На неделе Козлов спросил у Вали, сколько она просмотрела проб и сколько ей осталось.

– Двести сорок восемь просмотрела, двести шестьдесят восемь осталось. К середине апреля все закончу.– Она не удержалась и спросила: – А куда меня потом?

– Не знаю, Валентина. Думаю над этим… Скорее всего, вернешься на карьер. Поработаешь на пару с Димкой Чупиным, а когда он уйдет в отпуск, будешь его замещать.

Гордеева открыла рот для возражения, но дала ему договорить.

– Михаил Андреевич, а можно мне остаться в городе на камералке? Пожалуйста! Очень хотелось бы работать в офисе…– попросила та.

Начальник посмотрел на Валю с удивлением: не так давно она, наоборот, цеплялась за карьер и не хотела ехать в офис. Подумав, он спросил:

– А чем тебя занять здесь?

– Ну… я могла бы обрабатывать полевую документацию…

– Какую документацию? К отчету? Мне помогает доцент из горного университета. Для этого и наняли его. Карты по результатам минанализа тоже составит он. Нужно будет составить прогнозную шлиховую карту, карту фактического материала и ореольную шлиховую карту. Ты знаешь, умеешь?

– Нет, но хочу научиться. Покажите, пожалуйста, как это делается… Дайте это мне,– не сдавалась Валя.

– Некогда и некому тебя учить. Надо быстро сделать и все сдать.

– Ясно… Ну а как насчет геммологии? Вы обращаетесь куда-то за оценкой… Можно сделать штатным геммологом меня?– ухватилась Валя за последний шанс. Больше всего она желала получить эту работу!– У меня есть сертификат, но я согласна пройти какие-то краткосрочные курсы за свой счет, если потребуется.

Козлов смотрел на нее так, будто бы не понимал, о чем она говорит. Будто бы та замахнулась слишком высоко и просила сделать ее заместителем директора, никак не меньше.

Валю покоробила эта реакция, и, когда он небрежно бросил: «Я поговорю с Антоном Валерьевичем, но ничего не обещаю», поняла, что ни с каким Антоном он говорить не будет.

А на следующее утро стало ясно, с чем связаны такие перемены и что за «отпуск» намечался у Димона.

Это была пятница, двадцать седьмое февраля. В дверь к Вале постучались.

– Входите!

Она оторвалась от микроскопа, и каково же было ее удивление, когда к ней вошел красный, взъерошенный Димон, одетый не в спецовку, а в чистые «городские» джинсы и куртку. Почему он здесь, а не на участке? И что с его лицом?

– Привет.– Он улыбнулся через силу и остановился перед ее столом.

– Привет, Димон!– обрадовалась ему Валя и встала, чтобы подогреть чайник.– Садись. Чай, кофе? Какими к нам судьбами?

– Я увольняюсь. Сейчас был у Садырина. Он в курсе.

– Да ладно!

Она стояла пораженная и не отрываясь смотрела на коллегу.

– Вот так.– Димон пожал плечами.

– Садись, рассказывай! Что-то стряслось?!

И он поведал все за чашкой чая, щедро сдобрив эмоциональный монолог нецензурными словами. В отличие от Тимура, Димка почти не матерился, но даже он не мог сдержаться, когда пытался передать тот тихий ужас, что творился на участке в последние дни.

В общем, все оказалось прозаично. С тех пор как Михаил Андреевич засел в офисе, оставшиеся без присмотра рабочие взяли привычку выпивать по вечерам. Сильно не шумели, неудобств не доставляли (до поры до времени), просто пили пиво и играли в карты в своей секции барака. А поскольку рабочие жили отдельно от геологов, то невозможно было проследить, чем они там занимаются.

– Я что, нянька им? Бегать проверять. Думал, взрослые мужики, сами разберутся. Главное, утром вставали и шли на работу. А в остальном к ним никаких претензий,– сказал Димон.

За этим, по идее, должен был следить Сергей Михайлович, тесть директора. Трезвость коллектива и контроль над разработкой жилы, без воровства со стороны работников,– вот зачем его сюда прислали. Он жил с Димоном, а днем сидел в натопленном балке, почитывая книжки, поэтому с мужиками пересекался лишь на кухне и ничего необычного в их поведении не замечал. А может быть, все видел и докладывал директору, но тот никак не реагировал. Кто знает? Важен сам итог: так продолжалось больше месяца, пока не вылилось в серьезный инцидент…

– Значит, выходим в этот понедельник, двадцать третьего числа,– продолжил Димка.– Ты помнишь, как у нас обычно. Приезжаем, обедаем и в час идем в карьер. День короткий, но и его проводим с пользой. А тут жду час, жду два – они заваливаются после трех. Леха, Жека, Вася.

Я им: «Мужики, вы охренели? Я чё скажу Андреичу? За сегодня ничего не сделано!»

Они: «Да ты не кипишуй, Димон. На трассе авария, мы простояли в пробке».

Я ехал с Сермехом, и никакой аварии на трассе мы не видели.

Я: «Ладно, мне плевать. Завтра приедет Андреич, сами ему и объясняйте».

На них это подействовало, и в тот вечер они не пили. Зато стоило Андреичу уехать, как продолжили бухать с утроенной силой. Во вторник вечером они орали так, что их, наверное, было слышно внизу в карьере.

«Бей червями, бля!» «С хуяли ты зашел с туза?» – «Тебе бы вдуть в туза!»

Послушала бы ты… У нас с Сермехом реально вяли уши.

Короче, я пошел к ним разбираться. Я же итээр, геолог и в отсутствие Андреича над ними главный. Мог сто раз написать на них служебную записку. Им прилетел бы выговор и вычет из зарплаты, но я хотел решить все мирно и по-человечески. Да и знаешь, стукачей нигде не любят… Андреич приедет, поорет и уедет, а мне с ними работать, жить на базе. Не хочу вылавливать харчки из супа… или ходить в обоссанной спецовке.

В общем, открываю дверь, а они вовсю там хлещут водку. Леха, Жека, Вася, Батырбек – все твои друзья-картежники, не хватало только Алика. Мудрый узбек сам в рот не брал ни капли и мальчишке Азизбеку запрещал. Они сидели на кухне, о чем-то говорили на своем. Наверное, охуевали от происходящего.

«Э, мужики! Вы чё тут разорались?– кричу я алкашне и подхожу к столу: – А это чё у нас такое? На хрена столько водяры?!»

Все смотрят на меня и ничего не говорят. Еще бы, месяц закрывал на все глаза, а тут решил играть в начальника. Не знали, как вести себя со мной. У Андреича, понятно, ходили бы по струнке.

«Димон, ну чё ты… Все нормально. Немного для сугрева»,– поясняет бухой Жека-камазист. Все притихли и молчат.

«Так, быстро закругляемся!– ору я им.– Убираем все бухло и завязываем с этим делом! Вы, бля, где? На производственном объекте! Что-то натворите по синей лавочке – и мне по шапке прилетит, и вам!»

Я тогда не знал, что мои слова окажутся пророческими. В ту ночь все и произошло…

«Живо, живо!– подгоняю их.– Убираем все! А завтра чтобы встали свеженькие как огурчики! В семь подъем, завтрак – и в карьер!»

Смотрю, у них изменились выражения лиц. Они-то думали, я свой и со мной можно договориться, а я настроился прикрыть их алколавочку.

«Ладно, иди уже»,– кивает Леха-экскаваторщик и показывает мне на дверь. Мол, вали, пацанчик. Заколебал.

«Я тебе сейчас пойду! Писать служебную записку! Бухаешь, как свинота»,– ставлю я его на место.

Прикинь, тот смотрит волком и вдруг как гаркнет:

«ИДИ НА ХУЙ!»

«Что ты сказал?!– спрашиваю я, охреневший.– Ну все, допрыгались! Завтра здесь будет начальство! Пусть сами разбираются с вами, с алкашней!» – и вылетаю из их бомжатника.

Ты бы видела, какой там срач! По полу катаются бутылки, стеклянные, пластиковые… Дойти до выхода и не споткнуться – тот еще квест.

Дальше я звоню Андреичу и рассказываю все как есть. Рабочие, мол, совсем от рук отбились, бухают и посылают; приезжай и сам с ними разбирайся. Он, конечно, в шоке. Говорит, что завтра же приедет и устроит им разнос по полной! А дальше…

А дальше невозможно было цензурно выражаться. В какой-то момент пьяная компания вывалила из барака. Во дворе послышалось что-то нечленораздельное. Шаркающие шаги стали отдаляться то ли в направлении бани, то ли дороги, ведущей в деревню. Кто-то свалился в сугроб, но встал, и шествие продолжилось.

Поскольку время было позднее, Димке не оставалось ничего другого, как ложиться спать. Кричи он, не кричи – его бы никто не послушал. Он надеялся на завтрашний приезд начальника. Образно представил, как Андреич построит всех по струнке. После жалобы на шумную попойку он точно останется на базе, чтобы пресечь подобные выходки и навести порядок. Димка скучал по тем славным временам, когда геолог занимался геологией, а не усмирением пьяной оравы…

Он начал засыпать, но услышал отдаленный звук. Его невозможно было с чем-то спутать: так тарахтел «карьерный дятел» – экскаватор. Димка как ошпаренный вскочил с кровати, натянул спецовку и, крикнув Сермеху: «Пиздец, Михалыч!», вылетел за дверь. До проверяющего наконец дошло, что шутки кончились. Тот быстро оделся и побежал за Димкой.

В карьере им открылась жуткая картина. Все смолкло, и растерянные, мигом протрезвевшие мужики беспомощно направляли луч прожектора на экскаватор. Машина проехала пару метров и, соскользнув гусеницей в одну из канав, оставшихся после разработки жилы, завалилась набок.

«Посвети сюда!» – крикнул Димка кому-то из рабочих и бросился в канаву посмотреть, что с Лехой. Пьянчуга шевелился, и нужно было срочно его доставать. Немного погодя он сам открыл дверцу и кое-как, не без Димкиной помощи, выбрался. Похоже, что отделался испугом.

«Какого вы сюда поперлись?!– кричал Димка, осматривая экскаватор: при ударе боковое стекло потрескалось, гидромолот, главный инструмент, погнулся.– Жрали бы водяру у себя! Да хоть в три горла! На хера вы поперлись сюда?!»

Утром они придумают нелепое оправдание про какой-то пьяный спор. Но никто им не поверит. Все сойдутся во мнении, что рабочие хотели самостоятельно разработать жилу. Приняли на грудь и слишком поверили в себя, но вышло как в одном известном меме: «Пацаны к успеху шли. Не получилось, не фартануло».

Но это будет завтра, а в тот момент они стояли потупив глаза, молчали. Сермех бросился звонить директору. Димка хотел его спросить: где же ты раньше был?

«Антон, ну все… Эти дебилы ухайдокали наш экскаватор!.. Нажрались, и их потянуло на геройство! Мы сейчас в карьере… Да, Димка тоже здесь…– доносились до него отрывки разговора, а в конце прозвучало отчетливое: – Я же тебе говорил! Вот и итог!»

И Димка сразу понял: и Сермех, и сам директор – оба знали! Знали, но ничего не предпринимали, надеялись на русский авось.

На правах директора Антон мог без предупреждения приехать вечером на базу, застукать рабочих за веселым занятием, провести с ними воспитательную беседу и пригрозить последствиями, вычетом из зарплаты, ведь, как показывает практика, самое действенное наказание – это наказание рублем. Нормальная реакция неравнодушного руководителя, не так ли? Но вместо этого он предпочел не заморачиваться. Участок – это ведь черт знает где, в тайге… Пока дотуда доедешь… Уж лучше отсидеться в теплом кабинете, а ситуация, даст бог, разрулится сама!

Но отсидеться не получилось. Антон Садырин примчался утром вместе с Козловым. Первым делом они спустились в карьер и оценили масштаб происшествия, затем вернулись на базу, так сказать, пообщаться с персоналом. Раскрасневшийся Андреич кричал и распалялся, сдержанный Антон обжигал всех ледяным пронзительным взглядом.

Стали выяснять, как все случилось и что этому предшествовало.

«Ты почему мне ничего не говорил?!– спросил главный геолог на повышенных тонах.– Если они тебя ни в хуй не ставили, мог бы мне сказать! Домолчался? Домолчался! Это твой косяк!»

Димка, молодой, еще неопытный геолог, смотрел на главного растерянно. Он попытался объяснить, что начиналось все довольно безобидно: мужики работали отлично, и, стараясь как-то их поощрить, он не стал препятствовать тому, чтобы те пили пиво после бани. К тому же ее топили не каждый день, а два раза в неделю, по вторникам и четвергам. Признаться честно, ему и самому хотелось баночку холодного пивка после парилки, поэтому он понимал желание мужиков. Поскольку поначалу это не влияло на качество работы, Димка никуда не жаловался.

Все случилось неожиданно и резко – и да, это был его косяк. Он упустил момент, когда рабочие перешли на крепкие напитки. Не ударил по столу и не сказал: «Все, хватит!» Опять же, из-за своей неопытности он не осознавал, какие могут быть последствия. Матерые мужики пользовались мягкотелостью геолога-мальчишки и творили что хотели.

– Не, ну ты дебил?!– бросил ему Андреич.– Ты на хрена их покрывал? Что думал, тебе скажут спасибо? Ну написал бы ты служебную записку, ну удержали бы немного с них – и все! Сразу отпало бы желание бухать! Этим бы и кончилось. А знаешь, что их ждет сейчас?

«Что?» – напрягся Димка. Стоявшие полукругом рабочие вздрогнули и опустили лица.

«Им придется возместить ущерб. Я составлю акт о происшествии, специальная комиссия проведет расследование и установит размер ущерба, который они должны будут компенсировать. Как я понял, участвовали четверо? Леха, Женя, Вася, Батырбек? Значит, разделят на четверых».

«А как они будут выплачивать?» – спросил Димка.

Он подумал: откуда у этой голытьбы такие суммы? Судя по их разговорам, все трое жили от получки до получки, и только Батырбек никуда не тратил деньги, так как безвылазно сидел на базе.

«Это уже не твои заботы,– сказал Андреич.– Поскольку они наши должники, увольнять мы их не будем. Пусть посидят на минималке! Какая она сейчас в Свердловской области, восемь с половиной тысяч? А остальная часть зарплаты будет удерживаться в счет компенсации. Не знаю, сколько это займет по времени. Может, пару месяцев, а может, и полгода. Факт вины тут налицо. Пьяный экскаваторщик за каким-то хером полез ночью в экскаватор! И неудивительно, что завалился в первой же яме.– Козлов мрачно усмехнулся и обратился к рядом стоящему директору: – Антон Валерьич! Я считаю справедливым наказать всех четверых, а не одного Алешу. Все они причастны и пусть несут ответственность. Впредь будут знать, как пить водку на рабочем месте. Пусть будет уроком!»

«Согласен, Михаил Андреич,– кивнул Антон и смерил всех презрительным взглядом: – Вчетвером они быстрее возместят ущерб. Мы не будем вешать все на одного».

Надо было видеть эти лица. Рабочие стояли ссутулившись, вжав головы в плечи, как побитые собаки, и обреченно смотрели на Козлова. На лбу у Лехи прорисовались ссадины: значит, все-таки ударился вчера. Тот осмелился спросить:

«Андреич… чё нам теперь делать?»

«Что-что? Работать, Леша! И больше не бухать!» – прикрикнул Михаил Андреевич.

«Да какое тут бухалово, Андреич…» – Леха опустил глаза.

«Мда-а-а… Вы влипли капитально. Никуда не дергайтесь. Если выкинете какой-то фокус и не явитесь в следующий понедельник, то взыщем с вас через суд,– предупредил Козлов.– Или же договоримся полюбовно. Честно отработаете и валите хоть на все четыре стороны! Ясно?»

Мужики ответили унылым хором: «Да-а-а».

Смотря на это, Димка не на шутку испугался: а вдруг и его заставят платить? Он думал про себя: какой обычно спрос с геолога, если тот недоглядел? Просто выговор или же штраф, лишение двадцати процентов премии? Но не более того? Он же никакое имущество не портил и даже рядом не стоял! Наоборот, пытался их остановить и за несколько часов до инцидента позвонил Андреичу и доложил о ситуации…

Димка успокаивал себя как мог.

Перед отъездом Михаил Андреевич зашел в барак и проследил за тем, чтобы мужики достали из загашника всю водку и вылили при нем. Он пообещал с понедельника заехать на участок и устроить им «райскую жизнь». Пока экскаватор выведен из строя и работа в карьере приостановлена, горе-четверка должна трудиться по хозяйству, таскать на базу бревна и колоть дрова.

И все бы ничего, если бы следующим утром, в четверг, Андреич не привез Димке на подпись одну любопытную бумагу. В ней говорилось вот о чем:«Геолог 2-й категории Чупин Дмитрий Иванович лишается ежемесячной премии за февраль 2015 года в полном объеме в связи с наличием у него дисциплинарного взыскания в феврале 2015 года». Номер приказа, подпись директора – все серьезно.

«Распишись, что ознакомлен»,– велел Андреич.

Он приехал вместе с механиком и ждал из города спецтехнику, чтобы с ее помощью вытащить из ямы экскаватор, посмотреть, в каком тот состоянии, и заодно вручить геологу приказ.

«Андреич, я не понял. Лишение премии „в полном объеме“… Это значит, они вычтут у меня пятнадцать тысяч?!» – спросил Димка.

Он знал: его зарплата в тридцать тысяч – это, грубо говоря, пятнадцать тысяч – оклад и пятнадцать тысяч – премия.

«Да, правильно понял»,– кивнул Козлов.

Димка открыл рот от возмущения.

«Андреич, это ж до хрена! Вычли бы три тысячи – двадцать процентов от премии, я бы еще понял. Но пятнашка – это слишком!»

«Это на их усмотрение. А ты и дальше косячь».

«Пойди сюда,– Димка отвел Андреича в сторонку, чтобы не шуметь перед бараком, и процедил сквозь зубы: – Тогда Михалыча с директором пусть тоже лишат премии».

«Они-то тут при чем?» – удивился тот.

«Они тоже знали и ничего не делали. Я остался крайним, выходит, так?»

«Ох… Не будь таким наивным,– сказал Андреич.– Если что-то происходит на участке, ответственный всегда геолог. Кто непосредственно общался с мужиками и контролировал работу? Ты. А значит, спрос с тебя. А на Михалыча давай-ка не равняйся. Про него вообще забудь. Он здесь для другого».

«Для чего же?– вырвалась усмешка.– А-а-а, я знаю! Следить за мной, стучать на меня?– осенило вдруг его.– Я, значит, должен торчать в карьере на тридцатиградусном морозе, а вечером не отдыхать, как ваши господа, а носиться с алкашами! Бегать проверять, не бухают ли они! А этот… значит, никакой не проверяющий, а садыринский стукач. Целый день читает книжки, задница в тепле, ни о чем не парится и еще докладывает, вывожу ли я или не вывожу,– выказал свою обиду Димка.– Так что знаешь что, Андреич. Манал я это все! Вернешься в город, передай-ка тоже от меня бумагу. Заявление на увольнение. Сейчас пойду и напишу».

Козлов явно не ожидал такого поворота и молча уставился на расхрабрившегося геолога. Он предупредил, что, так или иначе, но с премией придется распрощаться.

«Да пожалуйста,– не растерялся Димка.– Ищите другого дурака, чтобы пахал вам в ледяном карьере, и рабочих в кулаке держал, и везде все успевал, и не косячил… Ищите! Только пойдет ли он к вам за тридцатку? Сильно сомневаюсь!»

И верно. Пока он писал заявление, видимо, Козлов подумал и признал, что такой дурак отыщется не скоро. Когда Чупин протянул ему листок, Козлов его не взял.

«Я ничего передавать не буду. Это ты сгоряча. Остывай и приходи в себя, а в понедельник поговорим серьезно».

Вот только Димка не собирался остывать или, другими словами, мириться с несправедливостью и позволять всем ездить на себе. Не встретив участия со стороны Андреича, которого он до недавнего момента уважал, Чупин собрал вещи и уехал на вечерней электричке в город.

Андреич к тому времени вернулся в офис и зашел к Вале узнать, как продвигается работа. Тогда-то и прозвучало завуалированное, мол, скоро поедешь на участок и заменишь Димку «в отпуске».

Но этой легенды хватило ровно до того момента, пока Валя не услышала историю из первых уст…

* * *

Она сидела не шелохнувшись и смотрела на коллегу дикими глазами.

– Охренеть! Не много ли взвалили на тебя?– произнесла она в конце.– Получается, ты должен и руководить работой, и следить на базе, чтобы не бухали… А Сермех тогда на что? Ты морозишь задницу в карьере, а он сидит в тепле и постукивает обо всем директору. Меня бы это тоже возмутило! Разделили бы тогда обязанности на двоих: ты отвечаешь за карьер, а он – за базу. Если кто-то бухает вечерами, то это уже не твои проблемы. А если взваливают все на одного, то пусть нормально платят. А то тридцатка – это смех!

– Пятнашка,– поправил Димка.– За февраль я получу пятнашку. Они вычтут премию.

– Ох, жесть…– вздохнула Валя.– А знаешь, чего я боюсь? Не заставят ли тебя платить за экскаватор, как мужиков?

– Нет. Я в этом не участвовал и даже рядом не стоял. Я не их мамка. За чужую разбитую технику пусть отвечают сами. Здоровые лбы. А если вдруг Козлов или Садырин захотят повесить это на меня, то что ж, удачи! Пообщаемся в суде.

И тут дверь распахнулась. В кабинет без стука вошел Козлов. Не обращая внимания на Валю, даже не поздоровавшись с ней, он с порога набросился на Димку:

– Ты что здесь делаешь? Почему не на участке?!

Чупин не растерялся и нашелся, что ответить:

– Я же сказал, что увольняюсь. Ты не принял мое заявление, и я приехал сам.

– Ты не должен был покидать участок!– не слушая его, гнул свое Козлов.– А если эти дебилы опять что-то натворят, кто будет ответственным?

– Да хоть кто. Михалыч. Пусть тоже пошевелится, а то взвалили все на меня,– повторил он Валины слова и посмотрел на нее благодарно, как на человека, который его поддержал.

Козлов будто только сейчас ее заметил и остановил на ней колючий взгляд. Может, он подслушал что-то в коридоре и ему не понравились ее слова, а может, злился из-за Димкиного увольнения, и Вале перепало за компанию.

При всей той неприятной правде, что она узнала о начальнике, в какой-то степени ей стало его жалко. Да, он выслуживался перед директором, не отстаивал своих геологов и карьерную работу всю свалил на молодого и неопытного парня, не задумываясь, а справится ли тот. Но сейчас Козлов сам оказался в незавидном положении. Все на нем одном: и отчет, и экскаватор с алкашами, и поиск нового геолога… Все вернулось на круги своя.

– Ты должен отработать две недели, в курсе?– спросил он Димку.

– Да, в курсе. Отработаю.

– Ну и куда пойдешь потом? Кто где ждет зимой? Поработал бы еще, набрался опыта…

– Не переживай, Андреич. Помнишь Славку, промывал шлихи? Это который уволился в сентябре,– напомнил Димка.– Он сейчас в Иркутской области на золоте. Получает раза в три больше меня. И другие парни, из тех, с кем я учился, тоже хорошо устроились. Кто в Сибири на нефтянке, кто в Магадане, кто на Чукотке – у всех зарплаты под сто тысяч! И я один, как лох, сижу в карьере за тридцатку. Вы-то хоть все в кабинетах.– Он обвел рукой Валину комнату.– А я как одичалый. Целый день на холоде, а по вечерам должен гонять алкашей. На фиг это надо мне! Гоняйте сами!

По Димке было видно: он настроился решительно и ни на какие уговоры не поддастся. Оно и понятно: молодой геолог стоически терпел суровые условия, а ему взяли и уполовинили зарплату, тем самым дав понять, какое к нему отношение. После такого у любого бы лопнуло терпение, и тут уговаривай не уговаривай, если человек решил, значит, уйдет.

– Андреич, если б не лишение премии, я бы доработал до июля,– признался Димка.– В июле у меня будет год стажа. Тогда можно искать другое место. Ну и по-человечески мне не хотелось вас подставлять. Летом много соискателей среди выпускников и легче найти мне замену. А сейчас… Вы же не думали о том, как мне жить месяц на пятнашку? Вот и мне плевать на вас,– сказал он с обидой и злорадством.

Вместо того чтобы признать ошибку и постараться договориться с Димкой, Козлов, видимо, решил столкнуть лбами двух геологов. Он пожал плечами и сказал:

– Ну и ладно. Ты что, такой незаменимый? Вот у нас сидит еще один геолог. Валентина заменит тебя.

Валентину аж передернуло от этой перспективы. Она и раньше не горела желанием ехать на участок, а теперь-то и подавно. И, что самое интересное, Андреич это знал. Неужели захотел настроить ее против Димки, чтобы она увидела в нем причину своих бед и высказала, мол, спасибо, удружил?

– Михаил Андреевич!– вскочила с места Валя.– У меня вообще-то минанализ! Закончу не раньше апреля! И… вы же обещали поговорить с директором, чтобы оставить меня в офисе,– умоляюще смотрела та.

В ответ раздался тяжелый вздох. Андреич посмотрел устало и дал понять, что ему сейчас не до того.

– Все это потом,– раздраженно отмахнулся он от Вали.– Сейчас нам срочно нужен человек в карьер. К концу следующей недели починят экскаватор, и мы продолжим разработки жил.– И, задумавшись о чем-то, он стал размышлять: – Заехать бы тебе сейчас и поучиться эти дни у Чупина. А? Что скажешь, Валентина? И я бы на вас не отвлекался, завершил бы здесь свои дела…

Гордеева ощутила внутренний жар. Вот так поворот! Пожар, разгоревшийся в карьере, добрался и до Вали, охватил огнем возведенные ею воздушные замки. Прямо сейчас все ее мечты о городском комфорте превращались в пепел. Она отбивалась аргументами, словно мощной струей воды:

– Михаил Андреевич, об этом нужно предупреждать заранее! Я оплатила квартиру на месяц вперед, и если съеду прямо сейчас, никто мне этих денег не вернет. А терять их не хочу: все до копейки – из моего кармана! Компания мне ничего не компенсирует. Это во-первых. А во-вторых, я не люблю бросать начатое на полпути. Если уж взялась за минанализ, то дайте мне его закончить. В спокойной обстановке и без стресса. А если вам срочно требуется геолог в карьер, то, пожалуйста, кого-нибудь наймите. Я же тоже без дела не сижу! Вот,– она ткнула в микроскоп и показала на коробки с пробами,– как видите, при деле.

– Это, конечно, все замечательно, но не первостепенно,– ответил с раздражением Козлов.– Ты чего так завелась? С меня требуют караты, я требую их с вас. Сначала карьер, а потом все остальное… Ладно, смотри свои шлихи,– кивнул он нехотя.– Постарайся побыстрее закончить.

– Ну это как получится…

Повисла напряженная пауза. Козлов выжидающе посмотрел на Валю, будто хотел еще что-то услышать, затем перевел взгляд на сидящего напротив нее Димку, потоптался на месте и вышел за дверь. И только тогда Валя выдохнула:

– Фу-у-ух!..

– Ты, смотрю, тоже туда не рвешься,– заметил Димка с иронической улыбкой.

– Дим, правда не хочу,– поморщилась она.– Или здесь, как белый человек, сидишь в нормальном офисе – или там, за ту же тридцатку в месяц, в пыли, в грязи и с вонючим толчком на улице. Платили бы в два раза больше, тогда бы был какой-то стимул… А так не знаю. Наверное, я не такой фанатичный геолог. Не настолько люблю свою профессию, чтобы ради нее отказываться от элементарных бытовых удобств.

– Да правильно. Полевая геология не для девчонок. Это мы, парни, народ неприхотливый, а вам нужно помыться, накрутиться… Из моего потока, кстати, мало кто пошел по специальности. Девчонки многие остались в городе. Вахтами работают раз, два…– Он стал загибать пальцы.– Реально могу по пальцам пересчитать.

– И у нас аналогичная картина,– закивала Валя.– Таких отчаянных, как я, немного. Но даже я за эти годы выдохлась. Если студенткой очень любила производственные практики и, наоборот, рвалась в самую глушь, то теперь наелась полевой романтикой. Наверное, старею.

Оба улыбнулись и немного разрядили напряженную обстановку. Случайно взглянув на часы, Димка обнаружил, что сидит у Вали уже час.

– Ладно, Валь, пойду. Не буду отвлекать, а то дед зайдет, начнет орать… Спасибо тебе. Я загляну еще.

– Не за что! Давай, Димон. Ты с понедельника в карьер?

– Да. Должен отработать две недели.

– Ну заходи еще. Ты же приедешь забрать трудовую книжку?

– Конечно. Тогда и загляну.

Димка ушел. Оставшись в одиночестве, Валя принялась ходить по кабинету быстрым, нервным шагом. Ей стало абсолютно все равно, сколько она сегодня просмотрит проб, уложится ли в свою норму. Микроскоп требовал собранности и внимания, а она никак не могла унять мандраж.

«Надо ж, как все круто повернулось!– сокрушалась про себя она.– Им наплевать на мое желание остаться в офисе, реально наплевать!.. Им надо срочно кого-то кинуть на участок, а в случае чего повесить косяки и недоплатить, как это получилось с Димкой… Значит, у меня есть время до середины апреля. Закончится анализ, закончится и моя работа здесь…»