки порвутся. Сейчас Тимур привозит ее и отвозит. Проявляя заботу, привязывается к ней. А если он вдруг перестанет это делать, максимум будет встречать ее с вокзала, не поменяется ли что-то в отношениях?

Вот это и пугало.

Пока начальство не знало, куда ее определить, а сама она не заикалась. Впереди паровоза тоже не бежала, сдавала свою норму – семьдесят две пробы за неделю. Подумала: зачем играть в стахановца, если это лишь приблизит неотвратимый переезд? К тому же нет смысла снимать квартиру в эту пору. Предновогодняя суматоха, впереди десять январских дней; зачем платить за целый месяц, если в праздники она там не покажется?

Еще сказалась некоторая обида на компанию «Демур». В чем дело? А дело было в следующем.

Антон Садырин пообещал зарплату в тридцать пять тысяч, но по факту Вале выплатили двадцать шесть с копейками. Она устроилась шестого октября и отработала неполный месяц, поэтому ждала, что в первый раз получит меньше – но не настолько же. И как стало ясно из расчетного листка, директор назвал ей грязную зарплату. А чистая, с вычетом налога, составит тридцать тысяч рублей.

Валя, сменившая несколько шарашкиных конторок, ничуть не удивилась и не расстроилась так сильно, как могла бы. Просто убедилась лишний раз: не верь в заманчивую цифру и сразу вычитай тринадцать процентов, тогда получишь что-то, больше похожее на правду. Но осадок у нее остался.

Она решила не ругаться из-за денег. В целом-то ее здесь все устраивало. Да и куда идти зимой, кто ей предложит больше? Из всех возможных вариантов это место было лучшим. Приходилось соглашаться на такие условия.

Наконец-то получив из Красноярска трудовую книжку, Гордеева передала ее через Козлова в отдел кадров. С декабря ее оформили в постоянный штат.

Иногда она посматривала из теплого балка на окутанных морозной дымкой рабочих и спрашивала себя: сколько же им платят? Если ей, специалисту с образованием, тридцать тысяч, то им – по двадцать пять? Глядя на них, Вале становилось стыдно жаловаться на свою зарплату. Бедные, пытаясь как-то согреться, они пританцовывали у заиндевевшего экскаватора. Благо работали не целый день, а с девяти до четырех, так как светало поздно, а темнело рано.

Чтобы чем-то занять эти нескончаемо длинные вечера, Валя шла на кухню и присоединялась к картежникам. Обычно играли Батырбек, Василий, повар Алик-джан, Леха-экскаваторщик и Жека-камазист. Они сразу приняли ее в свой круг.

Иногда к ним присоединялся Димка, но чаще оставался у себя и смотрел фильмы на ноутбуке. Он подсадил Валю на сериал «Во все тяжкие», перекинув ей на флешку пять сезонов.

На табурете у буржуйки сидел, на всех посматривая, Азизбек, парень лет двадцати, племянник Алика. Он не так давно устроился, и со стороны казалось, что все время мерз: по двору ходил скукожившись, а на кухне обитал у печки.

Алик много хлопотал о том, чтобы его сюда пристроить. Михаил Андреевич знал, что зимой прибавится работы: кто-то должен чистить снег, колоть дрова, топить печи, носить воду в баню,– и сказал директору. Тот дал добро на третьего рабочего, и вскоре на заснеженной базе появился смуглый Азизбек. Если Батырбек с Василием выкладывались в карьере и на базу приходили отдыхать, то он, наоборот, трудился по хозяйству, а в карьере носу не показывал.

В такой компании Валя и просидела в среду. Вернувшись к себе, она увидела пропущенный звонок Тимура и сразу же перезвонила.

– Привет! Я только зашла. Что ты хотел?

– Привет! Да просто пообщаться. Чем там занималась?

И нет бы ей сказать: ужинала, ходила в баню, начальник вызывал по срочному вопросу – но нет, ей было нечего скрывать, поэтому она ответила как есть, о чем впоследствии и пожалела:

– Играла в карты с мужиками.

Такой ответ насторожил Тимура. Повисла неприятная пауза.

– С какими мужиками? С Димоном? С кем?– стал допытываться он.

– С рабочими и поваром. Тимур, ну что ты, в самом деле? Чем еще заняться вечерами? Фильмы все пересмотрела, книги все перечитала. Да и надоедает одно и то же. Хоть выходи во двор и вой на луну,– оправдывалась она с вымученной улыбкой.

Байкул обдумывал ее слова, а затем спросил с нотками озорства:

– Во что играли, в дурочку?

– Тимур, блин, в дурачка! Меня еще ни разу не оставили.

– Игра на деньги или на желания?

– Скажешь тоже. На интерес. Мало ли какие желания у… не знаю, Батырбека,– понизив голос, назвала она первого, кто пришел на ум.– Пусть их исполняет Гюльчатай. Не я.

Ревнивец успокоился и перестал мусолить эту тему. Заговорили о другом, о пятнице.

…Наконец настало время разъезжаться по домам. Валя уже переоделась и ждала звонка, как вдруг услышала настойчивый стук в дверь. Она открыла и опешила: перед ней стоял Тимур.

Он выглядел так, будто ехал на свидание в кафе, а не в лесную глушь: в цивильных джинсах и чистеньком пуховике, побритый, в терпком облаке парфюма. Ну прям жених-жених! Валя удивленно улыбнулась.

– Откуда ты узнал, в каком я домике живу?

– А вон спросил у Батырбека.– Тимур взглянул назад через плечо.

– Это Азизбек,– засмеялась Валя: парень укладывал дрова в поленницу и растерянно поглядывал на спину чужака.

– А мне без разницы.

– Ладно, пойдем!

Она передала Тимуру сумку с ноутбуком, быстренько обулась, накинула пуховичок и торопливо все закрыла. Пока они шли к машине, припаркованной у въезда на базу, Валя оглядывалась по сторонам и думала, как бы деликатнее сказать ему, чтобы он не приходил сюда, а, как обычно, ждал ее за поворотом.

Ей не хотелось, чтобы его видели Козлов с Сермехом: он хитник и для них как волк в курятнике, ему не рады. И вдруг тот факт, что он захаживает к ней, геологу, в будущем ей как-то навредит?

– Твой домик ничего такой. Как на турбазе,– поделился впечатлением Тимур, когда они выехали на дорогу.

– Ага,– кивнула Валя.– Жалко, что минимум удобств. Вместо нормальной раковины с краном рукомойник и ведро, а туалет на улице. Но по сравнению с брезентовой палаткой это просто шик.

Они доехали до Вухлы, но Валя так и не сказала: «Лучше не приходи на базу». Это бы его обидело. И ей лишь оставалось действовать на опережение. Просто выходить пораньше и ждать Тимура на дороге.

С другой стороны, он ведь неспроста сегодня показался. Ни одному парню не понравилось бы, что его девушка по вечерам играет с кем-то в карты. И хоть она не находила аморальным свой досуг (многие геологи спасаются от одичания в тайге игрой в карты; что тут такого?), теперь-то убедилась: не обо всем нужно рассказывать. Выходит, что сама и создала себе проблему. «Язык мой – враг мой», – не зря же говорят.

Она все поняла и постаралась переключиться на приятное. Завтра, шестого декабря, ей стукнет двадцать пять.

* * *

Валя расставляла на столе тарелки с пиццей, курицей, салатами. Комната наполнялась умопомрачительными запахами.

Тимур смотрел на все это великолепие голодными глазами и облизывался в предвкушении праздничного ужина.

– Ну хозяюшка, ну наготовила! Я ел в обед гречу с сосиской. Пока пилил плиту, думал о твоей стряпне,– признался он с бесхитростной улыбкой.

– Садись, Тимурка. Сейчас разогрею пюрешку, и начнем.

Наконец-то все было готово. Именинница уселась на диван перед накрытым столиком, а хозяин резко встал и скрылся в спальне. «Пошел за подарком!» – догадалась та.

Валя с трепетом ждала его появления. Он вышел, поправляя карман, и этот жест подействовал на Валю гипнотически. Несколько секунд она не отрываясь смотрела лишь туда.

– Ну что, именинница,– начал Тимур многообещающе.– Не люблю ходить вокруг да около. У меня есть для тебя подарок.– Он хитро подмигнул и похлопал по карману.– Я бы сказал, что сделанный своими руками, сам нашел, сам огранил, если бы не мать-природа: она его и создала. Я лишь обработал…

С ее губ сорвался восхищенный вздох и прервал его торжественную речь. Тимур воспользовался паузой и разлил алкоголь: имениннице бокал игристого вина, а себе полстопки коньяка.

– В общем, с днем рождения, Валь! Это тебе.– И протянул ей белую пластмассовую коробочку размером 3×3 см, в каких обычно продаются ограненные вставки.

Посередине, на мягкой подушке, лежал искрящийся камень золотисто-коньячного цвета в круглой бриллиантовой огранке. Довольно крупный, в диаметре не менее семи миллиметров. Покрутив коробочку, Валя увидела надпись фломастером: «1,43 ct». Она хотела разглядеть подарок, но не смогла: слезы застлали глаза. Валя крепко обняла Тимура.

– Тимурка, ты с ума сошел!– Она поливала его плечо горячими слезами. Наверное, тушь размазалась, оставив черные потеки, ну да и черт с ней!

– Нравится?

– Спрашиваешь?!– Она немного отстранилась и взглянула на него.– Изумительный топазолит! Честно? Я думала, что все будет скромнее. Я не ждала полуторакаратник. И даже не мечтала о таком!

– Я выбирал между двумя камнями,– в свою очередь признался ей Тимур.– Между этим и зеленым дёмиком. Но тот ноль восемь карат. Для девушек важен размер, не так ли? Ну я и выбрал то, что покрупнее.

– И правильно сделал!– проговорила Валя весело.

Сели за стол. Тимур стал уплетать еду за обе щеки. Именинница только и успевала накладывать в его тарелку один салат, другой, курицу, колбаску. Он жевал, почавкивая, и неустанно повторял: «Какая вкуснотища! Ужин как в ресторане!»

Валя с нежностью смотрела на него и думала: бедный Тимурка, питается абы чем, нужно его подкармливать. Что ей стоит сварить ему кастрюлю супа? Ее хватит на три-четыре дня. Или нажарить котлет, чтобы он носил их на работу и ел в обед нормальную еду, а не сосиски из не пойми чего. Вкалывает ведь мужик, откуда силы брать?

Сама она немного съела, так как в обед отпраздновала с тетей Лилей. Та ей подарила тысячу рублей, хоть Валя и сказала, мол, не нужно никаких подарков, я живу в твоей квартире, за что тебе огромное спасибо.

Именинница вконец расслабилась от игристого вина; она забралась с ногами на диван и откинулась на спинку, в одной руке держа бокал, в другой – коробочку с топазолитом.

– Какая красота, нет слов! Жалко, моя лупа осталась на карьере. А твоя, Тимурка, далеко?

– Блин, в гараже… Там же, где ограночный станок.

– Ладно, еще успею рассмотреть. Теперь найти бы ювелира…– задумалась она, примерно представляя, каким будет украшение.

– Я знаю одного. Хороший мой знакомый, живет под Екэбэ. Давай я перетру с ним завтра?– вызвался Тимур.– Номер его есть. Если дизайн не шибко сложный, то он возьмется. Что ты хочешь: подвеску или кольцо?

– Кольцо.

Валя положила самоцвет на средний палец и принялась им аккуратно двигать: коньячную глубину озарили красные и золотые всполохи – невероятная дисперсия! Яркий блеск передался ее глазам.

– Дизайн самый простой, классический,– сказала она.– Полоска золота и крапановая закрепка. Ну знаешь, как в помолвочных кольцах с бриллиантами?– На что Тимур кивнул.– Просто сам камень настолько выразительный, что особых ухищрений здесь не требуется.

– Понял. А какая проба? Размер кольца?

– Размер шестнадцать с половиной. Золото желтое, проба, если можно, семьсот пятидесятая – камню под стать. И спроси, сколько будет стоить.

– Понял, хорошо.

Валя смотрела на него не отрываясь и чувствовала, как ее глаза снова наполняются слезами.

– Тимур, огромное тебе спасибо! Никто мне не дарил таких подарков! Даже близко…

Похоже, Тимур и сам был тронут ее искренностью, детским проявлением радости и чистыми слезами благодарности. Вместо слов он подался вперед, прижал ее к груди.

…А за окном валил пушистый белый снег. Уральскую тайгу заметало. Малахитница прохаживалась одной ей известными тропинками и заботливо укрывала невесомым мягким одеялом свои роскошные погреба. Земля зеленого льда и огня погружалась в зимний сон.