В выходные Валя ни словом не обмолвилась Тимуру. Перед тем как рассказать ему, она должна была все окончательно обдумать, как в известной русской пословице: семь раз отмерь – один раз отрежь. Мало найти жилу, мало выбрать оттуда камень – надо еще и не попасться. Риски высоки, последствия непредсказуемы, а значит, на горячую голову туда не стоит и соваться.
В понедельник, шестнадцатого марта, к ней постучались в дверь. В кабинет шагнул улыбающийся Димка Чупин.
– Привет! Добби свободен!– проговорил он весело, размахивая трудовой книжкой.
– Привет! Ты все, уволился?
– Да. Зашел к тебе. А больше мне здесь делать нечего.
– Ну проходи, садись,– приветливо сказала Валя и принялась разливать по кружкам чай: – Рассказывай, как отработал две недели? Починили экскаватор? Как Андреич, всех гоняет?
Димон вздохнул с улыбкой облегчения:
– Ох, да нормально. Экскаватор починили в прошлый четверг, так что эти две недели я толком ничего не делал. Мужики таскали бревна, кололи дрова, ну а я поглядывал за ними. Андреич затеял ремонт в предбаннике. Ох, он там орет, гоняет! Все ходят у него по струнке…
– Вот видишь. Ему не надо было уезжать. И не дошло бы до синей лавочки!
– Да, но он главный. Ему по статусу положено сидеть в кабинете. Насколько я знаю, главный геолог ездит на участок разве что с проверкой. В карьере должен быть ведущий, а у него в подчинении рядовые геологи, как мы с тобой. Почему в этой конторе все наперекосяк, я хрен пойму.
– Может, из-за экономии,– пожала плечами Валя.– Предложили одному хорошую зарплату, вот он и тащит все на себе. Карьер-то маленький. Работы не так много, как на крупном предприятии.
– Ну да, согласен. Зачем им набирать полноценный штат? Им бы по-бырику взять камень да и свалить оттуда. И желательно меньше потратиться на это,– усмехнулся Димка.
– Не говори. Сейчас везде такая политика. Хапнуть побольше – заплатить поменьше.
– Ага…
Где-то с полминуты они молча пили чай, затем Валя спросила:
– А Андреич больше не уговаривал тебя остаться? Интересно, как он будет обходиться без геолога?
– Уговаривал, а толку? Я уже решил,– ответил Димка равнодушно.– У меня друзья в Тюмени на нефтянке, зовут к себе. Платят там прилично – семьдесят тысяч за двухнедельную вахту. О чем тут думать? Если получится, поеду к ним.
– Правильно. Тебе какая разница, в каком лесу сидеть? Там хоть больше платят…
– Ага, не говори. А с Елгозинки я бы все равно ушел. Может, и к лучшему, что все так вышло.
Валя слабо улыбнулась. Она бы порадовалась за коллегу в полной мере, не имей его увольнение столь неприятные последствия для нее.
– Я тоже уйду,– заявила она.– В офисе меня не оставят, а на участок я не поеду.
– Подожди-ка, я забыл сказать!– хлопнул себя по лбу Чупин.– Они вроде нашли кого-то. Так что не переживай.
– Да?! Кого?
– Какого-то мужика. Техника-геолога. Как я понял, он давно окончил геологоразведочный техникум и долгое время не работал по специальности. Андреич не особо ему рад, так как его придется всему учить с нуля. Но деваться некуда: срочно нужен человек. Он должен был заехать сегодня.– И Димка ободряюще кивнул.– Так что не волнуйся. Может, он освоится и тебя не выдернут в поля.
– Не знаю, Дим, мне слабо в это верится… Пока что есть занятие.– Валя потрясла журналом, в который заносила результаты минанализа.– А как быть дальше, посмотрю.
– Ну и? Много попадается?
– Да, есть прям хорошие места.
И, пользуясь тем, что разговор плавно перешел к ее работе, Валя как можно непринужденнее спросила:
– Как думаешь, что там будут делать?
– А-а-а, Андреич говорил, что это все участок под второй карьер. Когда Главный Елгозинский полностью отработают, то пойдут туда, южнее… Советские геологи картировали эту площадь, и если верить их данным, то там находятся богатые жилы. В те годы их разработка не была в приоритете, потому что это не стратегическое сырье, а просто блестящие камушки. Чисто ювелирка – вот и все их применение. Ну а сейчас другие времена, и у «Демура» большие планы.
– А-а-а, понятно…
Андреич ей ничего не говорил. Да и Валя не спрашивала, а просто делала свою работу. Теперь же мотала все на ус…
Димка Чупин посидел немного и пошел. На прощание Валя обняла его и пожелала удачи.
– Димка, может, еще увидимся. Если что, звони, пиши во «ВКонтакте». Я или в Вухле, или в Екэбэ.
– Хорошо, давай, на связи,– улыбнулся тот.– Тимуру от меня привет!
– Спасибо, передам.
Димка ушел, и Валя вернулась к микроскопу.
В пятницу, сидя в электричке, Гордеева прокручивала в голове созревший план.
Если кратко и в двух словах, то по приезде в Вухлу она серьезно говорит с Тимуром, и завтра утром они едут в то место, где предстоит копать. Если же длинно и с пояснениями, то стоит чуть подробнее рассказать, на что опирается геолог, принимая такое решение.
Валя неспроста вынесла пробы не на геологическую, а на топографическую карту, которую распечатала тайком от начальника. Ей нужна была универсальная карта местности, не перегруженная геологией, но с отображением высот, ручьев, а также грунтовой дорогой, чтобы видеть расстояние от нее и до нужной точки. И пусть жила будет хоть трижды замечательной, какое это имеет значение, если до нее чесать пять километров в глубь тайги? И если рядом нет ручья, то где Тимуру промывать рыхляк, пока он не доберется до коренной породы, жилы?
В общем, место выбиралось не только исходя из результатов опробования. Учитывалось множество нюансов: удобный подъезд к месту, близость к ручью и удаленность от карьера…
Самый богатый участок пришлось забраковать. Он находился на первом профиле, всего в пятистах метрах от южных бортов карьера. Тимура могли выдать звуки работы и запах костра. Заподозри Андреич что-нибудь неладное, он решит проверить, кто там хозяйничает, а увидев Валиного хахаля, сразу поймет, что за дела.
Поэтому она остановила выбор на другом участке, тоже перспективном, но не таком рискованном. Тот находился в двух с половиной километрах от карьера, на самом дальнем, двадцатом профиле, совсем в таежной глуши. Грунтовая дорога в том месте заворачивала и обрывалась, так что Тимур мог спокойно парковаться и идти до точки двести метров, не замеченный никем.
Единственное, о чем переживала Валя,– это дорога от станции Елгозинка до точки. Байкулу придется ездить тем же путем, каким он ездил осенью на хитничий участок,– мимо поворота на карьер. Другого варианта не было, напрямую с юга не заехать…
Она боялась, как бы Тимур не примелькался. Если его увидят один раз, два, то не придадут значения. Но если он будет постоянно попадаться на глаза Андреичу, то у последнего появятся вопросы: с чего бы этот парень сюда зачастил? Не проверить ли, что интересного он нашел в той стороне?
По спине пробегал неприятный холодок, но от своей затеи Валя отказываться не собиралась. Это реальный шанс помочь Тимуру, и он должен быть использован сейчас, пока эти места глухи, безлюдны. Пока компания не решила провести более детальную разведку и заложить карьер… Тогда-то шанс будет упущен навсегда.
«Значит, надо приезжать в девять утра, а уезжать до пяти вечера – в то время, когда все заняты в карьере. В выходные, когда на базе остаются только Алик с Батырбеком, можно выкладываться по полной, копать с утра до ночи. А на неделе лучше делать выходной»,– рассуждала Валя.
Она смотрела на часы. Ей не терпелось приехать в Вухлу и скорее все рассказать Тимуру. Валя пыталась предугадать его реакцию и улыбалась так, как будто это она – бесстрашная хитница и влюбленный в нее геолог пообещал ей жилу с самоцветами. Разве она бы отказалась от столь щедрого подарка? Конечно, нет!
Что такое кофемашина, когда один только каратный камень стоит как три кофемашины! А сколько таких в жиле?.. Да это же целое состояние! Никто и никогда не дарил ему таких подарков. И не подарит, можно быть уверенной!
Выйдя из вагона, она с радостным визгом повисла у него на шее. Улыбаясь, Тимур спросил:
– Валька, ты чего?
– Просто соскучилась. Айда скорее домой!
И уже дома, усевшись на диване, достала из сумки карту и ткнула в красную штриховку:
– Тимур, смотри сюда. В этих пробах встретились хорошие крупные зерна. В некоторых шлихах по пять-шесть штук, это считается много. Вот участочек: два соседних профиля, и в каждом по три точки – итого шесть. Я оконтурила и нанесла штриховку. Все, что за пределами,– это пустота… Где-то здесь скрывается богатый коренник.
Ошарашенный Тимур молча смотрел и часто моргал.
– Примерно покажу, где искать жилу…– Валя переводила взгляд с него на карту, с карты на него.
Тимур не сразу ей ответил. Он о чем-то усиленно думал и, судя по его растерянному выражению лица, не до конца верил в реальность происходящего.
– Валь… Ты это серьезно?– сказал он наконец.
– Да, серьезно. Я проделала огромную работу, и вот результат.
– Я… даже не знаю, что сказать. Я…
– Ты не рад?– спросила Валя с дрожью в голосе. К горлу подступил комок.
– Ну что ты,– нервно улыбнулся он.– Просто… это рискованно. У вас же там лицензионная площадь, так? Мне надо хорошо обдумать… как это лучше провернуть.
– Я уже обдумала.
И она подробно расписала свой план, обосновав, почему выбрала этот участок, и поделившись опасениями по поводу дороги.
– Тебе придется проезжать мимо поворота. С базы и из карьера дорогу не видно. Но есть риск, что Андреич пойдет в деревенский магазин, а в это время едешь ты… Вдруг он что-то заподозрит? К тому же твою машину знает как облупленную! Ты же все лето, осень парковался там…
– Блин, так-то да…– нахмурился Тимур.– Ну машина – ладно, фиг с ней. Допустим, буду ездить на батиной «Ниве». Махнусь с ним, это без проблем. А что еще тебя смущает?
– Лучше бы тебе вообще с Козловым не пересекаться. Приезжать к девяти утра, а уезжать до пяти вечера. Работать по выходным, когда его нет на базе. Мужикам-то вообще пофиг… кто ты и зачем там ошиваешься… Главная и единственная угроза – это сам Андреич.
– Да понял я. Димон не вовремя уволился,– с досадой произнес Тимур.– Сидел бы этот старый в Екэбэ, проблем бы не было…
– Ох, не говори.
Тимур взял карту и стал внимательно разглядывать участок.
– А как найти точное место? По карте?
Валя улыбнулась. Она предусмотрела все до мелочей, хотя это и было далеко не мелочью.
– Нет, по джипиэске[55]. Карта для общего ориентирования.
– Ну ни фига себе! Валька, ты, смотрю, серьезно подошла!– Глаза Тимура заблестели от восхищения и азарта.– У тебя даже есть координаты точек?
– Ну конечно,– щелкнула та пальцем.– Я бы не стала предлагать тебе то, в чем сама не до конца уверена.
– Откуда, если не секрет?
– А-а-а, еще по осени перекинула с флешки Димона. У него была карта с привязанными к ней координатами всех точек отбора. Я на всякий случай сохранила у себя на ноуте, и видишь, пригодилось,– с довольным видом сказала Валя.– А джипиэска у меня своя. Купила года три назад, после колымской практики. Очень удобный, скажу тебе, девайс. Хоть в поход иди, хоть по ягоды и по грибы, хоть по золото и камни – никогда с ней не заблудишься. Я подгрузила карту, так что все готово.
Тимур смотрел на Валю с уважением и жадно ловил каждое ее слово. Если поначалу он отнесся с недоверием к сказанному ею, то теперь воспринимал это всерьез. Он загорелся ее идеей, активно спрашивал, советовался, уточнял детали, а под конец сказал:
– Надо пробовать. Завтра поехали, покажешь место. Я доработаю неделю, переговорю с Азизом и со следующей субботы начну копать.
– Давай, отлично.
Утром они проснулись, наскоро позавтракали и поехали дорогой через старый затопленный карьер. Всюду еще лежал снег, но уже ощущалось приближение весны, тепла. По краям льдины образовались лужицы, а под колесами хлюпала вода.
Не доезжая до Елгозинки, Тимур остановился. В целях конспирации Валя переместилась на заднее сиденье, легла и с головой накрылась пледом. Сидеть впереди было опасно: вдруг кто-нибудь из мужиков пойдет в магазин и увидит ее? А в понедельник сболтнет Андреичу, что видел Валентину; ехала, мол, вон туда – и покажет в направлении шлиховых профилей…
– Все чисто,– сказал Тимур, когда Елгозинский карьер остался позади. Он проехал до конца грунтовки и, завернув за угол, остановился.
– Фу-у-ух!– откинула плед Валя.
Она включила GPS-навигатор Garmin, дождалась сигнала и махнула рукой в направлении, уводящем в глубь тайги.
– До нашей точки двести восемь метров! Айда?
– Айда!– решительно кивнул Байкул.
Он шел первым, в валенках, широким энергичным шагом расчищал дорогу, кроша снежный наст. Валя в коротких зимних ботинках едва поспевала за ним, корректируя маршрут и подсказывая: «Левее! Возьми левее!»
К счастью, тайга в этом месте оказалась не такой уж и дремучей. Сосны-исполины держались на некотором расстоянии друг от друга и не затемняли местность, а елочек, растущих группами, было здесь немного. Продираться сквозь эти милые новогодние деревца, распушившие колючие лапы, было тем еще удовольствием.
Тимур с Валей отыскали нужный профиль. Всего их насчитывалось двадцать: они представляли собой параллельные линии на карте, каждая разбивалась на двадцать пять точек опробования. Расстояние между точками – 50 метров, между профилями – 100. Ближайший к карьеру первый профиль начинался в пятистах метрах от его южной окраины, а самый дальний, двадцатый, заканчивался в двух с половиной километрах. Сюда-то по геологической наводке отважный хитник и пожаловал вершить свои дела.
Валю интересовали конкретные точки: №10, 11 и 12 двадцатого профиля и №9, 10 и 11 девятнадцатого профиля. На карте – условный параллелограмм.
Во всех шести пробах попадался демантоид. Это не означало, что на каждую точку приходилось по собственной жиле. Это говорило лишь о том, что вся эта площадь – область ореолов рассеяния[56]. Изначально существовали некие демантоидные жилы, их верхняя часть была разрушена, обломки разнесло в разные стороны, и поэтому самоцвет встречался в нескольких местах.
Перед Тимуром стояла непростая задача: найти жилу. Для хитника это как сорвать джекпот. Можно, конечно, мыть россыпную рыхлую породу и находить отдельные зерна – участок богатый, и все равно с пустыми руками не уйдешь; а можно попытаться найти источник, коренник. Труд тяжелейший, но и награда не заставит себя ждать.
– Все, мы на десятой точке!– сказала Валя, тяжело дыша.
Тимур остановился и осмотрелся по сторонам. Они стояли на склоне. Метрах в двадцати от них находилась мелкая речушка. Сквозь тонкий лед пробивалось слабое журчание.
– С чего планируешь начать?– спросила Валя.
Тимур взглянул на свои руки и вздохнул. Наверное, представил, как много предстоит работы.
– В следующую субботу приеду с инструментами, расчищу снег, начну копать…– ответил он.– Посмотрю, что здесь, и пойду дальше. К одиннадцатой точке и двенадцатой. Посмотрю, как в целом профиль. Может, и не придется идти на девятнадцатый.
– Да, смотри, как лучше. Я бы тебе советовала сгустить сеть опробования. Ну так, чисто для себя. Когда пойдешь к одиннадцатой точке, отбирай рыхляк через каждые десять метров. Промывай, смотри… Вдруг покажет очень богатое содержание? Копнешь глубже, а там – жила!
– Было бы круто,– улыбнулся Тимур.– Оставишь мне джипиэску?
– Конечно, на.– Валя отдала ему девайс.– В общем, дерзай! Ты в этом деле профи. Не мне тебя учить.
Тимур крепко обнял ее.
– Спасибо, Валька! Спасибо, дорогая! Ты реально помогла.– И чмокнул ее в висок.
– Подожди еще. Найдешь жилу, тогда и благодари.
– Само собой,– ответил он с многозначительной улыбкой.
Они недолго потоптались на месте и, румяные, довольные, пошли назад к машине…
В понедельник перед Валей встала новая задача: менять ли результаты проб или оставить все как есть? Занизить ли значения, чтобы тот маленький участок посчитали нерентабельным и не заостряли на нем внимание?
Поскольку в полевых условиях все записи делались карандашом, ей достаточно было подтереть несколько значений.
Она открыла журнал опробования, бегло пролистала документацию, в которой упоминалось о самоцветах, найденных в тех шести местах. Плюс все конверты с пробами, содержащими демантоид, техник Славка промаркировал пометкой: «dm». И скорее всего, отдельно отчитался в том, что и где нашел.
«Нет, слишком палевно!– отказалась от затеи Валя.– А что, если Андреич это зафиксировал? Если я обнулю участок, то он поймет: что-то тут нечисто… Начнет выяснять, разбираться, и сразу все всплывет… Нет, ничего не надо трогать! Пусть остается все как есть».
Немного успокоившись, она себе сказала:
«Не нужно дергаться и суетиться! Даже если со временем и обнаружится, что кто-то там копался, меня уже в этой компании не будет. Текучка только на руку! За полгода уволилось три человека: Славка, Димка, а скоро уйду и я… Геологи здесь не задерживаются. Те, что придут за нами, рано или поздно все равно уйдут. И пусть начальство думает что хочет. Может, там хозяйничал вообще какой-то левый хитник – кто знает?.. Глухомань, тайга, ни свидетелей, ни камер… Никто ничего не сможет доказать».
Она взяла с Тимура слово, что тот будет нем как рыба. Что бы ни случилось в будущем, какая бы черная кошка между ними ни пробежала, он должен сохранить все в тайне! На кону не деньги, а Валина свобода, репутация. Она пошла на крупный риск ради него, и он это осознавал.
Начиная с субботы, двадцать восьмого марта, ее рисковый хитник приступил к работе. Уехал на участок рано утром, пока Валя спала. Взял все необходимое: кайло, лопату, сито, пару ведер, резиновые сапоги…
Накануне вечером Валя помогла ему собраться и спросила, нужно ли ей ехать с ним. Тимур ответил, мол, тебе необязательно морозить попу. Рекомендации геолога получены; теперь предстоит тяжелый труд, много копать и промывать, а в этом деле Валька так себе помощница.
Она осталась дома и провела день с пользой. Прибралась, сходила в супермаркет за продуктами, сварила борщ и запекла в духовке курицу. Позаботилась о том, чтобы ее голодный и уставший хитник вернулся в чистую квартиру и съел горячий сытный ужин.
Тимур приехал в седьмом часу, раскрасневшийся, взлохмаченный. Он вымыл руки и, держась за поясницу, проковылял к столу.
– Ох, отвык я от такого секса во всех позах! За зиму забыл те ощущения, вот и с непривычки все болит…
– Ешь, потом расскажешь,– весело сказала Валя и придвинула к нему тарелки: одну с борщом, другую с упитанной куриной ножкой и пюре.
Не говоря ни слова, Тимур набросился на ужин. Валя с умилением смотрела на то, как жадно он причмокивал, и думала: «Бедный, за целый день оголодал». Она спросила позже:
– Ну что, как поработал?
– Да ничего, нормально. Начал с десятой точки, копал и промывал… Попалось три мелких дёмика, каждый по четыре миллиметра.
– Вот видишь, хорошо!– обрадовалась Валя.– Какой-никакой, а результат!
Он отставил пустые тарелки и сделал глоток кофе.
– Ага, неплохо. Участок, скажу тебе, что надо – это видно сразу. А быстрых результатов я не жду. Чтобы найти что-то приличное, надо перемыть тонну породы. Каждый это знает. Количество переходит в качество – это про нас.
Глядя на его руки, покрасневшие от работы в ледяной воде, Валя задумалась не о философии, а о более земных вещах.
– А как вы промываете зимой, когда все реки замерзают? Это же пипец как холодно…
– Как-как, спокойно. Делаем лунку во льду и промываем. Но не зимой, а поздней осенью или ранней весной, когда лед не до конца сошел, но днем температура плюсовая. Зимой, ты что? Никто этим не занимается. По крайней мере, из тех ребят, кого я знаю. Прикинь сама, снега по самые яйца, а надо долбить мерзлую землю и на морозе как-то это промывать… У нас тут не Клондайк и камни не валяются горстями, чтобы было резонно добывать в таких условиях.
– Ну да, логично,– согласилась Валя.– А сейчас не холодно работать? Как ты сегодня, не замерз?
– Не, терпимо,– мотнул головой Тимур.– Пока копал, вспотел. Стал промывать, замерз. Развел костер, грел руки у огня…
– Вот и хорошо,– задумчиво сказала Валя и продолжила, понизив голос: – Мы не можем ждать до лета. Времени у нас в обрез. В середине апреля я закончу минанализ, передам результаты Козлову. Какой-то доцент из горного начнет их обрабатывать, составит шлиховые карты… Дальше – они возьмутся за перспективные участки. Скорее всего, проведут более детальную разведку, сгустят сеть опробования… Но это будет не раньше июня-июля, когда они наберут студентов-практикантов,– предположила та.– Козлову пока что не до этого. У него сейчас другой головняк – карьер. Но ты не расслабляйся, у тебя есть максимум три месяца. Дольше находиться там опасно.
– Понял тебя. Я постараюсь уложиться в срок,– заверил он, блеснув глазами.
Утром в понедельник, тридцатого марта, Гордеева написала заявление на увольнение по собственному желанию. Формально она должна была отработать две недели, до тринадцатого апреля. По ее подсчетам, она укладывалась в срок и в последний день собиралась передать дела Козлову.
Валя сидела в кабинете и смотрела на листок.
Вот и все… Она проработала в компании полгода. Чуда не произошло, надолго задержаться здесь не вышло. Хотелось бы, конечно, но ее не радовали перспективы: Елгозинский карьер, зарплата в тридцать тысяч… С этим все давно понятно. Обговорено уже не раз.
Перечитывая заявление, Валя задумалась: а как бы она ответила на предложение остаться в офисе, поступи оно прямо сейчас? И стала фантазировать: «Вот пойду к директору, а он как скажет: „Валентина, нам нужен геммолог! Возьметесь за работу?“ И я буду стоять с отвисшей челюстью…»
Но следом прогнала мечты и решительно сказала себе: «Нет, нельзя».
Как она могла остаться у людей, которых обманула? Ей надо бежать от них как можно дальше. Останься она здесь, ее будут преследовать, во-первых, чувство стыда, а во-вторых, постоянный страх быть разоблаченной. Своим поступком она положила конец дальнейшему сотрудничеству.
Наконец-то послышались шаги за дверью, а следом скрежет в соседней замочной скважине. Это был Козлов: он забегал в свой кабинет по понедельникам, перед тем как ехать на участок.
Его-то Валя и ждала. Подорвавшись с места, она открыла дверь и выглянула в коридор.
– Михаил Андреевич, можно вас на минутку?
Он прошел к ней в кабинет и, глядя на нее внимательно, спросил:
– Что хотела, Валентина?
Та в нерешительности протянула заявление и, запинаясь от волнения, проговорила:
– Михаил Андреевич, я увольняюсь… Мне надо… ну, по семейным обстоятельствам… Вы не волнуйтесь, я все закончу до тринадцатого числа.
Он взял листок и прочитал написанное. Его лицо, и без того озабоченное большим количеством производственных вопросов, помрачнело. Вале стало неловко, что она своим увольнением только добавила ему хлопот. На ее место придется искать нового геолога, а это займет время… На такую зарплату толпы желающих не побегут.
– Ну надо так надо,– буркнул он и пихнул ей листок: – Тебе еще много осталось?
– Нет, немного. Восемьдесят проб.
– Ты уж доделай…
– Конечно, Михаил Андреевич! Я все закончу, не переживайте,– пообещала Валя.
– Ладно. Заканчивай.
Козлов ненадолго остановил на ней поблекший взгляд, кивнул едва различимо и вышел за дверь.
Вале не верилось, что разговор будет таким коротким. Она сослалась на несуществующие семейные обстоятельства для того, чтобы подчеркнуть серьезность своего решения и пресечь попытки ее отговорить. И, к облегчению Вали, Андреич не стал уговаривать ее остаться. Наверное, понимал, что одними уговорами специалиста не удержишь: надо менять условия, увеличивать зарплату, а это зависело уже от руководства.
Он вышел, а Валю одолевали смешанные чувства. С одной стороны, она испытывала облегчение: ее решение не встретило препятствий, и через две недели она подбросит в воздух трудовую книжку со словами: «Добби свободен!» Словами несчастного порабощенного эльфа, получившего свободу благодаря смекалке Гарри Поттера.
С другой же – ей стало жалко своего начальника, без пяти минут бывшего. Он крутился как белка в колесе, тащил все на себе, а его желание немного передохнуть обернулось тем неприятным инцидентом. Андреичу опять пришлось оставить теплый кабинет.
Проблему Валя видела в плохой организации труда и жадности владельцев. Вместо того чтобы расширить штат, они ограничились тремя геологами: главным и двумя рядовыми. Последним двум платили немного, по меркам этой профессии. Их мотивация хромала, они не справлялись с объемом поставленных задач, и впрягаться приходилось главному.
Только вот на нем не экономили – а как еще можно объяснить его рвение, фанатичную нацеленность на результат? Он же не в рабстве. Понятно, что получал высокую зарплату. А значит, его такой расклад устраивал.
«И нечего его жалеть»,– заключила Валя.
Затем она поднялась на пятнадцатый этаж к Садырину и поставила директора в известность.
Тот встретил новость об увольнении равнодушно. В отличие от Андреича, даже в лице не изменился. Все подписал и с тем же безразличным выражением пожелал удачи.
Зря она боялась предложения перевести ее в геммологи, лишь бы такой «незаменимый специалист», как Валентина, не ушел! Теперь наивная мечта не вызывала ничего, кроме усмешки. Всем было ровным счетом наплевать…
Валя заглянула в отдел кадров, оставила там заявление и, вернувшись в кабинет, продолжила смотреть шлихи.
Вот и все… Пронеслось полгода, а кажется, она устроилась в компанию только вчера. За это время она проделала большую и нужную работу, встретила достойного мужчину, приобрела какой-то новый опыт. Да что уж говорить? Эти полгода точно были прожиты не зря!..