День выдался солнечный, но холодный. На вершине сопки свирепствовал ветер; неумолимая природа давала понять геологам, что лето совсем не повод прятать в дальний ящик шапку и ватный бушлат.

Кое-где белели снежники[61], слепя глаза. Внизу пышным зеленым ковром расстилалась величественная тайга, уходя вдаль за бескрайний горизонт… На календаре – пятнадцатое июня, по ощущениям – ранняя весна.

Валя, в серой фирменной спецовке с оранжевыми полосами и белой каске с логотипом компании, бегло осмотрела протяженную канаву длиною в триста метров. Бульдозер хорошо расчистил стенку, до самых коренных пород.

Ничего принципиально нового Гордеева не встретила. Все те же серые песчаники и черные аргиллиты, разбитые кварцевыми жилами с мелкой вкрапленностью пирита, арсенопирита[62], а если повезет, то и драгоценных желтых самородков. Хорошо знакомый со времен колымской практики золото-сульфидный тип[63].

Она наклонилась к одной из жил, чтобы рассмотреть блестящую на солнце вкрапленность с радужной пленкой, напоминавшей разводы бензина на воде.

– Валь, ну как?– послышался голос ведущего геолога.– Что-то интересное нашла?

К ней подоспел Андрей, земляк, через которого она устроилась в компанию.

– Скородит, измененный арсенопирит,– Валя показала на характернуюпобежалость – зеленоватую, с металлическим отливом корку, которая образовалась при окислении минерала.

– Да, он самый! Если ударить молотком, то завоняет чесноком. А ты молодец. Определила с ходу!

– Я работала в Магаданской области на месторождении такого типа. Так что ничего здесь сложного,– объяснила та.

– Вот и отлично. Знаешь, что арсенопирит – спутник золота. Спектралка, скорее всего, покажет в этих пробах повышенное содержание. Золото встречается как в самородном состоянии, так и в виде примесей в арсенопирите. Обязательно указывай в документации все сульфидные минералы, какие встретишь. И, конечно, видимое золото, если попадется.

– Само собой.

– А-а, еще важный момент. Если в стенке попадется минерализованная зона или жилка, то отбери задирковую пробу. Поскольку рабочие отбирают бороздовые пробы по полотну, то все, что не выходит в полотно, но представляет интерес, определяй в задирковые.

– Конечно, мы так делали на руднике.

– Отлично, начинай документировать. Фото, зарисовка, описание – все, как обычно,– наставлял ведущий.– Я сбегаю на Серегину канаву и скоро вернусь. Новеньким рабочим я объяснил принцип отбора. Один выдалбливает борозду перфоратором, двое отбирают пробы. Вернусь и сам проконтролирую,– сказал он, подмигнув.

Рабочие, два студента-геолога, прилетевшие на практику из Сибири, и местный парень из поселка, сидели в балке и ждали указаний.

Валя поручила им подписать колышки с отметками от 0 до 30 метров и помочь с фотографированием. Сама же отмотала по рулетке интервал и, довольная, прикинула, что по таким знакомым ей породам легко выполнит дневную норму, а всю канаву задокументирует за десять дней.

Пока ждала рабочих, смотрела на грандиозную панораму, что открывалась сверху. Как бы она ни мечтала о больших городах, именно здесь находилась в своей стихии. На сопке среди бескрайних просторов, стоя на золотой руде. Здесь чувствовала себя вечно молодой студенткой, приехавшей на практику и полюбившей эти дикие, далекие края. И, если бы не жизнь на Урале и то, что там осталось, какой счастливой бы она сейчас была!..

Эта тема отзывалась в ней болезненным воспоминанием. Аэропорт, сцена расставания… В сотый раз сказав себе, что отъезд был неизбежен, Валя обернулась на скрип дверцы.

Из балка вышли парни, неся подписанные колышки. На любознательных лицах читалось, что все готово к работе и будущим геологам не терпится ее начать.

Значит, пора браться за дело!

* * *

Спустя три дня после отъезда написал Тимур:«Привет! Как добралась?»

Валя думала, что с его стороны не последует ничего, поэтому обрадовалась и сразу же ответила:«Привет! Намучилась. Дорога адская! Из Хабаровска ехала 20 часов! 780км, из них 300 – жесткая грунтовка по тайге».

Тимур ответил:«Жесть!»

Они начали созваниваться, делясь друг с другом новостями повседневной жизни.

Валя рассказала, как обустроилась на новом месте. Поселок справедливо окрестили вымирающим. Местное население убывало, что неудивительно: при таком-то расстоянии от областного центра. Компания выкупила квартиры и заселила в них приезжих геологов. Валя заехала в хорошую однушку.

С июня по сентябрь она документировала канавы. Ей повезло: участок находился недалеко от поселка, поэтому каждое утро УАЗ-«буханка» отвозил ее с рабочими туда, а вечером забирал обратно. Она ночевала в квартире, а не в буровом вагончике в тайге, как те, кто работали на дальних участках и сменялись каждые две недели. При этом также получала полевые, и ей закрывали одиннадцатичасовую смену. Зарплата выходила неплохой.

С сентября же, когда сопки завалило снегом, перешла на документацию скважин. Работа велась в поселке, в большом ангаре, куда привозили выбуренные с глубины породы, и геологи занимались их описанием. Без полевых и с восьмичасовой сменой, но не все коту Масленица.

Деньги Валя никуда не тратила. Копила на квартиру на Большой земле.

Ее интересовала жизнь Тимура, и каждый раз она, понизив голос, спрашивала:

– Как ты? Что с жилой?

На что тот давал понять: дела идут неплохо. Говорил на эту тему осторожно, но у Вали складывалась цельная картина.

В момент расставания ему действительно было нечего ей предложить. Сорваться в Екатеринбург, все бросить здесь Тимур никак не мог: в подвале спрятаны мешки, набитые демантоидами – их надо разбирать, камни гранить! В Вухле для этого все условия. И работа на приятеля Азиза – по местным меркам, денежная – позволяла копить на собственное дело.

Проводив Валю, Тимур решил не откладывать дело в долгий ящик и в ближайшее время занялся жилой. Начал гранить камни и небольшими партиями сбывать их по проверенным каналам. Вечерами и по выходным сосредоточенно работал в гараже.

Вскоре это принесло свои плоды. Уже в июле он отвез первую партию демантоидов, выручил неплохие деньги.

В разговоре с владельцем ювелирного дома Тимур закинул удочку:

– Будут еще камни… И немало… Знакомые ребята обратились ко мне с просьбой. Вы не против, если они продадут вам через меня?

На что Игорь Сергеевич улыбнулся, по-отечески похлопал Тимура по плечу и сказал довольно:

– Привози, сынок.

С лета по весну Тимур катался в город. Камни он возил небольшими партиями, на сумму, не превышающую ста пятидесяти тысяч рублей,– так действовал из осторожности. Чем черт не шутит: облава не облава, а ему было что терять.

В переписке с Валей они обходились намеками, но однажды Тимур ей скинул фото ограненных вставок: белый лист, а на нем зеленая сверкающая россыпь.

Валя не стала задавать лишних вопросов, ответила:«Красавцы» — и поставила восторженный смайл с сердечками в глазах.

В марте он все закончил и продал последнее. Себе на «черный день» оставил два крупных камня: один весом в три карата и один в два с половиной. В целом жила принесла ему без малого четыре миллиона рублей.

Понятно, что львиная доля суммы пришлась на демантоиды весом от одного карата. Например, за двухкаратник насыщенно-зеленого цвета с красивыми хвостами биссолита Тимуру заплатили двести тысяч рублей. Мелочь до полукарата брала большим количеством, но, несмотря на это, выручка за нее составила «всего» полмиллиона.

В ювелирном доме Тимура встречали как родного. В марте, когда он привез последнюю партию, его приняли особенно тепло. Сам владелец пригласил его в свой кабинет, налил коньяк и показал эскизы украшений из новой, роскошной коллекции «Дары Малахитницы». Вечерний гарнитур, включающий в себя серьги, колье, браслет и кольцо, планировалось изготовить полностью из демантоидов.

У Тимура ёкнуло в груди: невиданная красота! Вот куда пойдет их с Валькой жила…

– Сынок, спасибо за работу,– сказал Игорь Сергеевич, потягивая коньяк.– Это наша эксклюзивная коллекция по мотивам сказов Бажова. Если помнишь, в них упоминался златокамень. Нет сомнений, что это демантоид или топазолит. Какой из самоцветов может похвастаться такой искристостью, игрой? Никакой, только они…

И вот благодаря тебе мы решили воплотить мою давнюю задумку. Изготовить целый гарнитур из демантоидов. Но нам требовалось много камней, причем крупных, исключительного качества.– Он улыбнулся.– Даже не буду спрашивать, где ты их добыл. Магия какая-то… Не иначе как одарила сама Хозяйка.

Тимур сидел напротив в мягком кресле с бокалом коньяка и загадочно улыбался.

– Может, и Хозяйка… Не знаю, просто повезло. Каким-то чудом удалось выйти на жилу…

Игорь Сергеевич понимающе кивнул. Он не пытался облапошить хитников, платил хоть и ниже рыночной цены, но тоже хорошо, и этим вызывал к себе доверие. Поэтому Тимур ответил честно и не стал ссылаться на друзей, якобы продающих через него самоцветы.

– А коллекция прям королевская!– восхитился он.– Где ее можно будет посмотреть? В вашем бутике?

– Не-е-ет,– протянул Игорь Сергеевич.– Такое мы не выставляем на всеобщее обозрение, а показываем своим особенным клиентам – тем, кого привлекают инвестиционные украшения, настоящий эксклюзив. Но если хочешь посмотреть, то приезжай поближе к лету. Я лично покажу тебе.

– Спасибо! Если приглашаете, то обязательно приеду.

Выпив по бокалу коньяка, они пожали друг другу руки, и Тимур уехал.

…В Вухле он отправился в гараж, достал из укромного места пакет и пересчитал деньги. Если быть точным, то выходило три миллиона девятьсот двадцать тысяч рублей.

Он не потратил ни копейки из этой суммы и теперь думал, как лучше поступить.

Идеи для бизнеса были, но для их реализации требовалось время. А поскольку рубли обесценивались, Тимур решил не ждать, пока их съест инфляция, и во что-нибудь вложить сейчас.

Рассудил, что покупать квартиру в Екатеринбурге рискованно и ненадежно. Если хищение жилы будет иметь последствия и все ниточки потянутся к нему, то у него одна дорога – за решетку. И никаких иллюзий.

Нужно успеть смотать удочки до того, как за ним придут. Свое небольшое дело можно открыть и за границей – были бы деньги,– а вот квартиру не упакуешь в чемодан.

– Это не актив, а якорь. Уходить надо с деньгами. Хорошими деньгами…– сказал он Вале, когда делился опасениями.

Проглотив ком в горле, она посоветовала ему открыть валютный счет в надежном банке.

Тимур дождался адекватного курса и в начале мая[64] разменял всю сумму. Его счет пополнился на шестьдесят тысяч долларов…

* * *

А в июне он внезапно пропал.

Перестал выходить во «ВКонтакте» и в WhatsApp. Ее последнее сообщение две недели висело непрочитанным.

Валя пробовала звонить ему на мобильный телефон, но абонент был недоступен. Она места себе не находила. Что-то случилось, она это чувствовала!

Зимой, продавая камни в ювелирный дом, Тимур держался оптимистом и не заводил таких тревожных разговоров. А весной вдруг стал делиться страхами… Как будто что-то знал и недоговаривал… Может, уже тогда он получил сигнал, что нужно все бросать и уезжать? И слава богу, если он в бегах на воле, а не в вонючей камере!

Тем временем наступила пора канав. Поскольку Гордеева зарекомендовала себя как неплохой документатор, ее отправили одной из первых, едва сошел снег. Она уехала на дальний участок, где жила с рабочими и экскаваторщиком в буровом вагончике. В глухой тайге, без интернета.

Через две недели их сменила другая вахта. Вернувшись в поселок, Валя полезла проверять свою страницу во «ВКонтакте». С тяжелым сердцем обнаружила, что ничего не изменилось: Тимур не выходил…

Она не знала, что и думать. Все как-то странно, нелогично!

Находясь в бегах, он дал бы о себе знать. Даже оказавшись за решеткой, при желании мог отправить весточку. Весь последний год общаться, посвящать ее в свои секреты, а потом резко прекратить общение – нет, на него это не было похоже!

Валя написала его другу Максу, с которым встречали Новый год. Он удивился и ответил:«Не знаю, я был в Турции. А вернулся и сразу уехал на вахту. С Байкулом виделись в апреле. Был жив-здоров».

Звучало искренне и в то же время странно, ведь просто так люди не пропадают. Не проваливаются сквозь землю, что никто о них не может рассказать…

Так ничего и не узнав, Валя промучилась еще две недели, до самого отъезда на следующую вахту. Ей предложили подзаработать и провести на канавах месяц, поскольку ее сменщик собирался в отпуск. Она согласилась: деньги хорошие, нелишние, и работа отвлечет от тягостных, гнетущих мыслей…

А вернувшись в августе, увидела в WhatsApp сообщение с неизвестного заграничного номера, который начинался на +66:«Привет! Это Тимур. Прости, что пропал! Столько всего приключилось! Давай созвонимся по видеосвязи? Ответь, как прочитаешь».

И она трясущимися пальцами нажала на кнопку вызова…

* * *

Валя увидела его лицо, и слезы хлынули безостановочным потоком.

Тимур улыбался ей, щурясь от яркого тропического солнца. Он переходил оживленную дорогу. Мимо проносились резвые моторикши, слышалась высоко тональная, будто мяукающая, азиатская речь.

– Приветик!– сказал он наконец.– Я иду с рынка домой. Подожди, уже подхожу.

– Ты где?– всхлипнула она, завороженно глядя на него, живого.

– В Бангкоке, в Тае.

Он свернул в какой-то переулок и прошел мимо лавок с уличной едой. Все это время Тимур не выпускал из рук смартфон, старался смотреть в камеру и подбадривающе улыбался Вале.

Наконец он оказался в тени и тишине квартиры, по тайским меркам неплохой. Опустился в кресло и, глядя на заплаканную Валю, с виноватым видом заговорил:

– Прости засранца! Представляю, что ты себе надумала… Общались – и на тебе, пропал! Но на то были причины,– он сделался серьезным.– Про жилу узнали. Я свалил до того, как на меня бы вышли. Нашу переписку всю подтер и не стал писать во «ВКонтакте», чтобы не подставлять тебя.

– Кто узнал? Что именно узнали? И про меня?!– спросила Валя дрожащим голосом.

– Не бойся. Не про тебя,– заверил ее Тимур.– Ты уволилась больше года назад. У них в карьере другие геологи, а про тебя давно забыли. Думают на кого-то из хитников…

И он рассказал все с самого начала.

В мае, не успел Тимур разделаться с продажей самоцветов и открыть валютный счет, как к нему наведались Виталя и Егорыч. Хитники приехали чем-то озадаченные. Топтались на пороге, не знали, с чего начать. Тимур их пригласил войти, налил по стопке водки. Втроем они выпили за встречу, и мужики разговорились…

Вопреки его советам не появляться на Елгозинском участке они вернулись и продолжили копаться там. Посчитали, что место нормальное, камней не очень много, но стабильно что-то находилось; за неимением лучшего и это в самый раз. Ни о чем не подозревая, они взялись искать зеленые гранаты, как в прежние времена…

На третий день к ним заявился Михаил Козлов. Он поманил их пальцем, мол, идите-ка сюда, к вам серьезный разговор. Обошелся без приветствий и начал с сурового допроса:

– Кто из вас копалсятам?– показал он куда-то на юг, оставив мужиков в недоумении, но моментально прояснив все для Тимура!

– Мы не копались там… Мы только здесь на россыпухе…– ответил растерянно Егорыч.

– Ты что-то путаешь, начальник,– подключился ничего не понимающий Виталя.– Прошлым летом, в пятнадцатом году, нас вообще здесь не было… Мы работали здесь в позапрошлом. И снова заехали позавчера. Какие к нам предъявы?

– Кто же там копался? Выбрал неплохую жилу, а? Кроме вас здесь никого не видели. Вы и еще третий с вами…

– Без понятия, начальник. Если бы я выбрал жилу, то сейчас с тобой бы не базарил. А лежал бы пузом кверху на морях!– усмехнулся Виталя, сверкнув золотыми коронками.

Главный геолог смерил его презрительным взглядом и, перед тем как уйти, резко сказал:

– Значит, так, красавцы. Здесь лицензионная площадь. Валите-ка отсюда, и чтобы я вас больше здесь не видел! Заявитесь снова, пеняйте на себя.

Его угрозы возымели эффект: после недолгих раздумий хитники собрали инструменты и уехали. А что им оставалось? Спокойно работать он бы все равно не дал…

К Байкулу они приехали узнать, что за таинственная жила и кто их так подставил. Выходит, что дорога на Елгозинский участок для них теперь закрыта…

Тот ответил с мрачной задумчивостью:

– Нам там не рады. Я вас предупреждал…

Мужики уехали, а он стал в панике метаться по квартире. Про жилу узнали! Выйти на его след не составит труда, это вопрос времени!

Байкул ругал себя за спешку, крыл последними словами… Не торопись он, храни камни в надежном месте, все бы обошлось! Но он засветился, продав крупную партию уральскому ювелиру, который изготовит роскошный гарнитур. Это сразу привлечет внимание, информация всплывет! Ювелира спросят о происхождении камней, возможно, припугнут, и ему придется сдать Тимура. Он не станет его прикрывать, особенно когда узнает, что демантоиды, все до последнего,– из ворованной жилы!

Теплилась надежда, что ювелир окажется умнее Тимура. Спрячет украшения в сейф или втихаря продаст кому-то, кто не станет о них распространяться… А шумиха вокруг жилы со временем пройдет.

Голова шла кругом. Тимур лихорадочно соображал, куда бежать. Знал одно: оставаться на Урале теперь опасно.

Он перебрал в уме всех хитников, которые обосновались в южных странах. Его приятель Вася Петров переехал жить в Шри-Ланку. Тимур собрался полететь к нему.

За две недели он завершил свои дела, получил расчет от Азиза, разменял наличные рубли на доллары, чтобы не залезать в валютный счет. Родителям сказал, что отправляется в путешествие, оставил им ключи от квартиры и гаража.

Друзьям и Вале не звонил, чтобы не наводить лишнего шума и не подставлять их в случае чего. С Валей не связывался еще и потому, что боялся вызвать ее жалость, показаться неудачником и беглецом. Вот обустроится на месте, начнет новую жизнь, тогда и преподнесет это как приключение, характеризующее его, наоборот, как отважного искателя камней и настоящего авантюриста.

Загранпаспорт у него имелся, и Тимур беспрепятственно вылетел в Шри-Ланку.

В аэропорту его встретил Вася Петров и отвез в курортный город Хиккадува, где они с женой открыли русское кафе. Его бизнес шел неплохо, и рисковать, занимаясь драгоценными камнями, не было нужды.

Вечером два хитника сидели на террасе, потягивали пиво и смотрели, как огненный диск солнца опускается за темную полоску горизонта, освещая ярким заревом Индийский океан.

– Шри-Ланка – настоящий остров сокровищ. Кажется, будто запасы камней неиссякаемы! Что интересно, сапфиры здесь находили тысячу лет назад и находят до сих пор, прикинь?– заметил Вася.– Для сравнения: сколько лет нашим месторождениям дёмиков и изумрудов? Сто пятьдесят – сто восемьдесят. После тысячи лет разработки на Урале точно не осталось бы ничего…

Глядя на выразительный тропический закат, хотелось рассуждать о чем-то философском. Но Тимура беспокоили насущные вопросы, и он спросил:

– Васек, скажи-ка, что за камни здесь добывают, каким способом и куда их продают?

– Ну…– слегка растерялся тот.– В основном сапфиры и шпинели разных цветов. Синие, голубые, розовые, фиолетовые… По российской классификации они не относятся к камням первого порядка, за исключением синего сапфира, но ценятся довольно дорого. Также встречаются рубины, хризобериллы, гранаты, турмалины… Да много здесь всего!– махнул рукой.– Сюда стекаются дилеры со всего света, чтобы купить хорошие камни прямо из мест добычи. А добывают и продают их местные. Есть бригады, которые роют глубокие шурфы, достают рыхляк и его промывают. Есть нелегалы, которые копаются в речных россыпях. По сути, ничего нового… Поскольку остров всегда этим жил, появились целые династии добытчиков, им-то все и принадлежит. Но если ты ланкиец с деньгами, то можешь купить лицензию на добычу, вырыть яму и искать там самоцветы.

– А если ты иностранец без денег?– хитро прищурился Тимур.

– Ой, тогда здесь делать нечего. Иностранцы здесь покупатели. А россыпуху промывают деревенские чумазые парниши. Ты не пойдешь работать на тех же условиях, что и они.

– А какие у них условия?

– Работа на дядю без фиксированной зарплаты. Получают два процента от продажи камней. Ничего не нашли – ничего не получили. Как-то так…

– Два процента?!– переспросил Тимур.– Когда мы били шурфы с Виталей и Егорычем, все найденные камни делили на троих. То есть каждый получал по тридцать три процента. А здесь работа примерно та же, но все отдаешь дяде?

– Дядя – хозяин участка, владеет лицензией на добычу. А они – наемные рабочие, никто…

Пока Тимур переваривал информацию, Вася, догадавшийся о целях его приезда, сказал как есть:

– Байкул, не строй иллюзий. Своих работников и здесь хватает. Предприимчивых ланкийцев тоже. Иностранцы зарабатывают тем, что покупают камни и с наценкой перепродают в своей стране. Но для этого нужно разбираться в геммологии, ведь напороться на подделку как нефиг делать! Бывали даже случаи, когда синтетику или обычное стекло обтачивали по форме природных кристаллов, приклеивали на породу и подбрасывали в шурф, а в нужный момент разыгрывали спектакль. Типа, смотрите, уникальная находка, сапфир высочайшего качества, нашли сейчас при вас! Горе-турист спешил купить, пока «драгоценность» не ушла к другому. Но один все же додумался отнести покупку в местную лабораторию и там узнал, что ему подсунули синее стекло.

Тимур смотрел куда-то вдаль и слабо усмехнулся.

– Если хочешь, давай съездим на добычу. Увидишь своими глазами,– предложил Вася.– Но мой совет: грей косточки и возвращайся на Урал. Ищи и дальше дёмики. Там ты в теме, а здесь ничего не светит…

Тимур вздохнул. Ему и без того было понятно: копаться нужно в родной земле, а не зариться на чужие, заокеанские богатства. Но что ему оставалось делать, когда назад путь заказан? Когда все его умения и таланты связаны с поиском и обработкой самоцветов, а применить их можно только в местах добычи? Куда еще было податься?

– Давай съездим… Интересно побывать на поисках сапфиров,– сказал он глухо, без особого азарта.

Вася попросил помощника-ланкийца отвезти их в округ Ратнапура. Тот знал хозяина одной из шахт и договорился об экскурсии для двух «туристов».

Добыча кипела на пятачке земли. Его окружали непролазные джунгли: всюду пальмы, буйная тропическая зелень, на оплетенных лианами деревьях пели экзотические птицы, перекрикивались обезьянки со смешными лицами. Правительство заботилось о дикой природе и запрещало использовать тяжелую технику в таких местах, поэтому участки разрабатывались точечно, вручную.

– Вот почему камни никак не переведутся,– заметил Вася.– Если бы фигачили экскаваторами, то все бы вырыли давно!

Рабочие закладывали шурфы, чтобы на глубине встретить жилу, увидеть ее направление и затем соединить шурфы подземным туннелем. Пойти по нему и полностью выбрать жилу.

Они рыли колодцы глубиной до тридцати метров, укрепляя стенки бамбуковыми бревнами и откачивая насосами грунтовые воды. По рыхлым россыпным породам копать было легко. Позже смуглые пареньки в грязном тряпье поднимали их наверх и промывали в небольшом бассейне, становясь по пояс в коричневой воде.

Их действия не вызывали никаких вопросов. Те же шурфы, та же промывка. Как говорится, добыча, она и в Африке добыча.

К хитникам приблизился хозяин, пожилой ланкиец в чистых брюках и рубашке, и сказал на неплохом английском, что сапфиры появляются, начиная с шестиметровой глубины. Те ответили с азартом, что хотели бы увидеть результат промывки. Скоро-скоро, покивал хозяин с многообещающей улыбкой, говорящей об одном: готовьте денежки.

Когда глина вымылась и на дне корзины остались окатанные камни, в основном галька кварца, подошел хозяин и самолично все осмотрел. Выбрав драгоценные кристаллы, он опустил их на дно стеклянной банки, наполненной водой. Рабочим запрещалось прикасаться к ним вплоть до угрозы увольнением.

К вечеру пол-литровая банка заполнилась почти на четверть самоцветами, похожими на ягодные леденцы. Сапфиры малиновые, белые, бледно-желтые и нежно-голубые. Не все из них обладали сочным цветом, но выбрать было из чего.

Тимур имел при себе триста долларов и сторговался с владельцем шахты, чтобы тот продал ему кристалл сапфира светло-голубого цвета.

– В подарок девушке. Сам ограню, как надо,– сказал он Васе.– С такого выйдет карата три.

– Байкул, ты в курсе, что из Шри-Ланки нельзя вывозить необработанные камни?– предупредил его приятель.

Тимур задумался. Но тут же выяснилось, что у хозяина есть ювелирная фабрика, и он предложил услуги по огранке. Тимур сказал, что он и сам огранщик, и попросил пустить его к станку за небольшую плату. Он плохо знал английский, и в основном переводил все Вася.

Хозяин согласился. Когда в обговоренный день Тимур приехал в Ратнапуру, он решил не просто обработать камень, но и предложить свою кандидатуру на место огранщика. «А вдруг подфартит и местный богатей возьмет к себе работать. Чем черт не шутит? И тогда не надо будет голову ломать, куда податься»,– подумал он с надеждой.

Закончив со станком, он поблагодарил хозяина и, набравшись смелости, спросил насчет работы. Благо в телефоне был установлен переводчик.

Пожилой ланкиец удивился, но взял с его ладони голубой сапфир, ограненный овалом, и забракованную часть кристалла, затем подошел к окну и рассмотрел при естественном свете. Вернул с какой-то извиняющейся улыбкой и, что-то говоря, замахал руками, мол, извини, дружок, но нет.

Тимур понял отдельные слова: «Very good, but small» и «Minimum 5 carats»[65]. Он догадался, почему ему отказали. Хозяин посчитал, что кристалл можно было огранить в пятикаратник, и в качестве образца принес другой, крупный сапфир.

Вот он, пример коммерческой[66] огранки! Тимуру сразу бросились в глаза ошибки: несимметричные противоположные грани и смещенная относительно центра нижняя часть. Если бы камень огранили по всем правилам, то размер (автоматически, и вес, и стоимость) были бы куда скромнее. А это продавцу невыгодно.

Выходит, это правда. В азиатских странах реально шли на все ради сохранения веса, в чем убедился только что Тимур. Он, как уральский мастер, заботился о качестве огранки – именно этому его учили – и окончательно признал, что с таким подходом работа в местной фабрике ему не светит.

Неизвестно, как бы сложилось дальше, если бы за этим не последовала встреча, которая изменит все…

Тимур слонялся по острову, не зная, чем себя занять. Он не привык так долго отдыхать, да и изначально ехал не за этим. За двадцать дней ему приелись и волшебные закаты, и океан, и пляж… Через десять дней он должен покидать Шри-Ланку, поскольку истекал безвизовый срок пребывания в ней.

Наконец пришло понимание, что южные азиатские страны не для жизни и работы, а для отдыха, и не стоит больше экспериментировать с экзотикой. Ехать нужно в Казахстан, где понимают русский, а припрет нужда – всегда можно пойти на стройку или грузчиком.

С такими мыслями Тимур вошел в кафе, которое держал друг Вася. Приветственно кивнул официантке и стал листать меню.

Внимание привлекла парочка в углу. Кроме них не было других посетителей. Оба русские, неформального вида. Мужик лет сорока, в джинсах и футболке с черепами, татуированный, чуть ниже плеч косичка из каштановых волос – прям настоящий байкер. И девушка, сидевшая спиной, ему под стать.

Они громко обсуждали, где лучше огранить сапфиры. Прозвучало название той самой фабрики в Ратнапуре, где Тимура раскритиковали за огранку.

Он не ставил цели насолить хозяину, а просто захотел предостеречь двух соотечественников, ошибочно приняв их за неразборчивых туристов.

– Извините, что вмешиваюсь,– сказал он, подойдя к их столику.– Услышал название фабрики. Я там был и обращаться не советую. Огранка так себе.

Удивленный «байкер» переглянулся с девушкой, затем ответил, не стесняясь в выражениях. Видно, наболело!

– Да знаем! Хозяин тот еще жмотяра. Ему главное – сбагрить камень покрупнее и подороже. На остальное наплевать, вы правы.

– Он не заморачивается, не соблюдает никаких пропорций. Дело ведь не только в кривизне. Есть риск получить тусклый или темный камень. Без блеска, без игры.

Незнакомец посмотрел с интересом.

– Вы закупили партию камней? Если не секрет, то где их огранили? Сразу вижу человека в теме. Садитесь, пообщаемся,– и, дружелюбно улыбнувшись, он показал на спинку стула.

– Я не дилер, я огранщик,– сказал Тимур садясь.– Был на шахте в Ратнапуре, купил кристалл сапфира, договорился с этим мужиком и у него же огранил. Кстати, камень у меня с собой, могу показать.

Он жил в недорогом гестхаусе, поэтому все ценное носил в борсетке. И сразу же достал пакетик с драгоценной вставкой.

«Байкер» вооружился лупой, рассмотрел овальный трехкаратник и обратился к девушке:

– Мариш, смотри, как выглядит отличная огранка! Чистейший камень. Блестит, переливается, как водичка в солнечных лучах. Полностью раскрываются игривость, нежность, красота цейлонского сапфира! Почему азиаты не умеют так?

– Потому что руки растут из другого места,– ответила Марина и, покрутив сапфир, вернула его владельцу со словами: – Супер! Прелесть!

Они разговорились, и выяснилось, что новый знакомый Тимура – профессиональный джемс хантер[67] Сергей Вахонин. Человек, который ездит по местам добычи в поисках лучших самоцветов.

Экономист по образованию и заядлый путешественник, он осознал, что хобби можно превратить в успешный бизнес. Начинал с того, что в качестве сувениров привозил друзьям из путешествий минералы, а потом серьезно углубился в тему, создал свой блог, YouTube-канал и стал подбирать камни для подписчиков.

Сергей, коренной москвич, для удобства переехал в Таиланд и открыл в Бангкоке фирму. Так уж геологически сложилось, что большинство месторождений самоцветов разбросано по странам Восточной Африки и Азии. Поэтому продавцу сапфиров (и не только) желательно обосноваться где-то там.

За шесть лет он неплохо раскрутился, получил известность в кругах коллекционеров и обеспеченных людей – тех, кто в нестабильные времена рассматривал камни как инструмент вложения денег. Без всякого хвастовства, с простодушным видом попивая кофе, Сергей сказал Тимуру, что заключает сделки на десятки тысяч долларов за камень. Например, совсем недавно он продал пятикаратник редчайшей неоново-розовой шпинели из местечка Махенге в Танзании за двадцать пять тысяч долларов!

А следом озвучил такие цифры, от которых Тимур едва не поперхнулся кофе. На вопрос, какой самый дорогой камень он продал, Сергей ответил, что выступил посредником при продаже бирманского рубина весом в пятнадцать карат и ценой в девять с половиной миллионов долларов! Одна богатейшая тайская семья продавала камень миллиардеру из Гонконга, а фирма Сергея организовывала эту встречу.

Цифра казалась настолько фантастической, а человек напротив выглядел так просто, что Тимур испытал некий диссонанс, но вечером проверил в интернете и удостоверился, что Сергей Вахонин не какой-нибудь мошенник, а реальный бизнесмен и все сказанное им чистая правда.

Ему, настоящему охотнику за самоцветами, доставляло удовольствие везде ездить самому, без сопровождения. Редко когда он нанимал охрану, по многим странам свободно перемещался сам или в компании жены Марины. Порой забирался в такие дебри! Назвал место во Вьетнаме, до которого добирался пять часов на машине, потом пять часов на мотоцикле и еще пять часов пешком. А по-другому и никак: он покупал камни только в местах добычи, а не когда те пройдут через десять рук и подорожают десятикратно. Одним словом, экстремал!

И кстати, байкерская внешность не была обманчивой: по Бангкоку Сергей передвигался на хромированном «Харлее».

В Шри-Ланку он прилетел за партией шпинелей и сапфиров в разном ценовом диапазоне. Далеко не все его клиенты были миллионерами, и он часто подбирал что-нибудь «бюджетное» из расчета до трех тысяч долларов за камень. Работал максимально честно: к каждому камню, независимо от стоимости, прикладывал сертификат геммологической лаборатории, в котором указывались все характеристики. Так что клиенты видели, за что платили.

И все бы было замечательно, если бы не сложности с огранкой. Сергей обращался на фабрики, где встречались хорошие мастера, но сотрудничать с ними на постоянной основе не получалось. В целом же в Азии процветала коммерческая огранка, а Сергея такое качество не устраивало. Он понимал, что, заплатив десятки тысяч долларов, клиент ждал безупречный камень, а не кое-как ограненный.

Выход был один – нанять толкового огранщика. Возможно, даже пригласить специалиста из России.

И тут, как бог послал, в курортном городке Шри-Ланки с ним заговаривает русский профи. И что самое интересное: он не на отдыхе, а в поисках работы! Сергей хватает удачу за хвост и предлагает Тимуру огранить партию камней. Тот соглашается. Качество на высоте, Сергей доволен! Он приглашает его с собой в Бангкок, и Тимур, конечно же, летит с ним!

На момент разговора с Валей Тимур находился в Таиланде больше месяца. Он написал ей почти сразу, как приехал, но она была на вахте…

* * *

Валя слушала его, не перебивая. Она застыла в молчаливом напряжении и большую часть рассказа с каким-то страдальческим выражением смотрела в телефон. Даже в самом конце, когда Тимур поведал ей о том, что трудоустроен и получил рабочую визу, она не выказала бурной радости, а лишь слабо улыбнулась.

Закончив, он вопросительно взглянул в ожидании ее комментариев, реакции.

– Значит, ты теперь в бегах…– заключила она.– На месте ювелира я бы держала язык за зубами. Он купил ворованные камни, а это тоже уголовка. Кем надо быть, чтобы на тебя стучать?– И замотала головой: – Нет-нет, он не дурак и никому не скажет, можешь быть уверен! Спрячет камни, да и все…

– Валь, я уехал и в ближайшее время точно не вернусь. Через Интерпол искать меня не станут. Я же не маньяк-серийник, не какой-то террорист…

Валя схватилась за голову, зажмурилась как от мучительной боли.

– Что же я наделала? Эта жила… Стоило ли оно того? Ты в бегах, а Виталя и Егорыч больше не попадут на тот участок. Я заварила эту кашу… Все это из-за меня…

– Теперь-то что? Назад не отмотаешь,– ответил Тимур голосом, не выражавшим ничего.

Он не упрекал ее, но и не пытался успокоить. Наверное, понимал, что лишился прежней жизни. И лишь по счастливой случайности не вкалывал сейчас разнорабочим. И не мотался из страны в страну, растрачивая доллары, доставшиеся с таким риском…

– И слава богу, что ты встретил этого Сергея! Сам осознаешь, какая это сумасшедшая удача? Судьба реально дает второй шанс! Цени его, Тимурка, работай на него. Чтобы он ни дня не пожалел о том, что взял тебя!

При упоминании о Сергее напряженные черты смягчились и Тимур сказал:

– Классный мужик, очень ценю его. Осенью полетим на добычу в Мадагаскар.

– Как интересно…– всхлипнула Валя.

Какое-то время они смотрели друг на друга, не отрываясь. Паузу прервал Тимур.

– Валь,– позвал он ласково,– когда у тебя отпуск?

– Отпуск? Пока не знаю… Но прямо сейчас межвахтовый отдых – три недели с завтрашнего дня. А что?

Он собирался с мыслями и наконец сказал:

– Приезжай ко мне в Бангкок. Посмотришь, как я здесь устроился… Прилетай хоть в отпуск, хоть в межвахту… а хоть и насовсем.– И после недолгой паузы выдохнул: – Валь, ты мне нужна.

Она почувствовала, как из глаз солеными струйками побежали слезы. Часто всхлипывала и молча смотрела на Тимура.

Он хотел что-то добавить. Но Валя поняла: самые важные слова он скажет ей при встрече.

При скорой встрече, которая обязательно состоится.