…А вот и дом Карины. Действительно, кто-то совсем недавно покрасил в нижней его части, под первым этажом стены, но неудачно подобрал краску – она по цвету немного отличалась от прежней.

Но любители настенной живописи, казалось, сразу заметили чистое поле для своей деятельности, так как по свежевыкрашенным стенам они уже написали какие-то слова. Я подошел ближе и остановился в изумлении. Внимательно прочитав написанное, я перевел взгляд на соседний дом, где буквами еще большего размера были написаны примерно такие же слова. И тогда я понял, что Карина вовсе не устроилась работать маляром – просто она не хотела, чтобы эти слова «украшали» стены домов в ее дворе.

Внезапно из-за угла вышла та, имя которой упоминалось в этих надписях. Увидев меня, она хотела было пойти в обратном направлении, но почему-то передумала и подошла ко мне.

– Что все это значит? – спросил я.

– Вот поэтому-то я и не хотела, чтобы ты меня провожал, – тихо сказала она.

– И что плохого в этих надписях? Наверное, кто-то в тебя влюблен. Только нездоровая какая-то у него любовь. – И я указал на надписи: «Карина, я не могу без тебя жить. Прости меня», «ты моя навеки», «моя любовь – сильнее жизни» и т. п.

– Кто это сделал? Я поговорю с ним, если из-за него ты красишь стены.

– Да, приходится: соседи возмущаются. Но почему-то ко мне пристают со своими возмущениями, а не к нему. Хотя все его здесь прекрасно знают… Вот и крашу. Но только закрашу – появляются снова, еще хлеще.

– Кто он? Давай я с ним поговорю, и он от тебя отстанет.

– Вот этого-то я и не хочу.

– Чего? Чтобы он отстал от тебя? Ты тоже его любишь?

– Нет, конечно. Я не хочу, чтобы ты говорил с ним. Это мой бывший жених. Я его однажды поймала ночью за этим занятием и просила больше не исписывать стены. Он просил меня о прощении и хотел знать, что ему сделать, чтоб доказать свою любовь. Я лишь требовала оставить меня в покое и понять, что я не люблю его.

– Он псих. Будь с ним поосторожнее.

– Да нет, выглядит он нормально, может действительно испытывает сильные чувства или притворяется. Думаю, скорее второе.

– Ты же ясновидящая, должна знать, что есть на самом деле.

– Я знаю, что есть на самом деле. Знаю, что мне надо держаться от него подальше, но он совершенно нормален. И должен быть не опасен.

– Многие нормальные люди из-за любви внезапно сходили с ума и совершали необъяснимые, страшные поступки, – сказал я.

– Пойду, схожу за кистью и краской.

– Как его найти? Я все-таки с ним поговорю.

– Нет, а то еще подумает о нас что-нибудь. Мне-то он ничего не сделает, а вот тебе… Может, у него и нож при себе имеется. Знаю-то я много, но что из этого правда, а что вымысел – сложно разобраться.

В этот вечер мне пришлось вернуться домой. Я чувствовал себя беспомощным. Карина для меня – больше, чем просто человек, больше, чем просто друг. Сегодня я понял это. Какой-то безумец, преследующий ее, какой-то бизнесмен, занимающийся, скорее всего, нелегальным бизнесом, какой-то странный приятель, из-за которого она готова продать квартиру и остаться на улице – все эти люди пугали меня. Если добавить к этому полное отсутствие настоящих друзей (не считая того приятеля), коллег по работе и самой работы, да еще отсутствие семьи (странная сестра, которая кажется скорее подругой-завистницей), то предстанет такая картина, которой я даже и врагу, скорее всего, не пожелал бы. И еще этот дар. Есть он у нее или нет? Какая, впрочем, разница! Из-за дара к ней липнут всякие подозрительные типы и заставляют работать на них. Им всем что-то он нее надо. А надо ли ей это? Нередко она говорила, что из-за дара у нее одни неприятности: и на работе, и в личной жизни.

Мне хотелось помочь ей. Но я был бессилен что-либо сделать. Откуда в людях это? Почему они хотят, чтобы другие приняли то, чего сами не принимают, потому что это им не нужно. А разве другим людям нужно? Почему они твердо уверены, что нужно? Почему они заставляют людей делать то, что им не нужно, пользуясь их слабостями? И эти люди вынуждены платить за это ошибками, делая одну за другой, платить за жизнь, которую создали им те, кто ошибается, считая, что могут делать с жизнью этих людей все, что им взбредет неожиданно в голову.

Прошло две недели. Карина не появлялась. Я пытался застать ее дома, но тщетно. Правда, стены домов были без надписей, но все они не один раз были закрашены той краской, которая немного выделялась в нижней части первого этажа. Я спрашивал соседей, которые попадались мне иногда возле ее подъезда. Они говорили, что она ночует дома и все у нее по-прежнему. Значит, мне не везло, если не мог застать ее. Откуда мне было знать, что Карина знает, когда я приду и просто избегает встречи со мной!

В течение этих двух недель я был так погружен в мысли о ней, пытаясь найти выход, что забросил свою книгу и даже не замечал, что происходит вокруг.

А происходило следующее. Степан решил по примеру сына выиграть в казино. И это ему удавалось с переменным успехом. От карт он перешел к автоматам, на которых в первый день выиграл значительную сумму. Однако в другие дни он больше терял, чем выигрывал. Матвей понял это, а Степан еще нет. Он постепенно продал золотые украшения жены. Но крупного выигрыша не было.

Понимая, что казино – место для заработка неподходящее, Матвей все же решил найти работу. «Друзья», у которых он проиграл все деньги, и себя тоже, в карты, предложили ему легкую работу – продавать наркотики. Но Матвей боялся заниматься этим, хотя другого выхода у него не было. Однажды он познакомился с Никой, и после этого она часто появлялась в квартире, делая вид, что пришла к Матвею. Она обещала найти того, кто заплатит его карточный долг и подыщет заодно для него работу. Но прошло несколько дней, а дело не двигалось. Матвей стал уходить куда-то по вечерам и возвращался под утро. Весь день спал, а к вечеру опять уходил. Вот уже дня три он возвращался в прекрасном настроении, а не ходил мрачный и не цеплялся ко всем по всякому поводу. На вопросы, где он пропадает и не нашел ли работу, он говорил, что если найдет, то скажет, а пропадает он у друзей и завязывает нужные знакомства.

Моя мать только вздыхала, но не приводила в дом никого, как она делала в прошлый свой приезд. Правда, она очень много денег раздала нищим – почти все, что у нее было из личных сбережений.

Вот то, чего я не замечал, хотя это происходило рядом. Озабоченная мать, раздражительный Степан и довольный, но скрытный Матвей, а также Ника, которая часто пыталась заговорить со мной, но я ее тоже не замечал. Могло показаться, что мне все безразлично, и даже если случится потоп – я его не замечу.

Глаза и уши раскрылись тогда, когда я нашел в кармане пиджака Матвея какой-то пакет с белым веществом. Я знал, что влечет за собой хранение наркотиков. Там не будут разбираться, чьи они. Квартира моя, значит, я и виновен.

Встав утром очень рано, я дождался Матвея и решил поговорить с ним. Но, не успев даже выйти в коридор, я услышал такой диалог.

– Я должен сто тысяч рублей. Одолжишь мне? – спросил Матвей у матери, которая тоже почему-то встала рано. Или она вообще не спала эту ночь.

– Нет у меня. Я как раз у тебя хотела спросить. А то мои кончились.

– Ты же знаешь, я много в карты проиграл, а работы еще не нашел. Ты-то в карты не играла, у тебя должны быть.

– Нету у меня! Я все раздала бедным.

– Что? – Матвей стоял, пораженный. – Как ты могла?! Надо же! Отдать деньги попрошайкам, чтобы самой такой же стать! Мы же тоже не сегодня – завтра пойдем попрошайничать! И все из-за тебя!..

Тут Матвей замолчал и смутился. Он вероятно понял, что сказал что-то не то.

– Ладно, – наконец пробормотал он. – Я что-нибудь придумаю.

Матвей зашел в комнату, где спал его отец и увидел хозяина квартиры, в которой он так неосторожно хранил запрещенный законом товар.

– Ну, с добрым утром. Много сегодня наркотиков продал?

– О чем ты? – Матвей сделал изумленное лицо.

– Об этом. – Я потряс в воздухе найденным пакетом.

– А, да. Я это забыл.

– Убирайся из моей квартиры, пока я не сдал тебя в полицию.

– У меня не было выбора… Они меня заставили, – пробормотал Матвей.

– Я все расскажу моей матери и твоему отцу.

– Что ты там мне расскажешь? – раздался голос Степана.

– Ну вот… этого только не хватало… – прошептал Матвей.

– А не надо было так кричать. – Степан поднялся с кровати. – Что там случилось?

– А пусть ваш сын сам все расскажет. Вы найдете способ, чтобы не отправить его ни в тюрьму, ни на тот свет.

– О черт! – воскликнул Степан. – Что еще там?

– Разбирайтесь сами и помните, что вы не у себя дома.

Я вернулся к себе в комнату и лег на кровать. За окном светало. Как было бы хорошо, если бы они уехали сегодня. Полчаса я пытался заснуть. Из-за двери до меня доносились голоса Степана и Матвея. Чуть позже к ним присоединился голос моей матери.

Наконец я заснул, а когда проснулся, было уже около полудня. Хлопнула входная дверь, и голос Степана громко произнес:

– Все. Уезжаем домой через три дня. Я купил билеты.

Сначала мне показалось, что я все еще сплю и вижу наконец-то чудесный сон. Эти слова звучали так необычно, так нереально, и вместе с тем они были такими долгожданными, что действительно могли быть услышаны только во сне. Однако я уже не спал. Встав с кровати, я вышел в коридор, желая услышать эти слова еще раз.

– Нам придется уехать, – сказала моя мать. – На этот раз не я, а они натворили здесь делов. Так что вот так.

– Да, и мне придется опять их расхлебывать. Когда ты будешь хотя бы прислушиваться к моим словам? Говорил же: нечего сюда ехать, – сказал я.

– А как было бы хорошо! Переехала бы сюда на старости лет. Здесь-то жизнь получше и возможностей побольше.

– Я уже говорил, что это только так кажется на первый взгляд.

Я заглянул в комнату. Там Степан уже упаковывал чемодан.

– Не рано ли собираетесь? – спросил я. – А где Матвей?

– Он еще не знает, что мы уезжаем.

– Да, правильно. Пусть узнает об этом только в поезде. А то еще не захочет возвращаться, – съязвил я.

В прекрасном расположении духа я пошел на кухню. Еще три дня. Как бы они не натворили чего за это время.

Но я напрасно опасался. У Матвея хватило ума, чтобы не показывать виду при своих «друзьях», что он скоро уезжает, а тем более рассказывать им об этом. Степан тоже молчал и мечтал (лишь на словах) с приятелями о том, как он скоро выиграет в казино очень много денег.

Наконец день отъезда настал. Я заранее, чтобы не привлекать внимания, перенес в камеру хранения их багаж. Посадив их на поезд, я осмотрелся вокруг. Как будто никого подозрительного рядом не было. Поезд тронулся. Наконец-то один! Теперь можно вздохнуть свободно и с легким сердцем вновь усесться за письменный стол.

Вечером я так и сделал. Перечитав последнюю главу, я вспомнил о Карине. Мысль о ней не давала мне сосредоточиться на рукописи. Где она? Что сейчас делает? Опять закрашивает стены? Почему не приходит, не звонит? Неужели забыла его? Вряд ли. Она не из таких. И дома ее нет. Или ее нет тогда, когда прихожу я? Она нарочно меня избегает? Почему? Ведь видимых причин нет. Тогда почему так долго не дает о себе знать?

Как бы в ответ раздался звонок в дверь

«Это она! Наконец-то!» – мелькнула мысль. Я бросился к двери, но увидел там вовсе не Карину, а троих здоровенных парней и между ними одного, немного пониже ростом и постарше лет на десять, который спросил:

– Матвей здесь живет? Можно его видеть?

– Ну, вообще я здесь один живу. А Матвей – пасынок моей матери. Он, правда, недавно приезжал сюда. Посмотреть Москву и подыскать работу. Но что-то не нашел и уехал в Питер. Сегодня вечером. Там у них тоже какие-то родственники.

– Какие?

– Не знаю. Это, вероятно, родня его отца. Даже не представляю, как их можно найти.

– Жаль. А то я ему как раз в офисе моего друга работу подыскал. Пусть, если объявится, позвонит. – Человек дал мне визитку.

Затем он повернулся и, кивнув парням, направился прямо в мою квартиру. Двое парней втолкнули меня внутрь, заперли дверь и стали обходить комнаты, заглядывая в шкафы.

Я сразу, еще до их вторжения, понял, кто эти люди. Но препятствовать им не стал – это было бесполезно, тем более что я сам был ни при чем.

– Нет никого, – наконец сказал один из парней. – И следов их нет.

– Нельзя спрятать все их вещи, чемоданы и особенно так быстро, – сказал другой.

– Сам вижу, – сказал их босс и обратился ко мне: – Слушай, а я ведь тебя знаю. Ты встречаешься с Кариной.

– Да, и я вас один раз видел с ней, – сказал я, вспомнив, что однажды видел его на рынке. – Что с Кариной?

– С ней все в порядке. А почему ты спрашиваешь? – удивился человек. – А, понимаю! Ты ее любишь.

– С чего вы взяли? Просто я давно ее не видел и думал, не случилось ли с ней чего-нибудь.

– Не ври. По глазам вижу, что любишь. С ней действительно все в порядке так хорошо, что лучше не бывает. Извини, что мы так ворвались без приглашения. На самом деле Матвей нам задолжал кое-что.

– Он, кажется, в карты проигрался.

– Да, именно.

– К сожалению, он вчера уехал. Наверное, просто сбежал.

– Вот именно. Ну, спасибо за теплый прием. Вижу, ты честный парень. Пойдем, ребята, – сказал он своим людям. – Теперь все друзья Карины – мои друзья. Так что имей в виду.

Они вышли из квартиры.

Только когда дверь закрылась, я понял, что несколько минут назад находился в опасности. Неизвестно, что хотели эти люди, чего можно было от них ожидать. Может, они придут снова? Может, ему все-таки стоит поменять квартиру?

Будут ли какие-нибудь последствия этого визита матери и ее семьи? Отвечу ли я за все то, что натворил Матвей? Это зависит только от тех людей.

Но возможная опасность казалась мне пустяком. Что такое простой визит незнакомых людей в день, когда у меня наконец-то большая радость – я снова остался один в тишине своей квартиры.

Я развалился в кресле и задумался. Сегодня, сейчас, буквально в течение нескольких минут я понял многое, чего не замечал долгое время. Тишина вокруг него – вот что не хватало мне все эти дни. И мне не хватало также моей рукописи, которая за две недели была забыта.

И еще кое-что я понял. Карина все-таки сказала тому человеку то, что он хотел знать. С чего бы он тогда стал считать всех ее друзей своими друзьями?

Кроме всего прочего я понял еще одну вещь, не менее важную, и даже самую важную в моей теперешней жизни – то, что я действительно люблю Карину. Я нередко задумывался об этом, но всегда прогонял эти мысли, так как знал, что между мужчиной и женщиной иногда бывает настоящая дружба. Я таковыми и считал эти отношения. До сегодняшнего вечера. Пока не почувствовал, что чего-то не хватает в моей квартире. Пока не понял, чего именно…