Валя перечитала сообщение раза три. В любой другой ситуации она бы прыгала до потолка. Исполнялась ее давняя мечта – работать в крупной золотодобывающей компании с хорошим именем и репутацией, куда попасть за счастье каждому геологу…

Сколько лет она стучалась в закрытые двери – даже не стучалась, а отчаянно ломилась! Прекрасно помнила, как туда звонила, хотела пройти практику, на что ей сдержанно и вежливо ответили: мол, извините, но мы сотрудничаем с определенными университетами и вашего в их списке нет. Потом отправляла резюме, будучи молодым специалистом и колеся по Дальнему Востоку, работая сначала в Магаданской области, затем в Приморском крае… Но и те попытки оказались безуспешными, в компании мечты как будто бы ее не замечали! И вот ей пишет Стас…

«Это здорово, но… Работать в поселке постоянно? Не вахтами? Как же тогда Тимур? С ним… всё?!» – думала она, чувствуя, как сильно заныло в груди.

Валя растерянно смотрела перед собой, и вдруг из глаз хлынули горячие потоки досадных, обидных слез.

Ну почему все так? Почему встает такой жестокий выбор: или работа, или любимый человек? На вахту он мог еще как-то согласиться, но теперь никакие компромиссы невозможны. Казалось бы, сама судьба подводит жирную черту под отношениями.

Сгоряча Гордеева хотела все послать к чертям собачьим, но, чуть остыв, поняла, как это глупо. Ей нужна эта работа, а не наоборот. Крупная компания прекрасно существует и без Вали, и скорее пошлют Стаса с его просьбой устроить однокурсницу. А ему, по сути, нет нужды впрягаться за кого-то. Просто он хороший человек и помогает ей по старой дружбе.

Она снова открыла переписку и заметила, что Стас в Сети. Наверное, ждет ее ответ. Видит же, что сообщение прочитано…

«Стас, огромное спасибо! Поняла) В течение дня отвечу, ок?» – быстро напечатала она.

«Ок»,– ответил Стас.

Валя забралась с ногами на диван, поджала их к груди, обхватила дрожащие колени.

«Ну вот останусь здесь…– стала рассуждать она.– Что меня ждет? Если отбросить чувства и признаться себе честно… Сидеть в Вухле, работать в алкомаркете за пятнадцать тысяч? Или разрываться между двумя городами, пахать в Екэбэ, чтобы там же оплачивать жилье, а на выходные сломя голову нестись к Тимуру?– И тут она задумалась.– А ведь он ничем не жертвует ради меня. Живет в своей квартире, занимается тем, что нравится, никакие неудобства не испытывает… Что-то менять ради меня не думает. Зачем же я должна всем жертвовать ради него?»

Она встала и прошлась по комнате.

«А если пожертвую… Где гарантии того, что через год он мне не скажет: „Валька, извини, я встретил Машу, а ты мне надоела. Давай-ка от меня съезжай“? Это жизнь – случиться может всякое. И останусь у разбитого корыта. И с мужиком не получилось, и с работой возможности упущены… Куда тогда идти? Кому и где нужна?»

Она остановилась у окна и посмотрела на картину захолустной жизни: старые дома из серого кирпича, неухоженные, поросшие сорняками клумбы, разбитая дорога – и это в самом центре города.

«Ну нравится Тимуру жить здесь – это его выбор. А я так не хочу. Уж если и сидеть в глуши, то только за высокую зарплату, чтобы заработать на квартиру в Екатеринбурге. Надеяться мне не на кого, я кручусь сама. Кто позаботится о моем будущем? Никто. А значит, только мне решать. Пусть Тимур поймет и не обижается…»

Она схватила телефон, чтобы ответить Стасу. Все ясно, о чем тут еще думать?

Но ком, набухший в горле, прорвался, и Валю сотрясли рыдания. Слезы текли не прекращаясь, и сквозь размытую картину перед глазами пронеслись счастливые полгода… Неужели ничего этого больше не будет? Обо всем придется позабыть?..

Уезжая, Гордеева обрекала себя на одиночество. Все женщины-геологи, с которыми ей довелось общаться, были либо замужем за такими же геологами и вместе колесили по стране, работали на одном предприятии, либо молодыми специалистами, недавно окончившими университет и еще не встретившими свою пару. То есть выбор сужался до небольшого круга парней – полевых братьев по компасу и молотку. Молодежь знакомилась кто на работе, а кто на практике, и обычно пары получались крепкими. Если Валя не встретит кого-то в новом месте, значит, останется одна.

Девушек-геологов, связавших жизнь с парнями не своей профессии, Валя не знала. Союз, в которомона катается по вахтам, а он весь городской, юрист в костюмчике, представить сложно. Если такие и существовали, то это были единичные случаи. Геолог еще мог понять и отпустить в поля, а кто-то другой – вряд ли. Никто не захотел бы, чтобы его любимая неделями жила в вагончике с чужими мужиками. Тимур так и сказал.

Подумав о нем, Валя снова всхлипнула и повторила про себя: что бы она ни выбрала, счастливого исхода нет. Тимур ей очень дорог, но и без работы ей не выжить. А идти абы куда и абы кем – зачем? Ради чего она училась, нарабатывала опыт?

«Только в наивных, романтических книжках герои бросают все, чтобы быть с любимым. Реальная жизнь куда сложнее. Для того чтобы остаться вместе, нужна уверенность в совместном будущем, а у меня ее попросту нет. Я уеду. Другого мне не остается»,– решила Валя и написала Стасу.

Несмотря на разницу в часовых поясах (у Вали был день, а у Стаса – уже вечер), он сразу ей ответил и пообещал сейчас же позвонить ведущему геологу ОПиРа: вопрос был важным, и откладывать до завтра Стас не хотел.

Валя уселась на диване и апатично смотрела перед собой. Внутренне она была спокойна, даже ладони не вспотели. Если бы Стасу отказали, то она несильно бы расстроилась. Значит, не судьба.

Но ему дали добро, о чем он вскоре написал и предложил ей созвониться.

«Пусть так»,– вздохнула Валя, видя в этом выход.

А следом позвонил и Стас.

– Здорово! Чё, как ты там?– спросил он довольно.

Валя улыбнулась в трубку и постаралась говорить как можно радостнее:

– Привет, Стас! Большущее тебе спасибо! Ты реально выручил! Я уже не знала, что и делать. Ушла с карьера, начала искать работу, и все какая-то непруха… Казалось бы, Урал; куда ни глянь, месторождения – но либо платят три копейки, либо хрен устроишься!

– Ох, да так везде. Не только на Урале… Ну рад, что помог. Скажи, а чем ты занималась на карьере?– уточнил вдруг Стас.

– Минанализом. Смотрела под микроскопом шлихи с демантоидами.

– А-а-а, понял,– протянул он с некоторой досадой.– Хе-хе, я-то сказал ведущему, Андрюхе, что ты спец по канавам. Андрюха, кстати, наш земляк! Воронежский, тоже окончил ВГУ. У него запланированы большие объемы проходки канав, поэтому нужен документатор. На это место хотели взять какого-то парнишку, но у него нет опыта. Я разрекламировал тебя, мол, Валентина, опытная канавщица, хочет к вам устроиться. Андрюха мне сказал: ну все, заметано, пусть приезжает! Так что, мать, ты уж не подведи…

– А-а, не переживай,– оживилась Валя.– Я отработала несколько сезонов на канавах, все помню и умею, так что проблем не будет никаких!

– Вот и отлично. Андрюха попросил отправить резюме ему на электронку. Это чисто формальность, показать начальнику отдела, чтобы дал добро. А так все. Ты, считай, устроена,– заверил Стас.– Андрюха ведет участок с поисковыми канавами и заинтересован в толковом человеке. Парень он нормальный, будешь работать под его руководством. Сейчас скину электронку, отправляй туда резюме, а завтра в течение дня с тобой свяжутся.

– Отлично, поняла. Еще раз огромное спасибо! Если бы не ты, то даже и не знаю… Пошла бы я в торговый центр продавщицей,– сказала Валя.

– Да не за что! Ну все, давай,– по голосу было понятно, что Стас улыбается.

Гордеева включила ноутбук и отредактировала резюме, добавив к своим обязанностям в Елгозинском карьере документацию канав. Хоть в «Демуре» она и занималась этим всего-то две недели, для придания резюме солидности все же решила указать. А вообще за ее плечами было два полноценных «канавных» сезона, и в обоих случаях – поиски золота, что и требовалось ведущему геологу.

Ей вспомнился Дальний Восток – край высоких сопок, золота и бушующего океана. Совсем скоро она туда вернется – и не абы кем, а геологом в компанию своей мечты, представить только!..

Но на душе было нерадостно. При мыслях о предстоящем напряженном разговоре мимолетная улыбка быстро сползла с лица…

* * *

– Ну что, как день? Чем занималась?– спросил Тимур с порога, ни о чем не подозревая.

– Да… нормально,– уклончиво сказала Валя.– Проходи на кухню. Я разогрею суп.

Пока он ел с беззаботным видом, Валя повторяла про себя: «Я не вертихвостка и не бросаю его ради другого. Речь идет о моем будущем, до которого никому нет дела. Я перед ним не виновата, совесть моя чиста».

Несмотря на самооправдание, чувство вины въелось в нее занозой. Она не хотела делать кому-то больно, но, оттягивая неизбежный разговор, только сильнее мучилась сама.

– Тимур, мне надо кое-что сказать,– решилась Валя, когда он поел.

Уставший после дня на распиловке, он похлопал себя по животу и спросил немного удивленно:

– Что такое?

– Пойдем на диван?– жестом позвала она в другую комнату. Он молча встал и пошагал за ней.

Опершись о мягкую спинку дивана, Валя почувствовала так необходимую опору и, опустив глаза, тихо начала:

– Я нашла работу…

– Что, правда?

Он было улыбнулся, но полуулыбка сразу же застыла на его лице.

– …в Хабаровском крае,– договорила Валя.

Тимур нахмурился и с полминуты сосредоточенно смотрел в ее глаза. Он сразу внутренне напрягся: лоб его прорезали складки, борозды от крыльев носа вниз к губам заметно углубились, лучистый взгляд потух…

Казалось, что ему не двадцать девять лет, а все сорок. Суровая, застывшая маска вмиг его состарила, а в глазах затаился страх – знакомый Вале страх потери.

Тимур молча смотрел, как будто зная наперед, что она скажет. У Вали у первой сдали нервы: подбородок задрожал и показались слезы…

– Прости, но я должна уехать!.. Здесь нет работы для меня. Я так измучилась, что нету больше сил!– сказала она, плача.

– Работа… вахтой?– зачем-то уточнил.

– Нет, на постоянку,– пуще зарыдала та.

Тимур подбадривающе похлопал ее по плечу, а сам, уставившись в одну точку, тихо повторял:

– Ну-ну, перестань… Хватит, перестань…

– Я реально задолбалась!– стала оправдываться Валя, но плач только усилился: – Без знакомства хрен куда устроишься! На образование и опыт всем плевать! Если бы не однокурсник, то и дальше ждала бы непонятно что. Просто один хороший человек замолвил слово за меня…– часто всхлипывала Валя.– Если тебя принимают с улицы, то и относятся к тебе как к человеку с улицы. Дают стремную работу, затыкают дыры!.. А если повезет попасть по знакомству, то и отношение совсем другое, человеческое. Мне повезло, и я не стала долго думать… Прости, Тимур!

Гордеева не ожидала от себя такой истерики. Зря храбрилась наедине с собой, ведь стоило ей объявить о расставании, как она прониклась жалостью к себе, к Тимуру… Почему все так несправедливо? Почему приходится выбирать?

– И в Екатеринбурге зацепиться не за что… Будь у меня своя квартира, я бы пошла учиться на геммолога. Сама бы где-то подрабатывала, чтобы хватало на еду… А взвалить все на себя и тащить одна я не хочу! Ты понимаешь?

– Да понимаю, Валь,– сказал Тимур, не глядя ей в глаза.

Он и не спорил. О чем тут было спорить?

– Какие хоть условия, зарплата?– спросил без интереса.

– Жить буду в поселке. Зарплата – семьдесят, в полевой сезон повыше. Для сравнения: здесь я получала тридцать тысяч, и это для карьера потолок…

Тимур кивнул, а точнее, нервно дернул головой, мол, ну нормально. Он старался не встречаться с Валей глазами, красными и раздраженными.

Она знала, насколько неуместно и наигранно сейчас звучали бы слова, произнесенные с приторно-жалостливой интонацией: «Ты только не расстраивайся, не обижайся», и вместо этого сказала просто:

– Вот.

Тимур встал с дивана и отлучился в ванную комнату, где, судя по звукам, высморкался и умылся. Вернувшись, он сел на край дивана и, глядя в пол перед собой, сказал упавшим голосом:

– Ну что ж, езжай. Пусть будет так, как хочешь.

Валя протянула руку и коснулась его плеча. Он отдернул ее, но не со зла, а как бы говоря: не лезь, не надо.

Тогда она спросила:

– А что бы ты делал на моем месте?

Он задумался и, повернувшись к ней лицом, ответил:

– Замутил бы что-то здесь…

– Уж извини,– возразила Валя,– но отъехать по статье о незаконном обороте я не хочу.

– Тебе никто не предлагает. Ты спросила про меня, я и сказал.

Тимур пребывал в каком-то ступоре и неохотно продолжал тяжелый разговор. Валя будто пыталась докричаться до него сквозь стену, которую сама же и воздвигла, но он не отвечал.

На глаза опять навернулись слезы. Не встретив понимания, Валя выбежала собирать вещи в другую комнату.

Она с силой ударила об пол дорожной сумкой, выбросила из шкафа свою одежду и начала запихивать все без разбору в сумку.

«Какие же все бедные, несчастные! А меня кто пожалеет?! Можно подумать, я от лучшей жизни таскаюсь по стране, живу в скотских условиях! Вот в голову взбрело, и потащилась в самые ебеня, где до областного центра пиликать семьсот километров! Ага, прям сплю и вижу! Так и рвусь сама!» – взяла ее обида.

Вдруг на плечо опустилась рука.

– Валь, перестань… И куда ты собралась?– спросил Тимур встревоженно.

– Уйди! Не надо!– бросила она.

– Посмотри на меня,– попросил Тимур, и Валя, вся красная от слез, выпрямилась в полный рост и обернулась на него.

Он крепко прижал ее к себе, а она уперлась влажной щекой в его плечо. Какое-то время они стояли молча, всхлипывая. Тимур наклонил голову, и в ее ухо, щекоча, скатилась теплая слеза…

* * *

Чуть позже они спокойно сели за стол и обо всем переговорили. Как два взрослых человека: без претензий и обид.

– И когда тебе лететь?– спросил Тимур.

– Еще не знаю,– сказала Валя.– Завтра позвонит ведущий геолог, и я спрошу. Скорее всего, к середине июня. Парень, на чье место меня взяли, увольняется двенадцатого числа.

– Блин,– вспомнил Тимур.– Я не успею огранить для тебя камни. Их надо достать из породы, просмотреть и выбрать лучшие – работы не на одну неделю.

– Да ладно, не спеши.

– Ну как же, память об Урале, обо мне…

– Еще увидимся,– серьезно заявила Валя.– Я прилечу к тебе в ближайший отпуск и проведу его с тобой.

Ей не нужны были прощальные подарки: она ведь не прощалась. В ней жила надежда, что они с Тимуром снова встретятся и воссоединятся, а работа лишь временный этап, возможность заработать на квартиру в Екатеринбурге; понятно, что не всю сумму, а хотя бы часть.

Так или иначе, но в будущем Гордеева хотела бы вернуться на Урал. Быть с тем, кто дорог, и заниматься тем, что нравится: оценивать уральские самоцветы, такие разные и уникальные, окружить себя чудесной изумрудной зеленью, колдовской и завораживающей красотой.

Но Тимур неоправданному оптимизму не поддался. Он пожал плечами и задумчиво сказал:

– Ладно, видно будет… Надо выбраться в гараж и глянуть, что с камнями. А тогда уже гранить и продавать.

– Теперь-то ты дорогу в Елгозинку забудешь?– Валя решила, что нелишним будет еще раз обговорить этот момент.

– Не, а зачем? С этими бы разделаться. Привести их в товарный вид. Да и потом, мой талисман, моя фартовая геологиня улетает… Сам такую жилу я фиг найду. А ради горстки полукаратников не стоит и корячиться. Короче, избаловала ты меня,– ответил он с грустной улыбкой.

– И хорошо. Незачем тебе копаться там. Теперь продать бы без проблем…

– Продам.

– Блин, Тимур,– вдруг испугалась Валя: казалось бы, она продумала все, но упустила из виду важный момент.– Твои ювелиры – надежные ребята? Не сдадут ли фээсбэшникам? Не вызовет ли подозрения, откуда у тебя столько камней? Просто в речке столько не намоешь… Это понятно всем.

– Не парься, им по барабану,– заверил ее Тимур.– Они покупают камни ниже рыночной цены. Понятное дело, им это выгодно. А сдавать меня – зачем? Выражаясь твоими же словами, кто станет убивать курицу, несущую золотые яйца?

– Верно, но все равно я за тебя боюсь…

– Кто не рискует, тот не пьет шампанское. Зато выручу приличную сумму. Ради такого можно и рискнуть.

– Еще не думал, на что потратишь? Откроешь свое дело?

– Подумаю. Но на херню я не потрачу, не переживай. Помнишь, ты рассказывала про своего знакомого?– немного повеселел Тимур.– Намыл пять килограммов золота, а вырученные деньги все до копейки прогулял, вызвал из Магадана проституток и те неделю тусовались у него?

– Конечно, помню! Захочешь – хрен забудешь,– улыбнулась Валя, а про себя подумала: «Надо же, прошло полгода, а он все помнит наше первое свидание. И тот разговор по дороге на затопленный карьер…»

– Я не такой балбес.

– Знаю. Я бы не стала помогать балбесу. Ты серьезный парень, и я в тебе не сомневаюсь. Главное, не попадись…

* * *

Со следующего дня началась подготовка к отъезду. Вале позвонил ведущий геолог и сказал, что ждет ее к середине июня, но если у нее получится приехать раньше, то будет даже лучше.

«Пока доберешься до нашихтигулей[60], пока пройдешь медкомиссию, как раз уволится геолог, и на его место устроим тебя»,– сказал он.

Судя по молодому голосу, простой манере и обращению на «ты», Андрей был не намного старше Вали. В речи земляка проскользнуло диалектное словечко «тигули», что вызвало улыбку.

Дорога к месту работы полностью оплачивалась, поэтому Вале не нужно было экономить, выбирая самые дешевые рейсы с пересадками. Она купила авиабилет на прямой рейс Екатеринбург – Хабаровск и собиралась вылететь восьмого числа.

Незачем оттягивать неизбежное, думала она. Тимур старается держаться бодрячком и не показывать, насколько сильно тяготит его скорейшее расставание, но стоит его оставить одного, как он становится угрюмым, отрешенным. Если спросить его о чем-то из другой комнаты, то он молчит, не отвечает. А иногда и будто против воли тяжело вздыхает.

– Знаешь, я хочу вернуться на Урал,– сказала Валя, застав его задумчивым.– Перебраться в Екатеринбург, цивильный, классный город, где все есть. Не хочу провести всю жизнь в глухом поселке. Еду за деньгами… Я не девчонка, мне двадцать пять. Пора подумать о своем жилье.

– Это понятно, Валь. Разве кто-то тебя отговаривает?

– Нет. Просто хочу сказать…– Она растерялась, подбирая подходящие слова.– Не знаю, как тебе, но лично мне хотелось бы… Чтобы в будущем мы… снова были вместе.

Тимур на это усмехнулся: «Ты чудная» – и вышел из комнаты.

И правда, с чего она взяла, что кто-то будет ждать ее годами? Глупо надеяться на то, что, расставшись сейчас, они с Тимуром легко сойдутся в будущем, стоит только Вале захотеть. Незачем другому человеку выстраивать свою жизнь согласно ее планам. Он, молодой и интересный, кого-нибудь да встретит… И нечего его винить: решение расстаться и уехать приняла она сама.

Последняя неделя тянулась как резина и этим действовала ей на нервы. Гордеева сидела на чемоданах и понимала, что ничего уже нельзя исправить: билет куплен, в компании ее ждут, а сбегать с трапа самолета в последнюю минуту, чтобы броситься в объятия любимого, безответственно и глупо – эта сцена, много раз обыгранная в мелодрамах, к реальности не имеет никакого отношения.

Ее устроили в компанию, и у нее есть обязательства перед людьми. Она должна явиться и отработать как минимум год. Ехать на короткий срок несерьезно, ведь на нее рассчитывают. Это потом можно сослаться на суровый климат, морозы под сорок и снег по восемь месяцев в году, на личные обстоятельства – да на что угодно! Но только спустя год добросовестной работы… Тогда она уволится и никого не подведет. Сперва же надо показать себя ответственным специалистом.

Валя брала с собой все самое ценное и необходимое: теплые вещи, спальник, аптечку, ювелирку, ноутбук и документы. Скарб, нажитый во Владивостоке и отправленный на тетин адрес транспортной компанией: утюг, посуду, пуховое одеяло, книги, образцы горных пород и минералов, найденные в Приморье,– все это она оставила у тети Лили. Не тащить же их с собой?

Для родственниц новость о Валином отъезде стала неожиданной. По такому случаю все собрались у тети; Валя за свой счет накрыла стол.

– Куда на этот раз? В Хабаровск? Да ты чё?!– приоткрыла рот от изумления Альбинка.– Ну ты даешь, сеструх! Я и так всем про тебя рассказываю, какая ты отважная. Одна, без мужика, без парня исколесила полстраны! Если бы мне предложили, я бы отказалась: ну его на фиг! Лучше буду получать немного, но жить в комфорте…

– Такая вот работа. Не каждому подойдет,– сказала Валя.– Нужно десять раз подумать, прежде чем поступать на геолфак.

– Зато как интересно! Магадан, Владивосток, Хабаровск…– мечтательно проговорила тетя Лиля, будто перечисляла заграничные курорты.– А я за пределы Урала никуда не выезжала. Была только в Челябинской, Свердловской областях, ну и в Башкирии. Проработала всю жизнь на этом чертовом – простите, девочки – заводе и ничего хорошего не видела. Ни путевки в санаторий – ни-че-го. Начальство каждый год каталось, а мы, обычные диспетчеры, только гробили здоровье. Зачем, ради чего?

– Ох, не говори,– вздохнула Альбинка и потянулась за бутылкой вина, чтобы наполнить опустевшие бокалы: – Ладно, а то начали за здравие, а кончим за упокой. Давайте выпьем за Валю, чтобы у нее на новом месте все сложилось хорошо, чтобы нашла кучу золота, разбогатела, стала начальницей прииска – в общем, всего самого-самого! Ты, Валь, девчонка пробивная и нигде не пропадешь!

Сестры чмокнулись в губы.

– Валюша, ты там береги себя. Края суровые, северные. Не модничай и утепляйся. Крепкого тебе здоровья и со временем встретить достойного жениха. Если и мотаться по стране, то не одной, а с кем-то,– присоединилась к пожеланиям тетя.

При упоминании о женихе у Вали вырвался тяжелый вздох, но она все же пересилила себя и улыбнулась.

– Теть Лиль, Альбинчик, большое вам спасибо! За гостеприимство, за то, что приютили у себя. Мира и добра вашему дому! Надеюсь, что снова встретимся. Загадывать не буду, но через год, а может, два хочу вернуться в Екатеринбург. Люблю Урал и ощущаю здесь себя как дома.

– Конечно-конечно, ждем тебя всегда,– улыбаясь, закивала тетя.– Екатеринбург растет и развивается. Приезжай, Валюша. Здесь у тебя родные люди, здесь ты не одна. А квартиру можно взять в ипотеку, все так делают. Накопи хотя бы на первоначальный взнос.

– Да, начну копить,– кивнула Валя и сделала глоток вина.

Альбинка выжидательно смотрела на нее, будто хотела о чем-то расспросить, и наконец решилась:

– А как отнесся к этому Тимур? Вы… расстаетесь?

Валя снова вздохнула: хоть тема и болезненная, но увиливать от нее нет смысла. И тетя, и кузина знали, что она жила полгода с парнем, поэтому логично было ждать такого вопроса.

– Да, расстаемся. Я искала работу где-то рядом, но так ничего и не нашла. В итоге мне помог Стас, бывший однокурсник. Устроилась через него. А Тимур… отнесся с пониманием. Эта работа меня кормит, обеспечивает, и от нее зависит мое будущее…

– Да уж,– опечаленно произнесла Альбинка.– Очень жаль… Ну может, еще встретитесь? Как там говорится? Любовь проверяется временем и расстоянием. Вот и проверите себя.

Валя задумчиво пожала плечами.

– Девчонки ждут из армии парней, и твой пусть ждет тебя из экспедиции,– сказала тетя с ободряющей улыбкой.

– Ох, теть Лиль,– вздохнула Валя.– Прошли те времена… Сейчас уже никто никого не ждет. Каждый устраивает свою жизнь как хочет…

– Возможно, ты права,– задумалась кузина.

Тетя стала убирать грязную посуду; Альбина с Валей начали ей помогать.

Казалось бы, еще недавно, в сентябре, они так же сидели за столом, отмечали Валин приезд, обсуждали ее приморские поля, вахту в Новом Уренгое… Ей еще подкинули идею разузнать, не требуется ли геолог в соседний с Вухлой демантоидный карьер.

Как пролетело время! Казалось бы, только вчера приехала, а через неделю уже улетать…

* * *

В последние дни перед отъездом находиться в вухлинской квартире стало совсем невыносимо. Без Валиных вещей комната заметно опустела, неминуемое расставание ощущалось и давило, поэтому Тимур предложил уехать в Екатеринбург, снять квартиру на двое суток с шестого по восьмое июня, а утром выселиться и отправиться в аэропорт.

Валя эту идею поддержала. Единственное, как бы из скромности спросила: «Не дорого, не напрягают ли тебя такие траты?» На что Тимур ответил: «Нет, не напрягают, надо же тебя нормально проводить, не вижу смысла оставаться здесь и киснуть».

На том и порешили.

За два дня в Екатеринбурге они исходили весь центр города, зашли в кинотеатр, кафе и пиццерию, постарались слиться с шумной толпой, лишь бы не оставаться наедине, не вести напряженные разговоры. Они уже обговорили все, что касалось темы отъезда, болезненной и неприятной для обоих. Если расставания не избежать, то не лучше ли заполнить дни мучительного ожидания чем-то приятным? Не сидеть в четырех стенах и не смотреть угрюмо друг на друга, а что-то активно делать.

Тимур подал отличную идею, и Валя была ему за это благодарна. К тому же в ближайший год ей никакие городские развлечения не светили. В Хабаровске она будет проездом, а расположенный черт знает где поселок – та еще глухомань, рядом с которой даже Вухла покажется Москвой.

Гордеева настраивалась продержаться там хотя бы год, а дальше смотреть, насколько хватит сил, терпения…

Она хотела попросить Тимура дать ей время, но подумала: а что это изменит? Вернувшись через год, она столкнется с теми же проблемами: для нее нет перспектив (откуда же им взяться в Вухле?), а Тимура все устраивает. Он не готов что-то менять, а значит, все ее попытки воссоединиться воспримет как игру в одни ворота: он хозяин положения, а она всем жертвует, идет на постоянные уступки. Нет, пусть тоже постарается ради нее! Пусть проявит инициативу – он же мужчина. Все в его силах, стоит только захотеть…

Валя не знала, о чем на самом деле думал и чего хотел Тимур. Это оставалось для нее загадкой. В последние дни он был немногословен, переживаниями не делился, но и равнодушия не проявлял. В кафе по-прежнему платил за Валю, как за свою девушку. Спрашивал, куда она хочет пойти, прислушивался к ее пожеланиям. Из воспитания, из благодарности за жилу или из симпатии – Валя не знала.

За ужином в кафе он ей сказал:

– Твой отъезд… Все решилось слишком быстро. Я так и не сводил тебя в хороший ресторан. Не надела ты свое колье. Мы не обмыли жилу…

В этих словах звучало искреннее сожаление, но по какому поводу? Он не успел проставиться за жилу, не отблагодарил Валю так, как она того заслуживала? Или все-таки жалел о расставании, но не говорил ей напрямую?

Она не стала уточнять и лишь ответила:

– Да ладно, у меня и платья нет нормального. А смысл сейчас тратить деньги? В поселке я такое не надену. На работе ходить в робе, вне работы – в джинсах, свитере…

Он понимающе кивнул и посмотрел в окно на оживленную вечернюю дорогу, всю в огнях.

Валя представляла, вот сейчас он скажет: «Через год закончу свои дела. Ограню и продам камни, придумаю, во что лучше вложиться. Валька, любимая, возвращайся ко мне! Вместе начнем все заново!»

Но он такого не сказал.

Всю ночь Валя беспокойно проворочалась в постели. Судя по неровному дыханию, частому перекатыванию с одного бока на другой, Тимур тоже очень плохо спал.

Утром по дороге в аэропорт он включил радио с попсовой музыкой, какое раньше никогда не слушал. Наверное, хотел поднять настроение чем-то веселым, легким, но у него не получилось. Певичка с надрывом пыталась передать томление и страсть, но не вытягивала ноты, фальшивила, пищала…

Тимур переключил радиостанцию – заиграл шансон, снова переключил – заиграла спокойная музыка, не плаксивая, не заунывная; Тимур оставил.

Валя отвернулась к окну, молча глотая слезы. Впереди показалось здание аэропорта.

ВОТ И ВСЕ…

Что, если этот красивый роман она придумала в своей голове? Что, если в реальности ничего такого не было и Тимур готов спокойно с ней расстаться? Женщины – большие фантазерки и способны создать себе героя из любого, даже самого непримечательного человека. Этот парень в робе и сапогах-болотниках, каким он и предстал в их первую встречу, хитник Тимур Байкулов, а любил ли он ее?

Машина медленно въезжала на парковку, и до последнего момента Валя надеялась услышать от него признание, насколько она ему дорога, или обещание ее дождаться. Ну или что-то ободряющее, и тогда она не полетит с тяжелым сердцем…

И вот он хлопнул дверцей, открыл багажник.

Так и не дождавшись важных слов, Валя вышла из машины, схватила дорожную сумку и, не глядя на него, сказала быстро и отрывисто:

– Ладно. Меня не провожай.

Тимур растерянно шагнул к ней:

– Как же? Сумка ведь тяжелая… Я помогу,– и попытался было у нее забрать, но Валя остановила его рукой.

– Езжай уже,– попросила она тихо и, развернувшись, пошла так быстро, как только могла.

Она согнулась под тяжестью багажа, волосы упали на мокрое лицо.

Еще чуть-чуть, еще немного… Впереди вход, а за ним удобная тележка. Надо отыскать туалет, умыться и привести себя в порядок. До начала регистрации есть время, целый час…