За два года в геологии Вале удалось скопить двести двадцать тысяч рублей, и все благодаря полям. Один только сезон в Приморье принес ей сто тридцать тысяч, что, по меркам 2013 года, было совсем неплохо. Будь Валя несерьезной, она спустила бы все деньги на мимолетные развлечения и тряпки. Но вместо этого она открыла банковский вклад и пополняла его небольшими суммами с каждой зарплаты.

Деньги копились на что-то крупное, существенное, и здесь, на Урале, ей пришла идея вложиться в самоцветы. Не в ювелирный ширпотреб, бюджетные изделия незатейливых дизайнов с мелкими камнями, которыми забиты все салоны, а в настоящий эксклюзив: демантоиды или редчайшие александриты, год за годом лишь растущие в цене.

Изумруды ей тоже нравились, но меньше.

– Демантоид искрится, как бриллиант, александрит меняет цвет при разном освещении, а изумруд… просто зеленый,– как-то сказала она Тимуру.

Тот ее мнение разделял. Но не как минералог, находивший камень скучным из-за отсутствия оптических эффектов, а как хитник и огранщик, не понаслышке знавший, в чем сложность его добычи и обработки.

Тимур считал, что с изумрудом «слишком много колготни». Начиная от добычи, которая незаконна и несет большие риски, и заканчивая тем, что этот самоцвет сам по себе проблемный. В природе редко встречаются чистые кристаллы изумруда, чаще мутные, забитые включениями, трещиноватые. Последнее таит в себе опасность: камень может треснуть при огранке. Поэтому к ней нужно подходить серьезно, с опытом и мастерством. Из всего кристалла годны только отдельные участки, и в лучшем случае получится вставка в несколько карат.

В общем, имея на руках около трех с половиной тысяч долларов, Валя размышляла, в какой бы самоцвет их вложить. Она сомневалась, что этих денег хватит на покупку изумруда или александрита. Оба считались статусными, дорогими и для людей с туго набитым кошельком. Другое дело – демантоид, зеленый гранат. Тоже недешевый, но демократичнее первых двух.

По Валиным расчетам, ей как раз должно было хватить на две вставки или «третьего», травянисто-зеленого, или «четвертого», желтовато-зеленого цвета, каждая весом от одного до полутора карат. У нее имелись серьги-гвоздики с малиновыми родолитами, серебряное кольцо с темно-красным альмандином, а с недавних пор и золотое кольцо с топазолитом. Ей хотелось прибавления в гранатовом семействе, и для счастья не хватало кого-то из зеленых представителей: гроссуляров, демантоидов или цаворитов[49].

Конечно, лучшими из всех считались демантоиды. Приобрести их можно было у официального добытчика – компании «Демур» или у нелегальных копателей. Гордеева хотела попросить Тимура продать ей две ограненные вставки и помочь с изготовлением пусет. В прошлый раз его знакомый ювелир все сделал качественно. Валя осталась им довольна и не могла нарадоваться на кольцо.

Она рассчитывала купить камни ниже рыночной цены (1500 долларов за 1 карат), но не задаром. Ценила тяжелый труд искателей, имела совесть и не собиралась ничего выпрашивать. Ее «Тимур, продай мне вставки» не означало бы «отдай мне их за так». Хорошие камни стоили хороших денег.

За вторую неделю в офисе Гордеева еще сильнее укрепилась в своем решении. При взгляде на сверкающую зелень ей представлялись будущие серьги. В свободное время она изучали ювелирные сайты, подыскивая дизайн, который бы подчеркивал эффектную игру уральских демантоидов, мечтала и вздыхала…

Но правда заключалась в том, что самоцвет сам выбирает своего владельца. Идет в руки именно к нему или, затаившись в недрах, выжидает встречи. И у Вали вскоре состоялась встреча с предназначенным ей камнем, но не демантоидом.

* * *

Тимур собрался в Екатеринбург в следующую пятницу. На неделе он созвонился с Валей и озвучил план:

«– Я буду к обеду. Выбирай место, где можно посидеть: кафе или ресторанчик. Вместе пообедаем, и я поеду по делам. Продам кое-что из своего и верну готовое заказчику. Останется заехать в автомагазин за фильтром, и я свободен. Думаю, управлюсь до пяти. Заберу тебя, и погоним в Вухлу».

Вале план понравился. На пути от офиса до метро ей встречались десятки заведений на разный вкус и кошелек, и она терялась, на каком из них остановиться. Тогда она спросила у Альбинки, куда лучше сходить в районе «Гринвича» так, чтобы вкусно и недорого, и кузина порекомендовала ей кафе «Жасур».

– Валька, ты на карьере плова не наелась?– шутливо укорил ее Тимур, когда они пришли туда и стали изучать меню с блюдами узбекской кухни.

– Кстати, да, я соскучилась по плову. Алик-джан – повар хоть и полевой, но готовит так, что пальчики оближешь! Забавно, если плов из ресторана в центре Екатеринбурга на вкус окажется таким же, как и Аликов,– проговорила Валя весело.

– А ты попробуй, закажи.

Она немного растерялась, увидев картинки с тремя разными видами плова: «Самаркандский», «По-фергански» и «По-ташкентски». Судя по всему, Алик готовил по ташкентскому рецепту, что неудивительно, ведь повар был оттуда родом.

– Ага, его и закажу.– Валя ткнула пальцем на картинку.– А еще вот эти жареные манты из телятины и лука и…– она перевернула сразу несколько страниц,– чай «Чабрец и мята».

– Если еще чего-то хочешь, заказывай и брось стесняться!– сказал Тимур, не в силах оторвать голодный взгляд от фото аппетитных блюд.

– Куда мне, лопну,– улыбнулась та.

Себе Тимур заказал тарелку горячего наваристого лагмана, манты на пару из рубленой баранины и попросил подать позже самсу вместе с двойным капучино. Обслуживал их парень среднеазиатской внешности, может быть узбек.

В ожидании еды Валя откинулась на мягкий бордовый диван, декорированный подушками с восточным орнаментом. Ей захотелось разуться и залезть с ногами, и она бы так и сделала, если бы не спешка. До конца обеда оставалось сорок минут.

– Уютно тут. Вечером, наверное, очень атмосферно. Прикольно в этой обстановке покурить кальян, расслабиться…

– Да, неплохо так. Ты молодчина, нормальное выбрала место,– с одобрением сказал Тимур.– Я, если честно, не понимаю все эти пасты-шмасты и к роллам равнодушен. Нет ничего вкуснее мяса. Шашлыков и сочных ребрышек с мангала. Будь у нас побольше времени, я бы заказал.

– Приезжай еще. Теперь мы знаем это место: и цены адекватные, и приличный выбор.

После первых впечатлений было бы обидно разочароваться в заведении. Но, к счастью, этого не случилось: еда превзошла все ожидания.

Ресторанный плов показался Вале более ароматным, пряным. Оно и ясно: если к ним на базу привозили обычную магазинную приправу с надписью: «Для плова», то в «Жасур», скорее всего, поставлялись отборные специи из Узбекистана. Если Алик готовил из чего придется: из курицы, а иногда свинины (говядина стоила дороже и поэтому не закупалась), то здесь шеф-повар не изменял традициям и клал в казан баранину.

«Технология одна, но разные продукты,– решила Валя.– Выше головы не прыгнешь».

Ей захотелось облизать тарелку, все до последней золотистой рисинки и сладкой капли жира – до того все было вкусно! Жареные манты, пропитанные мясным соком, аппетитно хрустели во рту.

Тимур ел быстро, молча, не отрываясь от тарелки. Они с Валей набивали рты, будто наперегонки. И только к концу обеда, когда он жевал самсу, запивая горячим капучино, Валя подалась вперед, насколько позволял ей стол, и тихо спросила:

– Какие камни ты привез? И как, есть что-то интересное?

Тимур пожал плечами:

– Да дёмики. Свои и одного парниши. Мелочь в основном, но есть каратник. А так… ничего особо интересного. Ты ж знаешь: я, кроме дёмиков, ничем другим не занимаюсь.

– А как же шурики? Изюм?

– Ну это ж не мои. Это на огранку.

Она задумалась, сказать ли сейчас или отложить до вечера.

– Тимур,– все-таки решила закинуть удочку она,– я с тобой на эту тему еще поговорю, но если в двух словах, то хочу купить через тебя хороший камень. Что мне посоветуешь?

Он сделался серьезным и посмотрел ей пристально в глаза.

– На какую сумму ты рассчитываешь? И что конкретно тебя интересует?

– У меня есть двести двадцать тысяч,– сказала Валя, понизив голос до полушепота.– И я хочу их выгодно вложить в какой-то из уральских самоцветов. В какой, пока не знаю… Шурик, наверное, стоит как крыло от самолета. Да и изюм в цене не сильно уступает… Сможешь мне продать два парных дёмика на серьги? Два каратника, «третий» или «четвертый» цвет?

– Хо-хо!– шумно выдохнул Тимур, потирая руки, и ответил тише: – Сумма очень даже неплохая. Я не спец по шурикам, мне их приносят редко, но слышал, что за двести можно достать двухкаратник с хорошим реверсом[50]. Если нужно, я поспрашиваю у ребят.

– Спроси, спроси!– закивала Валя, вне себя от радости. Она чувствовала, как заколотилось сердце. Неужели сбудется ее мечта?

– Изюм еще дешевле. За эту сумму реально подобрать камень неплохих характеристик: «третьей» группы цвета, немелкий, весом где-то в три карата.

– А их, случайно, не облагораживают?– уточнила Валя важную деталь: облагороженные самоцветы ценились ниже природных камней без изъянов[51].

– Имеешь в виду: пропитывают ли их смолой[52]? Отвечу так: то, что попадает ко мне на огранку, стопроцентная природа. Посуди сама: шестигранные кристаллы с блестками слюдита, то есть из вмещающей породы. Я говорил, что среди уральских изумрудов попадается много трещиноватых, забитых включениями. Моя задача – распилить кристалл и выбрать более-менее чистые участки, годные для огранки. Не хвастаюсь, но я работаю на качество. Ограненные мной вставки хороши и без облагораживания.

– Молодец, я и не сомневаюсь, что ты профи! Ну а вообще есть риск купить облагороженную вставку?– поделилась опасением Валя.– Минус в том, что нет сертификата. А сама я не эксперт…

– Валь, я не могу ручаться за всех хитников. Дёмики, я знаю, нагревают для получения более «дорогого» цвета[53]. Из «пятого», желтого, во «второй», насыщенно-зеленый. Один знакомый испортил так шикарный двухкаратник. Был у него топазолит, а этому Алеше захотелось продать его дороже, как демантоид,– сказал Тимур с горькой усмешкой.– И что ты думаешь? Он перестарался и сжег включения «конский хвост». Теперь все это смотрится убого, и каждому понятно, что камень гретый. Я такой херней не занимаюсь. Делаю огранку – и на этом все.

Тимур подозвал официанта и попросил счет, а пока его несли, добавил к сказанному:

– Даже если и облагораживают, то после огранки – но не до. Чтобы ты не переживала, могу предложить свой план. Я работаю с природными кристаллами, и это своего рода гарантия, что с камнем ничего не делали. Граню, значит, показываю тебе… Если нравится, то звоню человеку и договариваюсь о покупке. Если нет, то смотрим дальше. Лады? Тебе ж не к спеху?

– Лады! Отличный план!– протянула руки Валя, вся сияя.

Официант оставил на столе расчетницу, и Тимур вложил в нее нужную сумму вместе с чаевыми.

На улице Валя спросила:

– А за сколько ты продал бы мне два демантоида?– И, видя его замешательство, сказала: – За сколько ты обычно продаешь? За столько же продай и мне. Знаю, какой это тяжелый труд, и он должен хорошо оплачиваться.

Тимур смущенно улыбнулся.

– Ну… моя цена за два каратника – сто тридцать тысяч. Тебе продам за сто.

– Вау, это еще по-божески!– воскликнула она.

Мимо пробегали люди, спешащие после обеда, и им не было дела до чужого разговора.

– Знаю. Мы же типа частные копатели, вот и цены у нас ниже рынка,– просто объяснил Тимур и приобнял ее за талию: – Ладно, Валь, пора бежать. Я позвоню.

– Давай, Тимурка! До пяти.

Вернувшись в офис, она первым делом села не за микроскоп, а за калькулятор. Открыла прейскурант.

Стоимость камней за карат с увеличением массы росла в геометрической прогрессии. Например, демантоид весом от 0,5 до 0,99 карата оценивался из расчета 800 долларов за карат, а демантоид весом более 1 карата – уже 1500 долларов. То есть если взять две вставки 0,95 и 1,05 карата, то первая будет стоить 760 $ (0,95*800), а вторая 1575 $ (1,05*1500). Разница между ними составит 815 долларов, хотя внешне их почти не отличить: ненатренированному глазу может показаться, что камни одного размера.

Гордеева посчитала примерную стоимость двух каратников по курсу января 2015 года и записала вычисления в блокнот:

«1 ct * 1500 $* 65,4руб. * 2 шт. = 196 200руб. Или 98 100руб. за камень».

Эти цифры настолько поразили Валю, что она, не в силах усидеть на месте, вскочила с кресла и подошла к окну. Облокотившись о подоконник, она подперла ладонями пылающие щеки и посмотрела вниз.

«Офигеть!– думала она.– Тимур продаст мне демантоиды на пятьдесят процентов ниже рыночной цены! Спасибо ему за эту потрясающую возможность! Наверное, и думать нечего. Вечером попрошу его отложить два камня для меня. А покупать неизвестно что у левых мужиков за бешеные деньги – это рискованно…»

Настроиться на работу было ой как непросто. Гордеева заставила себя просмотреть четыре пробы, а без пятнадцати пять все выключила, закрыла дверь, спустилась вниз.

Тимур припарковался в ста метрах от бизнес-центра.

– Со всем разделался?– спросила она.

– Ага, на сегодня все. Погнали? В центре уже большая пробка. Заправимся тогда на выезде.

– Давай.

Тимур встроился в медленный поток машин. Вечерний Екатеринбург горел всеми огнями, искрящиеся снежинки добавляли картинке праздничный вид.

Валя смотрела зачарованно, но не наслаждаясь окружавшей красотой, которая за две недели стала для нее привычной, а собираясь с мыслями, конечно ли ее решение.

«Значит, демантоиды… Вот выедем на трассу, тогда ему скажу».

Но Тимур опередил ее и произнес с загадочной улыбкой:

– А у меня кое-что есть. В обед с тобой поговорили, и – не поверишь!– мне передали на огранку кое-что…

Поскольку ее запрос сужался до трех самоцветов, одним из которых был демантоид, гадать ей не пришлось: либо это, либо то.

– Изумруд? Александрит?

– А не скажу,– сохранял Тимур интригу.– Вот доедем до заправки, дам тебе кристаллы, и сиди определяй, геолог.

…Снег повалил сильнее. Байкул пожаловался на сонливость и попросил Валю купить кофе, пока он будет заправляться.

Потягивая ароматный капучино, он взял из бардачка пакетик и протянул ей, мол, смотри, определяй.

Она достала два небольших кристалла, отдаленно напоминавших притупленные короткие призмы с очень нечеткими гранями, и покрутила их в руках. Ужасное освещение лишь затрудняло непростую диагностику. Оба камня умещались на ее ладони. Темные, невзрачные, каждый размером до двух сантиметров.

Валя не припоминала, чтобы видела такое на занятиях по минералогии, но, встреться ей похожая находка, она без сожаления выбросила бы ее.

Геолог рассуждала от противного. Это точно не изумруд: у того четкие прекрасные кристаллы в виде зеленых вытянутых шестигранных призм. И не демантоид: у него округлые желто-зеленые зерна, похожие на леденцы «Дюшес», только мельче в десять раз. Остается александрит…

Валя никогда не видела его вживую, только на картинке в интернете. Студентам-геологам показывают далеко не все существующие минералы – это просто нереально,– а самые распространенные. Хризоберилл сам по себе довольно редкий минерал, не говоря о его драгоценной разновидности – александрите. И если бы каким-то чудом шурик появился среди учебных образцов, то быстро перекочевал бы в личную коллекцию заведующего кафедрой.

– Это же александриты?– спросила Валя.

Тимур кивнул.

– Реально? Такие страшненькие? В каком здесь месте десять тысяч долларов за карат?– усмехнулась она.

– Тише. Они все слышат. Будешь плохо говорить – обидятся и не захотят к тебе. Заплатишь большие деньги, а камень треснет или потеряется. Такие случаи бывали,– предостерег ее Тимур.

Валя прислушалась и в знак извинения нежно погладила кристаллы.

– Они, наверное, красивые после огранки?– спросила осторожно.– А в природном виде… вот такие?

– Да нормальные они. Это просто свет в машине стремный. Ты бы видела их днем: один темно-зеленый, по цвету не отличить от изумруда, а второй ближе к оливковому. Если огранить их по уму, то с каждого кристалла выйдет по карату, а то и по два. Камни реально красивые. Готов поспорить, что возьмешь свои слова обратно.

– Может, и возьму. А сколько времени займет огранка?

– Ну… начну во вторник, а закончу к выходным,– прикинул тот.

– Отлично! Тогда и посмотрю.

Тимур выехал на заснеженную трассу и, набирая скорость, погнал в Вухлу. Валя какое-то время задумчиво смотрела на кристаллы и все еще не могла поверить, что держит в руках легендарные уральские александриты. Хоть на первый взгляд они и показались ей ничем не примечательными и вызвали недоумение, откуда на них такая высокая цена, чем-то все же зацепили.

Про демантоиды она не стала спрашивать, решила подождать…

* * *

В следующую субботу Тимур привез Валю в гараж. Она не удивилась отдаленному расположению: не рядом с домом в центре Вухлы, а в пустынном месте в призаводском районе. Зная, чем он занимается, понимала: Байкулу ни к чему излишнее внимание соседей, которое привлек бы звук работающего станка.

Вале не доводилось здесь бывать, но она догадывалась, что его гараж отличался от стандартной металлической коробки. Капитальный, из кирпича и с собственным подвалом, он не использовался по основному назначению, а скорее служил рабочим помещением.

Тимур ставил машину у подъезда, а здесь проворачивал свои хитничьи дела: гранил и хранил самоцветы. Все для этого имелось: электричество и отопление, отлично оборудованный уголок – пусть старый и подержанный, но специальный станок для огранки, лупа, каратные весы. И погреб тоже был очень кстати…

– А здесь уютненько,– сказала Валя, плюхнувшись на диван.

– Ага. Хотел сказать: чувствуй себя как дома,– растянулся в широкой улыбке Тимур и включил электрический чайник.– Чай, кофе?

– Чай.

Те два кристалла всю неделю не выходили у нее из головы.

Когда в четверг Тимур ей написал, мол, все готово, ее первой реакцией стало сообщение: «Скинь фото!» Но он то ли из осторожности, то ли из желания подразнить ответил: «Приезжай, сама увидишь. Фото ничего не передаст», добавив подмигивающий смайлик. Ей не оставалось ничего другого, как дождаться пятницы, и это ожидание разожгло в ней больший интерес.

Она рассчитывала увидеть камни еще вчера. Тимур мог привезти александриты на квартиру и там ей показать, но вместо этого спросил: «А давай завтра прокатимся до гаража? Заценишь мой ограночный цех». Она кивнула, мол, давай.

И вот наконец-то они здесь.

Тимур ополоснул две кружки водой из рукомойника и поставил их на стол. Валя осмотрелась по сторонам и попросила его нетерпеливо:

– Ну давай уже! Показывай, Тимурка, не томи!

Тогда он подошел к станку и, поманив ее к себе, взял что-то из жестяной коробки. Валя быстро подошла и увидела в его руках два маленьких пакетика, подписанных фломастером: «1,02 ct» и «2,06 ct». В каждом лежало по ограненной вставке.

Он посадил ее за стол, дал лупу и пинцет. Валя достала камни по одному и рассмотрела при ярком свете лампы.

Обе вставки были чистыми, прозрачными и содержали незначительные включения в виде мелких пузырьков. Каратник, ограненный в форме капли, отличал необычный цветовой переход: темно-фиолетовое поле со всполохами зеленого. При взгляде на него живо представлялось зимнее небо, охваченное северным сиянием! А овальный двухкаратник хоть и был крупнее, но сильно уступал в окраске. Бледно-зеленый с переходом в серо-голубой, этот камень казался грязным аквамарином, а не александритом.

Впрочем, Валя не спешила с выводами. Понимала, что это всего лишь промежуточные цвета.

– Лампа энергосберегающая, и это не дает полного перехода в вечерний цвет,– подтвердил Байкул ее догадку.– Ты выйди из гаража, посмотри на камни при дневном свете и зайди обратно. Я зажгу свечу, как по старинке, тогда-то и увидишь контраст. Камни, особенно каратник, просто космос! Я разные перевидал и знаю, о чем говорю.

Она так и сделала. Положила обе вставки на ладонь и вышла на улицу. Каратник сразу позеленел до благородного темно-изумрудного цвета. Двухкаратник изменился до насыщенного мятно-зеленого с едва уловимой желтизной. Валя загляделась на приятные спокойные тона, которые установились при дневном свете, и готова была купить камни лишь за это. «Александритовый эффект» отошел на второй план.

Когда она вошла в гараж, Тимур, как бабка-гадалка, сидел в темноте со свечкой. Все то, что происходило дальше, напоминало магический ритуал. Валя поднесла ладонь к пламени и, завороженная, смотрела, как меняется цвет вставок. Каратник вспыхнул фиолетово-пурпурным, а двухкаратник – каким-то не поддающимся описанию бледно-малиново-голубым. Валя застыла в одной позе. Мерцание загадочных камней ее гипнотизировало, не отпускало.

– Ого, гляди-гляди… Реально?!– воскликнула она.– Реверс просто фантастический! А это – вообще эталон!– и показала на каратник.– Как говорят про лучшие александриты: «Изумруд днем, аметист вечером». Их официальная цена – десять тысяч долларов за карат?

– Да, примерно так,– кивнул Тимур.– Редкие, штучные камни. Они идут в Москву, а оттуда – за границу. На них везде высокий спрос.

Какое-то время Валя молча их разглядывала, не в силах оторваться. Она считала большой удачей увидеть александрит вживую. Далеко не каждый геолог мог таким похвастаться.

И надо было отдать должное Тимуру: он крутой огранщик и настоящий профессионал. В его руках грубые, неотесанные шурики становились изысканными александритами. Эта красота была его заслугой тоже.

Оторвавшись от камней, Валя с уважением и восхищением посмотрела на своего мужчину.

– Ты профи. Что значит качественная огранка… Вспоминаю те невзрачные кристаллы и смотрю сейчас: как небо и земля!

– Мастерство не пропьешь!– ответил он, его глаза сияли гордостью.

В интимном свете от мерцающего пламени Тимур и Валя смотрели друг на друга не отрываясь. Не в силах устоять, они стали целоваться, а спустя пару минут он ее спросил:

– Ну как тебе шурики? Нравятся?

– Да. Но страшно даже спрашивать, сколько это стоит… Наверное, очень дорого и мне не хватит.

– А сейчас узнаем,– он включил свет и задул свечу.– Да не кипишуй. На один точно хватит, но я попробую договориться с Черемшой, чтобы за двести продал нам два!– подмигнул Байкул и взял мобильник.

Валю охватила дрожь. Она не ослышалась? Два камня за двести тысяч?! Глядя на это чудо природы, она мечтала, чтобы ей хватило денег хотя бы на один – на фантастический каратник, нереальный самоцвет-хамелеон!

Тимур уставился на стену так, будто там был Черемша, и заговорил уверенно, обращаясь к невидимому собеседнику. К Вале он стоял вполоборота.

– Санек, здорово! Как ты? Все тоже супер! Я чё тебе звоню…

Валя навострила уши и слушала, едва ли не дыша, боясь спугнуть удачу. Ее посетила запоздалая мысль: надо было сразу включить громкую связь! Сейчас-то отвлекать не стоит…

– Сань, вышло, как я и показывал. Каратник с темно-зеленого и двухкаратник с другого, посветлее. Остальное не годится. Ты видел, все забитое включениями… Ага… Ну да…– кивал Тимур, слушая приятеля.– Это… Я чё хотел спросить. На эти камни уже есть покупатель?

Валя замерла на месте. Она боялась услышать «да».

– Нет? Вот и отлично!– развернувшись к ней, Тимур подбадривающе улыбнулся.– Я нашел тебе покупательницу. Кто такая? Девчуля моя – геолог, работает на Елгозинке. Свой, надежный человек…

Хитник Черемша что-то ответил. Тимур смотрел в одну точку и уже не улыбался: видимо, ему дали добро и он приготовился серьезно торговаться.

– Сань,– сказал он.– Продай нам их за двести тысяч. Это все, что есть. Деньги привезу в следующую пятницу. За огранку ты мне ничего не должен. Остатки, половинки кристаллов, тоже тебе верну.

Наступила пауза. Саня Черемша обдумывал предложение; Тимур, наморщив лоб, ждал его ответа.

Валя подкралась и, встав на цыпочки, приникла ухом к телефону в тот момент, когда Черемша созрел с ответом. Он заговорил грубым прокуренным голосом уже немолодого мужика, лет сорока пяти – пятидесяти:

– По рукам, Байкул! Для хорошего парня мне не жалко. Давай за двести. Ну а в пятницу еще кое-что дам. С лета залежался крупный изюм, но все портит трещина, падлюка. Посмотришь, что можно сделать, и заберешь тогда?

– Конечно, не вопрос! Спасибо тебе, Сань! Моя вон стоит, целуется с камнями. У нее теперь новая любовь,– стал подтрунивать Байкул, в трубке загоготали.

После слов Сани Валя бросилась к александритам, лежавшим на столе, и поцеловала каждый с облегчением: их у нее не заберут! Как Голлум, порабощенный Кольцом Всевластья, она ощутила чары этих таинственных камней и уже не желала с ними расставаться.

– Ну что, Валька. Они теперь твои…

Тимур подошел, улыбаясь, с видом победителя. Валя бросилась к нему на шею, визжа от безудержной радости.

– Спасибо, спасибо!..– повторяла она.

Чайник давно остыл, и воду пришлось вскипятить по-новому. Блаженно улыбаясь, Валя отхлебнула глоток обычного, пакетированного чая. Без преувеличения, ей показалось, что ничего вкуснее в жизни она не пила.

– Забавное погоняло Черемша,– заметила она.

– А, да. Он копается в отвалах Черемшанского месторождения. Ты же знаешь, что Изумрудные копи Урала – это серия месторождений, а не одно только знаменитое Малышевское?

– Про серию знаю… Но про Черемшанское впервые слышу.

– С ним вышла интересная история. Его открыли еще при царе Горохе, но до конца не отработали. Тупо бросили, а прилегающую землю раздали под коттеджи. И что ты думаешь? Были случаи, когда мужики откапывали изумруды прямо в своих огородах! Там только ленивый не копает. Эх,– не без зависти сказал Тимур.

– Значит, мои александриты – черемшанские?– уточнила Валя.

– Да, других у Сани нет.

Ей важно было это знать. Не обобщенное «Урал», а название конкретного месторождения. Чем больше она знала о своих камнях, тем ближе и роднее они ей становились, тем теснее ощущалась с ними связь.

– Немного неудобно перед Саней. Как думаешь, мы предложили слишком мало? Ведь он их добывает с такими рисками…

Тимур вздохнул.

– Эх, Валька, Валька… Были б все такими совестливыми, как ты,– жизнь была бы сказкой. Думаешь, перекуп заплатит ему больше? Си-ильно сомневаюсь. Скорее, станет цепляться к мелочам, лишь бы сбить цену. А камешек поедет дальше по цепочке перекупов. И заработает на этом кто угодно, но не простые работяги, наша хита,– бросил он раздраженно.– Условные десять тыщ баксов за карат будут сверкать тебе с витрины московского бутика. И дай бог, чтобы Черемша получил от этого хотя бы четвертую часть!

– Вот, значит, как,– поразилась Валя.– И ты на тех же условиях?

– Не совсем. Дёмики не камни первого порядка, их продажа более лайтова. Если я вдруг выложу объявление, условно, на «Авито», ко мне не влетит ОМОН и не уложит мордой в пол,– усмехнулся он.– Меньше рисков, а значит, больше свободы. Я продаю каратники по шестьдесят пять тысяч, в то время как их рыночная цена – около ста. Но крупняк встречается нечасто, в основном полукаратники, иногда ноль шесть, ноль семь карата… А это пятнадцать-двадцать тысяч.

– Если не секрет, кому ты продаешь?

– Одному ювелирному дому,– признался Тимур.– Они как раз работают с редкими и непопсовыми камнями. Их бутики есть в Екэбэ, Москве и Питере.

– Ох, ни фига себе! Какой ты предприимчивый! Сам на них вышел?– приоткрыв рот, едва ли не захлопала в ладоши Валя. Они были знакомы четыре месяца, но Тимур не переставал в хорошем смысле удивлять.

– Да, сам. Сотрудничаю с ними и всем доволен. Созваниваюсь, везу камни в Екэбэ. Тетечка-геммолог смотрит их, оценивает, и мне платят. Никто не пытается облапошить. А с перекупами я связываться не хочу. На фиг лишний раз светиться? С ювелирами-то просто бизнес. Им нет дела до меня, а мне – до них. Привез, деньги получил – и все, мы знать тебя не знаем. А перекупы под силовиками. Скупают камни у местной хиты и перепродают в Москву, а там уже люди со связями покруче вывозят наши самоцветы за границу. Если не вдаваться в детали – а они тебе и не нужны,– это работает примерно так.

– Да уж… Всё вывозят из России,– сказала Валя.– А россияне даже не знают своих камней. Носят синтетику и фианиты…

Она радовалась тому, что вовремя попросила о помощи Тимура. Как знала! А иначе два красавца улетели бы за моря, за океаны, и ими любовался бы другой ценитель… Значит, неспроста так вышло. Они стремились к ней, быть их владелицей – ее судьба.

Валя удовлетворенно улыбнулась.