Вечером Валя села в электричку и постаралась переключиться на приятное – на выходные. Но когда она смотрела в окно, перед ее глазами проносились не величавые сосны и припорошенные снегом, будто срисованные с новогодней открытки малютки-елочки, а сцены недавней перепалки, перекошенные от злобы лица и искривленные в ухмылке губы, бросающие резкие слова…

Впрочем, и Вухла перестала быть тем местом, где Валя ощущала стопроцентную поддержку. Последний разговор с Тимуром всю неделю не выходил из головы.

Та идеальная картина будущего, которую создала в своем воображении Валя, не совпадала с его стремлениями, о чем он ясно дал понять. Сначала она обиделась – не столько на своего мужчину, сколько на обстоятельства, которые не позволяли ему перебраться в город. А позже, обдумывая его слова, согласилась и даже зауважала Тимура за позицию: ну не хочет он работать на чужого дядю за мизерные подачки, такой вот независимый, нашел себе занятие по душе, пусть и в глухомани,– разве это плохо?

Тогда она решила, что оставит все как есть. Постарается закрепиться в офисе, а в Вухлу продолжит ездить в выходные. И всех это устроит…

Но сегодня изменилось все. До нее наконец-таки дошло: никто не даст ей закрепиться в офисе, никто ее не сделает геммологом и ничему учить не будет. Ее бросят на грязную неблагодарную работу, лишь бы заткнуть дыру. И можно считать удачей, если ей дадут спокойно доработать до середины апреля, а не выдернут на участок в ближайшие недели, а то и дни.

Не ощущая под собой опоры, она беспомощно болтала в воздухе ногами и растерянно смотрела в будущее. Ей требовалось время, чтобы созреть до какого-то решения, и первой реакцией было полное смятение.

Тимур встретил ее на ж.-д. вокзале и, заметив в ней неладное, обеспокоенно спросил:

– Валька, что случилось? Какая-то ты не такая… Что с тобой?

– Дома расскажу,– буркнула она.

И уже дома рассказала обо всем. Кратко пересказала инцидент, случившийся в карьере, и более подробно – стычку в ее кабинете, которая закончилась предложением Козлова заменить взбунтовавшегося Димку Валей.

Со стороны Тимура последовала бурная реакция. Он выпятил грудь, будто приготовился дать отпор врагу, и сказал твердо:

– Пошли они на хер! Даже не вздумай туда ехать!

– И не собираюсь. Пусть сами морозят жопы за тридцать тысяч. Видала я!

– Дело не в этом. Прикинь, а если бы старый хер тебя с ними оставил? Они бы наебошились и поперлись не в карьер, а в твой домик?! Я же приезжал к тебе и видел твою дверь – я б такую вышиб с ноги! И чтоб ты с ними делала?! Если бы они… ну вчетвером тебя?!– Его лицо пылало, на скулах вздулись желваки.

– Да брось! До этого бы не дошло…

– Ага, надеется она! Это тебе не шуточки, подруга. По синей лавке возможно все!

Как ни странно, Валя не боялась этих несчастных забулдыг. Видимо, за годы работы в геологии привыкла к такому контингенту и относилась к ним как к безобидным пьяницам, которых просто надо держать в узде, чтобы не распускались и не позволяли себе лишнего. Она отказывалась ехать на участок по другим, материального характера, причинам.

Но Тимур смотрел на все с позиции мужчины. Его волновали не столько какие-то детали, бытовой комфорт и уж тем более зарплата Вали, сколько ее безопасность и неприкосновенность.

Ее это, конечно, впечатлило, и она сразу бросилась его успокаивать:

– Нет-нет, туда я точно не поеду! Об этом не переживай.

– Не надо, правда. Это того не стоит.

Он сжал ее в объятиях. Она ласково потрепала его волосы и, смеясь, ненадолго забылась.

Страх перед туманным будущим немного отступил…

* * *

Валя не забыла про александриты: те хранились в зеленой узорчатой шкатулке и ждали своего часа. К началу марта она примерно представляла, какое изделие хочет заказать.

На сайте одного из ювелирных брендов ей попалось на глаза колье простого, но симпатичного дизайна: две золотые волнистые линии, скручиваясь и изгибаясь, сходились к центральной вставке. Валя его доработала: на месте вставки нарисовала двухкаратный овальный александрит в обсыпке из мелких демантоидов, ниже – крепящийся к нему каплевидный каратник в такой же искрящейся обсыпке. Плюс кое-где на золотых извилинах ради большей выразительности наметила по три мелких демантоида: сверкать так сверкать!

Кто-то подумает, что ни к чему так шиковать, ведь совсем скоро Вале придется искать новую работу. Неизвестно, когда она ее найдет и на какие средства будет существовать все это время. Но на самом деле перед ней такой проблемы не стояло. Находясь в карьере, она почти не тратила зарплату. В Екатеринбурге платила за комнату, проезд, еду, а также мелкие расходы – это примерно двадцать тысяч в месяц, а оставшиеся десять тысяч откладывала. В Вухле же ее кормил Тимур. Так что сбережения на черный день у нее имелись.

В субботу вечером Валя с Тимуром сидели на диване перед телевизором. Она полезла в сумочку и достала эскиз колье.

– Смотри, как тебе такое? Красота?

Он изучил внимательно рисунок и сказал:

– Да шикардос. Я сразу подумал, что здесь надо или колье, или подвеску. Сережек не получится: камни слишком разные по цвету, размеру и огранке. Два кольца – не знаю, по отдельности будут смотреться как-то просто. А в колье, особенно с таким дизайном, два шурика прям самый шик! Ну класс.

– Спасибо! Я много всего пересмотрела и решила, что это лучший вариант. Как считаешь, дизайн не шибко сложный? Ювелир твой справится?

– Да справится. А что это за камни?– показал он на обсыпку.

– А-а, это демантоиды. Тимурка, продай, пожалуйста, мне мелочь. Штук сорок – сорок пять. Ровно столько, чтобы хватило на обсыпку,– сложив руки перед собой, попросила Валя.

Тимур задумался.

– Так… Надо будет посмотреть. Какая-то мелочовка оставалась, но, честно, не уверен, что столько наберется. В крайнем случае поспрашиваю у ребят.

– Спасибо тебе!

– Да не за что. Когда отдашь в работу?

– Все будет зависеть от тебя. Конечно, чем быстрее, тем лучше,– сказала Валя.– Я попросила маму, чтобы она отправила мне золотые серьги и кольцо, которые достались мне от бабушки. Пусть ювелир переплавит для колье. Этого, скорее всего, не хватит и я доплачу, окей?

– Окей. А сколько всего граммов золота в колье? И какой пробы?

– На сайте, где я его увидела, было указано пятнадцать. Проба стандартная, пятьсот восемьдесят пятая. Будь у меня побольше денег, я бы заказала в семьсот пятидесятой. Но если учесть, что я уже заплатила двести тысяч за два камня, а впереди еще ждут траты, то буду рада и пятьсот восемьдесят пятой!

Тимур наморщил лоб, обдумал ее слова и сделал очередной жест щедрости:

– Я посмотрю, что есть из мелкого, и тогда тебе отдам. Заплатишь только за золото и ювелирную работу, хорошо?

Валя открыла рот от изумления и быстро заморгала длинными ресницами:

– Тимурка, да ладно! Как-то неудобно… Давай я у тебя куплю?

На что тот махнул рукой:

– Забей, не надо.

Так, в приятных хлопотах, и пролетели выходные.

Когда на следующее утро, в воскресенье, Валя стала собираться в Екатеринбург, Тимур спросил:

– Валька, ты обиделась на что-то?

– Нет. А почему ты так решил?– подошла она к нему и посмотрела обеспокоенно в глаза.

– Не знаю, раньше оставалась у меня до понедельника… Я и подумал, может, обиделась на что-то? Или в Екэбэ появились какие-то дела?

– Тимурка, ну какие могут быть дела?– улыбнулась та и принялась оправдываться: – Ты и работа – вот и все мои дела. Как же мы с тобой мыслим по-разному! Что значит, мужчины и женщины как существа с разных планет. Мне, наоборот, казалось, что я тебе надоедаю. Высиживаю до последнего, а у тебя полно работы в гараже. Мне не хотелось тебя отвлекать, мельтешить перед глазами, приедаться… Ну а вторая причина – это тяжелый ранний подъем. Каждый понедельник я реально мучаюсь.

Тимур обнял ее за талию и стал целовать ей шею, подбираясь выше, к подбородку и губам.

– Глупостей не говори,– шепнул он ей.– Ну как ты можешь мне приесться? С тобой я отдыхаю.– И улыбнулся.– Если надо, отойду в гараж на пару часиков, а вернусь – и на плите стоит кастрюля супа, всюду чистота. Ты меня совсем не отвлекаешь. Ты – моя хозяюшка.

Она раскрыла губы и ответила на поцелуй. Так и стояла, наслаждалась, позабыв о том, что нужно собираться. Электричка в Екатеринбург отправлялась через полтора часа.

– На следующие выходные выпадают праздники, Восьмое марта, и я останусь на один денек подольше. А сегодня я поеду. Тимурка, ты не обижайся. С тобой реально классно, но так не хочется завтра вставать в четыре утра,– зевнула и лениво потянулась Валя.

– Валька, ну какие могут быть обиды? Я понял, хорошо. Тогда отвезу тебя на вокзал и поеду в гараж. Дограню остатки и поищу мелочовку для тебя,– решил он.– В пятницу приеду в Екэбэ, продам последние камни и заберу тебя.

– О, здорово! Спасибо! А камни, говоришь, последние? Значит, все, прошлогодний урожай заканчивается?

– Да, все. Зиму пошиковали – хватит. Теперь придется снова попотеть…

– Ты уже определился с местом, где копать?

– Думаем над этим… Туда же не хотим. Там по триста раз копано-перекопано и камни попадаются все реже. Надо искать что-то новое, но где?– Задумчивый Тимур смотрел не отрываясь в одну точку и будто вел монолог с самим собой: – Ехать на россыпи под Нижний Тагил? Мужики зовут, да вот не знаю. Далековато, и там своя хита. Местные тоже не сидят без дела. Кто нам где приготовил? Фиг знает, где искать…

Он стоял погруженный в себя. Было видно, что его это тяготило.

Валя пыталась подобрать слова поддержки и как-то подбодрить Тимура, но неожиданно поймала себя на мысли:

«А что, если я ему найду?»

С этим и уехала…

* * *

Следующая неделя выдалась морозной, солнечной. Несмотря на календарный март, весна не спешила вступать в свои права. Природа будто бы дразнила. Небо соблазняло весенней яркостью и синевой, но снег лежал почти нетронутым. Днем замерзшие лужицы подтаивали, а к вечеру снова покрывались коркой льда.

Предвестниками праздника и скорого тепла было появление на улицах желтых, пушистых веточек мимозы. Валя не удержалась и купила одну для хозяйки. Поздравила ее в четверг, перед тем как уехать в Вухлу.

– Спасибо, Валюша! Очень приятно!– от души поблагодарила Татьяна Филипповна.

Вале захотелось сделать ей приятное. Жили они дружно, хоть и были, по сути, посторонними людьми. Что значит, воспитание и чувство такта не давали возникать конфликтам.

Когда Валя рассказала о причудах бывшей хозяйки, просьбах не включать свет, пока окончательно не стемнеет, и реже стирать в машинке, чтобы не расходовать электричество, Татьяна Филипповна рассмеялась. Возник резонный вопрос:

– Зачем тогда вообще она сдавала?

– Ну как, из-за денег,– пожала плечами Валя.

– Понимаю, что на одну пенсию не выживешь. Но держать людей в темноте и не давать им нормально постираться? Так разбегутся все жильцы!

– Я и сбежала через месяц. Как здорово, что вы не такая.

Новая хозяйка оказалась полной противоположностью той старой, ограниченной, брюзжащей… При тесном общении она раскрылась как интересная личность, интеллектуал: преподаватель музыки, заядлая театралка плюс еще и страстная читательница. Причем куда начитанней Вали, и с радостью поддерживала разговоры о литературе.

– Валюша, а у вас, геологов, есть свои особенные книги, авторы?– спросила как-то раз она.

– Да, конечно. Самая известная – «Территория» Олега Куваева. О том, как открывали месторождения золота на Колыме. Она интересна именно производственной частью, описанием того, как ведутся поисковые работы на олово и золото. Негеологам будет полезно почитать для общего развития, но вот какого-то захватывающего сюжета в книге нет… Так, а что еще?– задумалась Валя.– В принципе мы читаем то же, что и все. Но вот отдельно могу еще выделить Джека Лондона. Он писал о золотой лихорадке, о смелых, мужественных старателях, и нам близки его рассказы.

– А-а, точно. Джек Лондон – ваш человек,– соглашаясь, кивнула Татьяна Филипповна.

– Кстати,– вдруг вспомнила Валя.– А вы знаете, что в Магаданской области есть озеро Джека Лондона?

– Нет, впервые слышу,– удивилась хозяйка.

– Да, целое озеро, в очень труднодоступном месте. Есть две версии, почему его так назвали. Согласно первой, кто-то из геологов, первооткрывателей северо-востока, решил назвать в честь любимого писателя какой-то из географических объектов и остановился на красивом озере. А вот вторая версия больше похожа на легенду. Будто бы, когда исследователи тех мест вышли к озеру, первым, что они нашли на берегу, был роман «Мартин Иден», непонятно как там оказавшийся… Если это правда, то его оставили такие же геологи. А иначе кому еще там шастать, как не нашему беспокойному брату-бородачу?

– Интересно! А ты была на этом озере?

– Нет, но работала неподалеку, рядом с Колымским водохранилищем.

– Ох и занесло же тебя! Прямо лягушка-путешественница,– сказала с улыбкой Татьяна Филипповна.– Кстати, а ты не читала роман Шишкова «Угрюм-река»?

– Нет, но что-то слышала… А он о чем?

– О золотой лихорадке в Сибири. Это, конечно, не Джек Лондон с его приключенческими рассказами. Это русская классика, и роман больше о трансформации личности, о том, как юноша-идеалист превращается в жестокого и жадного промышленника, о его страстях и непомерных амбициях, и все это на фоне великолепной сибирской природы.

– О, звучит заманчиво! Я бы почитала,– призналась Валя.

– А почитай. Он есть в моей библиотеке.– Татьяна Филипповна прошла в комнату к деревянному стеллажу в полстенки и вручила Вале увесистую книгу советского издания.

Вопрос, чем занять себя будними вечерами, отпал.

…Неделя пролетела незаметно. С понедельника Козлов уехал на участок, и Валя ходила на работу как на праздник, цветущая, как весенняя мимоза, излучающая уверенность и оптимизм. Ее душевное равновесие восстановилось, ведь главный раздражитель не показывался ей на глаза. Она спокойно занималась своим делом и в первую неделю не бросалась лихорадочно что-то искать.

Более того, ей пришла идея не суетиться до апреля. И уже тогда идти напрямую к Садырину и просить оставить ее в офисе; а если уж откажет сам директор, то писать заявление на увольнение, отрабатывать положенные две недели и уходить.

В среду Валя получила посылку. Мама по-хитрому замаскировала золотые украшения: завернула их в фольгу и положила в кулек с конфетами в такой же блестящей фольгированной обертке. Неизвестно, насколько хорошо работает рентген на главпочтамте, но, к счастью, посылку не вскрывали и семейное золотишко беспрепятственно приехало на Урал.

Это воодушевило Валю, и она предложила Тимуру не откладывать дело в долгий ящик, а навестить ювелира в эту пятницу. Считай, и у нее все готово (камни, золото, эскиз колье), и Тимуру удобно: объедет всех за день, чтобы потом не кататься в город специально ради Вали.

Он согласился и заодно пообещал ей привезти александриты, оставшиеся в Вухле, а также мелкие демантоиды, которые он для нее нашел. Но предупредил, что всего набралось тридцать восемь вставок общим весом около полутора карат.

– Не знаю, какие тебе нужны, но у меня самые мелкие – это диаметром два миллиметра. Мельче не граню. Геморно, да и не пользуются спросом. Это только брюлики бывают какие угодно, даже совсем крошка.

– Отлично! Не надо мельче. Огромное спасибо, Тимур!

В пятницу примчал ее волшебник на серебристом «Паджеро». Сводил в «Жасур», показал дёмики на обсыпку, забрал золото с эскизом и прямиком из кафе поехал к ювелиру. Тот знал про заказ и ждал Байкула в назначенный час.

Никогда еще просмотр шлихов не давался Вале так тяжело. Вместо того чтобы сконцентрироваться на работе, она ерзала в кресле, подходила к зеркалу и представляла себя в сверкающем колье.

Самоцветы имели над ней власть и, пожалуй, были тем единственным, к чему она питала слабость. Ей не хотелось дорогих вещей: мехов, нарядов, сумок от-кутюр – все это, по ее мнению, не стоило своей цены. Одеваться она предпочитала в демократичные бренды, и то на распродажах. Зато легко могла спустить с таким трудом заработанную сумму (причем немаленькую, по меркам того времени) на камни. Ее глаза горели, когда она смотрела на зеленые уральские огни, ее гипнотизировали фантастические кристаллы-хамелеоны.

За неделю она просмотрела больше, чем обычно, проб и к пятнице имела небольшой запас. Как только недельная норма была выполнена, Валя выключила микроскоп и стала не спеша потягивать горячий чай. Она осмелилась уйти с работы на полчаса пораньше.

Тимур ждал в том же месте. В машине Валя первым делом спросила:

– Ну как съездил? Что сказал ювелир?

– Я все отдал ему. Он добавит золото, недостающие граммы, и скажет, сколько это будет стоить вместе с работой. По времени займет недели три-четыре.

– Отлично! Поняла… Скажи, а он точно проверенный, надежный? Не обманет с золотом?

– Валька, перестань,– белозубо усмехнулся ей Тимур.– Он же повезет твое колье в пробирную палату, и на нем поставят клеймо с пробой – все как надо! Какой обман, о чем ты?

– А-а-а-а, вот как,– протянула Валя, но секундную радость быстро вытеснил новый страх: – А что, если они увидят в колье александриты? Не спросят ли, откуда камни первого порядка? Не захотят ли их конфисковать?!

После этих слов Тимур рассмеялся и похлопал ее по плечу:

– Валька, ну ты вообще, смотрю, не в теме! Закрепка камней делается в самом конце, уже после того, как поставят пробу. Так что не кипишуй. В пробирной палате никого не волнуют твои вставки – хоть брюлики, хоть фианиты – их интересует сам металл. Он должен соответствовать пробе.

– А-а-а-а, ясно… Не смейся надо мной. Честно, я не знала этих ювелирных тонкостей,– призналась Валя.

– Извини, не буду. Но и ты не думай, что кто-то хочет тебя обмануть. С этим парнем я давно знаком. Он такой же хитник, и я ограняю его камни. Мы все друг друга выручаем, а по-другому и никак,– сказал Тимур и погнал к выезду из города.

Задав тревоживший ее вопрос, Валя все же прояснила для себя некоторые интересные моменты. Если закрепка делается на финальной стадии изготовления украшения и никто при этом не присутствует, кроме ювелира, значит, таким образом можно легализовать любой из камней первого порядка. Незаконно доставшийся самоцвет перестает быть рискованным для своего владельца, если он закреплен в ювелирное изделие, на котором стоит государственное пробирное клеймо.

Колье, которое получит Валя, ничем не будет отличаться от колье из бутика – разве что ценой. Оно так же пройдет пробирную палату, а после этого уже никто не сможет доказать, каким образом приобретались вставки. Никакие чеки Валя не обязана показывать. А перед кем-то хвастаться и раскрывать все карты она, конечно же, не будет, ведь далеко не дура.

Ей очень повезло с Тимуром. Все благодаря ему, все через него…

* * *

Поскольку Байкул не взял с Вали денег за мелкие демантоиды, она его предупредила, мол, не вздумай ничего дарить мне на 8 Марта. Но все же приятно удивилась, когда он отъехал по делам, а вернулся с букетом из пяти красных роз.

– Ну что, люди мы простые, красивых слов не знаем… Просто с праздничком тебя!– сказал Тимур от чистого сердца и протянул цветы.

Валя приняла благоухающий букет и расцеловала своего мужчину в обе щеки.

– Тимурка, огромное спасибо! Не стоило так тратиться! Наверное, в вухлинском цветочном все втридорога…

– Нормально, не переживай.

– А-а-а-а, пахнут просто божественно!– зарылась носом в цветы.– Интересно, они простоят до следующих выходных?

– Так забирай их на квартиру в Екэбэ. Поставишь в своей комнате. Пусть всю неделю радуют тебя.

– А что, идея,– задумалась она.– Только не помять бы их в дороге.

– Ты же поедешь налегке?

– Ну да.

– Вот и забирай с собой. Мне-то они зачем? Я купил их для тебя.

Она подумала и все-таки решила ехать в Екатеринбург с цветами.

В воскресенье, Восьмого марта, Валя навестила тетю Лилю, у которой гостила Альбинка. Втроем они сели за праздничный стол. Валя поздравила родственниц с женским днем и вручила каждой по коробке конфет и набору из трех видов развесного чая.

Судя по разговору, в их жизни ничего не изменилось. Тетя трудилась диспетчером на никелеплавильном комбинате, а кузина – торговым представителем в Екатеринбурге. Она жаловалась на нехватку денег, так как получала ненамного больше Вали, но на ней висела ипотека. Свое положение Альбинка описывала одной красноречивой фразой: «Как же меня задолбало все!»

На вопрос, что нового у Вали, та скромно отвечала: «Да все по-старому. Снимаю комнату, работаю. На этом вроде все…»

А что еще она могла сказать? Не расписывать же камни стоимостью с подержанную иномарку, что прозвучало бы как жестокая насмешка над тетей, копившей на пластиковые окна взамен старых деревянных, и бедной Альбинкой, на долгие годы влезшей в ипотечную кабалу. И не рассказывать о том, чем занимается Тимур помимо хитничества, много ли на этом зарабатывает, какие дарит ей подарки.

В нищем, мелком городке, где все друг друга знают, такие откровения особенно опасны. Вдруг родственницы нечаянно кому-то проболтаются? Информация пойдет гулять по Вухле и заинтересует злых, завистливых людей. Ну уж нет! Валя ни за что не стала бы вредить Тимуру и поэтому была нема как рыба.

На вопрос Альбинки, как там твой мужик, она ответила, пожав плечами:

– Все хорошо. Пилит мрамор в мастерской у своего приятеля. Видимся по выходным.

– А как же Елгозинка, самоцветы? Или это сезонная работа, пока тепло?

– Да, сезонная. И чисто для души. Много на этом не заработаешь. Даже не знаю, имеет ли он что-то с этого. Мне почему-то кажется, что нет,– выкрутилась Валя.

На следующий день девчонки вместе вернулись в Екатеринбург. А перед этим Тимур с Валей заехали на Никель и подвезли Альбину до вокзала.

Тимур, улыбаясь, первым поздоровался в своей приветливой манере; Альбина поздоровалась в ответ. Она проехалась с цветами: на заднем сиденье лежал букет.

– Ну как тебе Тимур? Ты же давно его не видела? Сильно изменился?– спросила Валя в электричке.

– Ну… возмужал. А улыбка у него все та же. В школе был симпатичным парнем, а сейчас прям мачо мэн,– ответила сестра с легким смущением.

Томительные три часа в пути девчонки скрасили душевными разговорами. Они успели обсудить и то и се, а напоследок обнялись и договорились, что Валя как-нибудь заедет в гости.

Она вышла на станции Ботаническая, не доезжая до конечной, до вокзала. Проводила взглядом электричку и, придерживая букет, неторопливой походкой пошла к себе…

* * *

Внезапно потеплело и все начало активно таять. Вдобавок сыпал мокрый мелкий снег. Город окутало пеленой тумана.

Вместе с сырой, серенькой картиной припозднившейся весны приходило осознание того, что скоро и тайга скинет с себя зимнее одеяло. Начнется новый полевой сезон, а значит, надо действовать сейчас…

Гордеева напряженно вглядывалась в распечатанную топографическую карту с вынесенными шлиховыми профилями и думала об одном…

Она уже просмотрела достаточно проб и выявила закономерность: шлихи, содержащие зерна демантоидов, концентрировались в пяти-шести участках, а между ними – пустота. Валя предположила, что именно там и находились коренники – демантоидные жилы. Ей нужна была всего одна. Хитничья жила для Тимура.

Всю неделю она проходила в странном возбуждении. То ее охватывала беспричинная радость, доходящая до эйфории: все кругом сверкало и искрилось, и Вале казалось, что жила уже в кармане. То по спине пробегал холодок и ее одолевали сомнения: а вдруг ничего не выйдет? Что, если попадется сама и серьезно подставит Тимура? Ведь последствия такие, что мало не покажется: в зависимости от количества и качества камней это хищение в крупном или в особо крупном размере… Тело покрывалось колючими мурашками, и в теплой комнате Валю бил озноб.

Наверное, кто-то спросит: почему она вдруг этим заинтересовалась? Как Гордеева могла всерьез рассматривать такое?

Дело в том, что и до этого ей в голову лезли разные мысли, но Валя не относилась к ним серьезно. Еще в январе, начав изучать пробы под микроскопом, она часто думала: «Вот где нужно бить шурф!» Но каждый раз одергивала себя, мол, я просто исполнитель на зарплате, мое дело – смотреть шлихи, зачем я думаю о том, о чем не следует? Ведь это же, по сути, должностное преступление!..

Она связывала свое будущее с «Демуром», надеялась, что ее оставят в офисе штатным геммологом или хотя бы камеральным геологом. У нее были принципы, и она не собиралась плевать в колодец, из которого пила, и так внаглую обворовывать работодателя, который создал бы ей комфортные условия и выплачивал хорошую зарплату.

Даже при всем прекрасном отношении к Тимуру, обожании и огромном желании ему помочь Вале бы пришлось пойти на сделку с совестью, уважай она своих работодателей. Решение показать Тимуру жилу не далось бы ей легко, и, скорее всего, она бы от своей затеи отказалась. Ему-то камни, а ей – жить с осознанием того, что так по-свински обошлась с людьми, которые ее кормили.

Но недавний инцидент в карьере показал реальное отношение к сотрудникам. На месте Димки, на которого повесили работу и в итоге оставили «крайним», легко могла бы быть она.

А если бы на нее полезли пьяные рабочие? В компании постарались бы это замять. И, может быть, свалили бы вину на пострадавшую, мол, сама их спровоцировала. Кто знает, вдруг щеголяла в непристойном виде? (Ага, прям там, зимой и при морозе в минус тридцать!) Так проще, чем искать замену целой толпе…

Но окончательное разочарование пришло сейчас, когда рухнула ее мечта об офисе. Козлов ей четко дал понять, что ее желание расти, учиться новому никому не интересно. Для этой компании она никто и звать ее никак, нужна лишь для затыкания дыр. Ей даже не гарантируют безопасность, начнет ли приставать какой-то пьяный сброд или все обойдется…

И на контрасте с этим – отношение Тимура. Он о ней заботился и на участок не пускал.

Было ясно, что Тимур не преследовал личную выгоду. Он никогда не говорил: «Валька, покажи, где камни»,– ни в шутку, ни всерьез – и не пытался выведать намеками. И его твердое «Даже не вздумай туда ехать!» говорило об одном: для него важнее всего ее безопасность.

Ведь в противном случае, будь у него расчет, Тимур предпочел бы держать Валю на участке. Получал бы оттуда информацию и ждал, когда влюбленная дурочка вынесет что-то из карьера! Но нет же: его действия говорили об обратном.

Он не признавался ей в любви, но это ничего не значило: понятно, что о человеке говорят поступки, а не слова. Тимур же делал все для Вали. Осенью забирал ее с участка, зимой перестроил график таким образом, чтобы проводить с ней выходные, везде расплачивался сам, а какие ей дарил подарки! Да, она высоко ценила мужскую щедрость, и с тем, кто готов удавиться за каждую копейку, отношений строить бы не стала. Это ее выбор, это ее право.

С Тимуром недоступное стало доступным. Через него она купила редчайшие самоцветы и теперь ждала, когда ювелир изготовит ей колье. Кстати, Байкул не только подарил ей демантоиды на обсыпку, но и бесплатно огранил те два александрита. Она запомнила, как в разговоре с Черемшой он попросил: «Сань, продай нам их за двести тысяч, а за огранку ты мне ничего не должен». В общем, выручал ее во всем!

Понимая, как он много ей дает, Валя тоже захотела сделать что-то для него. И поскольку у нее не было никаких моральных обязательств перед олигархом Железняком и его супругой, она решила, что никакой трагедии не произойдет, если те недосчитаются одной жилы.

«Одну. Всего одну. А большего нам и не надо,– размышляла Валя, всматриваясь в карту.– У вас есть все, а у Тимура нет ничего. У вас – целый карьер, металлургический завод, куча недвижимости в России и за рубежом, миллиарды на счетах, все ваши родственники и дети хорошо устроены. А у Тимура квартирка в Вухле, гараж и старенький „паджерик“. На жизнь он зарабатывает тяжелым трудом. И это сейчас, пока он молод и здоров,– а что с ним будет дальше?»

Она стала выносить на карту пробы с самым высоким содержанием и штриховать эти участки красной ручкой.

«Вот так, хорошо… И тут… Отлично!– кивнула Валя и вернулась к воображаемым собеседникам: – Не обижайтесь. Одна жила – это сколько? Миллиона три? Четыре? Для вас разве деньги? Ну не слетает Тамара Львовна лишний раз на шопинг, не купит десятую по счету сумочку за миллион рублей. Ну не подарит Виталий Викторович любовнице крутую иномарку, на какую та старательно работает пухлым ротиком. Зато для Тимура это шанс! Открыть свой бизнес, раскрутиться. Он парень работящий, предприимчивый и далеко не глупый. Он достоин этого, и я ему помогу!»

Валя поняла, что переживает за Тимура как за самого близкого человека. Ее волнует его будущее, ей хочется как-то на это повлиять.

«У него нет ни серьезного образования, ни официальной работы, ни карьерных перспектив… Зарабатывать хитничеством и распиловкой плит можно лишь сейчас, пока позволяют силы и здоровье. Но он же не будет заниматься этим до старости? И если, не дай бог, с ним что-нибудь случится, то как он будет выживать?»

Ответ лежал перед глазами. По результатам опробования Гордеева определила самый богатый из шести мелких участков и теперь старательно оконтуривала его красной ручкой.

«Жила… Жила… Нужна хорошая жила с крупными камнями,– повторяла она как мантру.– Будет жила, будет все!»

А затем сложила карту на четыре части и убрала в сумку.