…Он долго размышлял над случившимся в ресторане Георгия: даже изрядное количество выпитого вина не позволило ему не заметить странного поведения Майи. Тогда ему все казалось естественным, но теперь, вспоминая, как вели себя Майя и Георгий, Кирилл начал сомневаться в их отношениях. От него не ускользнул внимательный, но не пристальный взгляд Майи, обращенный на каждого из гостей, а не на Георгия, на которого она смотрела, только когда отвечала на его вопросы. Сейчас Кирилла удивляло и безразличное отношение к ней Георгия, который иногда становился нарочито вежливым с ней. Все это напоминало поведение супругов, которые давно не живут вместе, но вынуждены на людях изображать обратное.

Кирилл попытался вспомнить в точности, что говорила в тот вечер Майя об их отношениях с Георгием. Как ему кажется, ничего конкретного. И что значат ее слова, сказанные в ответ на его прямые вопросы, значения которых, как надеялся Кирилл, Георгий не понял. А даже если и понял, теперь это не имело значения. Что тогда она сказала? Кирилл напряг память. Тоже ничего конкретного. Что-то о причинах, о которых он не догадывается и о которых она не хотела говорить. Опять загадки, опять тайны. Все в ней, вся ее жизнь – неизвестность.

А его жизнь? Его жизнь была как на ладони. Там, у предсказателя. Вот она – смотри, пользуйся тем, что все известно, все ясно. Только точных советов нет: как добиться лучшей жизни, как предотвратить худшее. Как сделать так, чтобы Майя рассказала ему все, дала хотя бы понять, может ли он на что-то надеяться или навсегда должен забыть ее? Как заставить неизвестных людей, угрожающих ему, забыть номер его телефона и его самого?

– Извини, Кирилл, что я без приглашения, – прервал его размышления чей-то голос, прозвучавший так неожиданно, что он показался Кириллу продолжением его мыслей. – Я искала тебя в тот вечер, но не смогла найти. Извини, что я пришла сейчас. Если хочешь, я уйду.

Кирилл посмотрел в ту сторону, откуда доносился голос и увидел его обладательницу. Вмиг ему стало плохо и, вздохнув, он взял трубку телефона и набрал номер охраны.

– Я же просил не впускать в здание эту женщину. Что? Когда я назначу ей встречу, то скажу вам об этом. Умоляла? А я вас не стану умолять уволиться, – сказал Кирилл и, не выслушав ответа, положил трубку. – Ну, что будем с вами делать? – обратился он к гостье. – Нет, не садитесь, вам три секунды назад уже надо было уйти. Нет, не отвечайте мне и не стоит благодарности. Дверь сзади.

– Как можно быть столь жестоким?

– Ах, вы еще и плакать можете? Простите, Лариса, но это меня не трогает. Прошу вас уйти. – Кирилл открыл первую попавшуюся папку с бумагами и начал их перечитывать.

– Хорошо, я уйду. Только скажу тебе несколько слов. Если и после этого ты не захочешь меня видеть, то я больше не приду в твой офис. – Лариса села напротив него в кресло и продолжала: – Дело в том, что я… Я часто приходила к Оле сюда. Просто в гости. И когда я увидела тебя… Это была любовь с первого взгляда.

Кирилл оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на Ларису, которая вытирала платком глаза. Непонятно было, искренне она говорит или мастерски играет роль.

– Потом я узнала от Оли, что ты ей тоже нравишься. Тогда, как тебе известно, я пришла к тебе домой и решила перехватить тебя, пока ты ничего не узнал.

– Врешь.

– Что? Я? Нет, я говорю правду.

– Только не говори, что ты говоришь правду. Я знаю, кого Оля любит на самом деле. Того, кто изменил ей с тобой.

– Я тогда была в отчаянии, не знала, что меня ждет, как ты ответишь на мои чувства. Думала, что забуду тебя с другим мужчиной, а тут подвернулся ее жених.

– Вот именно, – подтвердил Кирилл.

– Я хотела, чтобы ты обратил на меня внимание. Я думала, что если ты начнешь встречаться со мной, то быстро полюбишь меня. Вот почему я придумала всю эту интригу с Олей.

– Ты сама запуталась. Сама себе противоречишь. Сначала говоришь, что Оля в меня влюблена, а потом утверждаешь, что все придумала. А на самом деле?

Лариса думала секунд тридцать, затем ответила:

– Да, с Олей я все придумала. И цветы присылала… как ты думаешь, кто?

– Ты.

– Да, – обрадовалась неизвестно чему Лариса. – И записки я писала. Ты все выяснил раньше, чем я тебе рассказала?

– Разумеется.

– Я приглашаю тебя в кино. Пойдем, фильм тебе понравится – боевик. Возможно, у нас все получится.

– Слушай, Лариса, у меня нет времени.

– Есть другая?

– Какая разница?

– Если есть, то у меня мало шансов, а если нет – то все сто процентов. Может, все-таки сходим в кино?

– Извини, я на самом деле тронут твоим откровением. Дай мне подумать. Хорошо?

Лариса молча кивнула и повернулась к двери. Кирилл поднялся со своего кресла и, взявшись за ручку двери, открыл ее, чтобы у Ларисы не было причин не уйти. Если бы он этого не сделал, то она сама бы открылась, так как в этот момент за ней стоял другой человек, которому нужно было увидеть Кирилла и поговорить с ним. Лариса на секунду застыла, но, вопросительно посмотрев на него, все же вышла из кабинета. Другой человек вошел.

– Вас я никак не ожидал увидеть, – вместо приветствия сказал Кирилл. – Ваш визит, Майя, мне намного приятнее, чем визит той особы, которая только что вышла.

– Сегодня у вас день приемов? – спросила Майя.

– Похоже на то. – Кирилл улыбнулся.

– Я пришла на две минуты. Хочу, чтобы вы ничему не удивлялись.

Поскольку Майя дальше не продолжала, Кирилл спросил:

– Почему в ресторане у вас с Георгием были какие-то натянутые, неестественные отношения?

Майя подумала несколько секунд, затем спросила:

– Разве было заметно?

Кирилл кивнул.

– Потому что мы плохие актеры, – ответила она. – Но давайте не будем об этом. Вам угрожает очень серьезный человек. Лучше выполнить все его условия. Скоро, очень скоро от него у вас будут крупные неприятности. И у меня тоже…

«Так… И что дальше? Что он мог ей ответить?» – Я задумался и, словно ища ответ в окружающей обстановке, которая после отъезда матери опять стала мне привычной, поднял голову. «И у меня тоже. Так, а что он ей ответил?» Случайно мой взгляд упал на часы, висевшие на стене. И тут же какая-то мысль промелькнула у меня в голове. Я еле успел переключиться на нее и поймать ее обрывок, ускользающий из моей головы и готовый исчезнуть навсегда: «Уже поздно». Что поздно? Почему? Всего восемь часов вечера… И вдруг я вспомнил. Именно в восемь меня ждала Карина. Вчера она попросила меня о встрече. Прямо как свидание какое-то. Почему бы ей просто не прийти? Она объяснила это тем, что ей неудобно приходить теперь, когда я живу не один. И напрасно я ей говорил, что мать и все остальные уехали. Она почему-то настаивала на свидании. Хотела сделать их встречи более романтичными? Кто знает! Женская душа – потемки, а женский ум – тем более. А как бы это было удобно для меня! Не надо было бы делать то, чего я не умел делать – следить за часами и за временем! И вот результат – теперь если не соберусь и не прибегу к Карине со скоростью света, то опоздаю.

«Хорошо еще, что спохватился, а то неудобно было бы, – подумал я, надевая куртку. – Да что „неудобно“! Пришлось бы умереть от стыда!». Быстро спустившись с лестницы, я побежал к назначенному месту, застегиваясь на ходу.

Телефонный звонок, раздавшийся неожиданно накануне около полуночи заставил изменить планы на вечер. А впрочем, план у меня был все тот же, как и за день, за два, и за три до того, как я снова услышал голос Карины, – писать свой роман. После отъезда матери книга снова увлекла меня, так что сегодня я с трудом оторвался от нее, даже забыв, кто меня ждет.

Меня удивляло то, что это было очень похоже на свидание. Когда-то давно, еще до женитьбы на Марте, мы с ней именно так и встречались – на улице. Наверное, это признак того, что что-то изменилось в наших отношениях с Кариной. Неужели она испытывает ко мне те же чувства? Не может быть. Да и с чего вдруг? Погруженный в свою рукопись человек, которому постоянно требуется помощь, разве я достоин любви такой девушки? Я несколько секунд думал, стремительно приближаясь к месту, где меня ждала Карина. А почему бы и нет? Но на всякий случай, чтобы не потерять ее дружбы, я решил присмотреться к ней, прежде чем открывать свои чувства.

Она сидела на каком-то поваленном дереве и смотрела на землю перед собой – туда, где из-под растаявшего снега виднелась земля с желтой травой. Я догадывался, какая мысль ее мучает. Наверное, она не может простить себе то, что рассказала тому человеку о другом человеке, который сейчас, может быть, уже наказан, который, возможно, расплатился жизнью.

Карина сидела, опустив голову, и еще не видела меня. Мне оставалось только перейти дорогу, однако поток машин все не кончался. Я хотел было крикнуть ей, но кто-то схватил меня за плечо. Я обернулся.

– Как я рада тебя видеть! – закричала та, которая все еще не убрала своей руки с моего плеча.

Я перевел свой взгляд на Карину. Та, видимо, услышав голос, подняла голову и теперь смотрела на них.

– Ты что, Ника, следишь за мной? – спросил я.

Она сначала сделала вид, будто не понимает моих слов, но затем улыбнулась и сказала:

– Да, слежу. Я пыталась переключиться на твоего… брата, что ли? Матвея… но не смогла. А где, кстати, он? Обещал прийти, позвонить, и что-то дня три его не видно и не слышно. А? Где он?

– Уехал. В Питер.

– А почему не на Чукотку?

– Что?

– А, это я так, шучу. Не важно, куда уехал он, главное, что ты здесь.

Машин стало меньше, и я проскочил между ними, перебежав дорогу. Сзади я услышал страшный скрип тормозов и такую же страшную ругань владельца автомобиля. Оглянувшись, я понял, что Ника, которая не ожидала, что я так быстро сорвусь с места, тоже побежала за мной через дорогу, но немного позже, поэтому чуть не угодила под колеса. Не обращая внимания на нецензурные слова в свой адрес, она перебежала на другую сторону дороги и удивленно произнесла:

– О, прости! Ты шел к моей сестре, а я ее и не заметила! Что ж ты мне не сказал? Я бы не стала вам мешать, и даже к тебе не подошла бы.

«Врешь, – подумал я. – Все ты знала и все видела». Вслух я сказал:

– Еще не поздно исправить свою ошибку и сделать это.

– Что? – не поняла Ника.

– Исчезни, прошу тебя.

– Нет! Вот теперь я не уйду!

– Привет, – сказала мне Карина, поднявшись с дерева. – А я думала: зачем Ника ходит здесь из стороны в сторону.

– А ты и за Кариной следишь? И как тебе удается быть одновременно в двух местах – следить и за мной, и за сестрой?

– Ах, зачем ты надо мной издеваешься? Ты же знаешь о моих чувствах. Я еще не встречала такого мужчину, как ты, а встретив, поняла, что ты именно тот, кого я хотела, кто мне нужен. Все те, кто был до тебя, они были.. ну, просто… Я ими пользовалась, потому что больше никого не было рядом, я думала, что все мужчины такие. Они меня испортили, сделали такой, какой я тебе показалась: наглой, глупой, эгоистичной. Но я не такая, это – просто… ну… как одежда. Вот Карина подтвердит, ведь я была совершенно не такой, когда мы дружили по-настоящему, как и должны дружить сестры. И я готова стать прежней.

– О, это целое признание! Даже не знаю, что и делать, – спокойно сказала Карина.

– Ну, скажи же ему! – воскликнула Ника.

– Да, наверное, компания, с которой ты лет с шестнадцати гуляла, наложила на тебя отпечаток. Иначе и быть не могло, – сказала Карина.

– Мне надо было сказать это все тебе наедине, – обратилась к нему Ника. – Я так и хотела сделать, но не знала, что у тебя встреча с Кариной. Ну, не беда. Я и при ней могу сказать это, ведь это в ваших отношениях ничего не меняет, правда? Я знаю, что вы друзья. Она твоя подруга и моя сестра, может и узнать о моих чувствах. И о твоих тоже.

– О моих чувствах? – удивился я.

– Да. Потому что я хочу, чтобы ты узнал, какая я на самом деле. И ты найдешь во мне много достоинств. Хотя я, может, не настолько умна, как Карина, но зато у меня есть много таких достоинств, которых у нее нет.

– Каких же? – спросила Карина.

– Я более открытая. Я не стыжусь того, что делаю, что думаю, что чувствую. Я могу говорить с людьми откровенно. А ты все скрываешь, вечно делаешь тайны какие-то. Может, ты скрываешь и свои недостатки тоже, чтобы люди о них не догадались? Нет, не может, а наверняка так и есть. Это точно! Я знаю. А я могу рассказать о всех своих недостатках. И мне не будет стыдно. Я такая, какая есть.

Она замолчала и победно посмотрела на Карину. Та молчала. Тогда я решил, что должен нарушить тишину.

– Я рад за тебя, Ника. У тебя я уже нашел одно достоинство. Ты умеешь появляться в то время и в том месте, где тебя совершенно не ждут и где тебе выгодно быть.

– Да. А вот Карина этого не умеет.

– Ты уверена в этом? – спросил я.

– Да.

– Ты ошибаешься. Когда действительно необходимо, она умеет это делать.

– Ну да! Только благодаря тому, что она умеет предсказывать будущее! Что бы с ней было, если бы она этим не владела? А я – обыкновенный человек, и добиваюсь всего своими обычными человеческими силами. И я не боюсь трудностей. А Карина же – чуть что, голову в песок! Она не может встретить трудность лицом к лицу.

– Знаешь, Ника, я сейчас не готов к разговору с тобой. Кроме того, у меня нет желания с тобой встречаться, чтобы узнать все твои достоинства. Ты, конечно, замечательная девушка, но не в моем вкусе. Извини.

– Что ты меня успокаиваешь, будто я школьница какая-то. Так бы и сказал, что я тебе не нравлюсь и у тебя есть другая и все. Но если у тебя никого нет… то, поверь мне, стоит попробовать. Ты же меня совсем не знаешь. А когда не знаешь человека – как можно делать насчет него выводы и отказываться?

Карина молчала. Казалось, ее не волнует, что происходит на ее глазах. А если и волнует, то она не показывала виду. Да, если бы она что-то чувствовала ко мне, то наверняка говорила бы что-нибудь Нике в ответ. Или ей просто не хотелось ввязываться в схватку, навязываемую ей сестрой? Может, ей хотелось пустить все на самотек и предоставить мне самому решать, чье общество для меня важнее – ее или Ники. И я сделал выбор. Не сейчас, а еще давно.

– Понимаешь, любовь – это не просто оценка достоинств и недостатков. Это больше. Какое-то необъяснимое ощущение, не понятное человеческому разуму. А если сказать яснее и короче, то у меня есть другая.

Ника ничуть не изменилась в лице. Она тут же, ни секунды не задумываясь, как будто ждала этих слов, ответила:

– И я знаю, кто она, – и кивнула в сторону Карины.

– С чего ты взяла?

– Думаете, я такая догадливая или тоже стала ясновидящей? Нет. Я дохожу до всего не даром каким-то, а своим умом. А тут и думать-то не надо было. Кто еще находится возле тебя из женщин? С кем еще ты встречаешься? Только с ней.

– А может, я люблю ту, которая мне недоступна, с которой я не встречаюсь, а просто вижу иногда, например, сотрудницу издательства, где я работаю?

Ника ничего не ответила. Таких слов она, скорее всего, не ожидала услышать.

– Чтобы делать выводы, нужны веские доказательства, а также не надо упускать из виду другие возможности, другие варианты.

– Не надо мне лекций читать, я все это знаю, и других вариантов не упускаю. А вот ты зациклился на ней одной и других знать не желаешь. Оглянись, освободи свои чувства. Ты сейчас один, и ты еще молодой, поэтому должен найти себе такую, с которой ты был бы счастлив. По-настоящему. И если ты говоришь, что любовь это нечто, не подвластное человеку, то мне остается только сказать, а точнее пожелать, чтобы это нечто не исчезло вдруг без твоего желания, незаметно от тебя. И неужели ты сможешь сказать, что я была не права насчет Карины? Ведь я видела, как ты мчался сейчас к ней. К обычному другу так не спешат.

Сказав так, Ника не стала слушать мой ответ, и, повернувшись, пошла прочь. Наверное, ее не волновало, что я скажу ей: возражу ли или снова начну ее поучать.

– Да, так слова ее имеют вес. Ведь последнее слово осталось за ней. И ведь неглупое слово. Наверное, она не поглупела, вращаясь в весьма недалекой компании, – сказала Карина.

– Меня не волнует, что она скажет еще. Пусть хоть целыми днями сидит здесь, или возле наших подъездов. Пусть ни на минуту не оставляет нас наедине – мне все равно. Ей скучно живется, я понимаю. Все развлечения ей надоели, ей хочется самой создавать себе развлечения. Я действительно бежал к тебе, сломя голову, потому что так увлекся рукописью, что напрочь забыл о встрече. А мне так хотелось тебя увидеть. Почему-то тебя не было дома, твой телефон не отвечал. Я волновался, думал, может, что случилось?

– Ничего. Обычная депрессия. Из-за меня погиб человек.

– Да, я знаю. Ты им все рассказала. Решилась, все-таки?

Карина кивнула.

– Если бы ты не сказала, то погиб бы другой человек, который тебе дороже. Не расстраивайся, просто у тебя не было выбора. А эти слова Ники о том, что ты боишься трудностей… Просто ты такой человек, что не идешь по головам, ты считаешься с интересами других людей, помогаешь им, даже если сама оказываешься из-за этого в трудном положении. В этом и заключаются эти самые трудности – как действовать в своих интересах, не причиняя вреда другим. Когда это у тебя не получается, тогда ты и прячешься. А все из-за того, что ты не хочешь делать людям ничего плохого. Но так в жизни не всегда бывает.

– Да, наверное, ты прав. Мой дар… Он только сбивает меня с толку. Допустим, я хочу что-то сделать, но он меня останавливает, потому что я знаю, что получится так-то и так-то. Я пытаюсь найти выход, но не нахожу. Потому что его просто не существует. Я все эти дни искала работу, но чувствовала, что если меня и примут, то больше двух месяцев я там не продержусь. Этот дар, казалось, дает человеку уверенность в завтрашнем дне, потому что он точно знает, что будет. Но все как раз наоборот. Он знает, что будет, и поэтому старается сделать все не так, как хотелось бы. А отсюда неуверенность в своих силах. Я знаю, что через два месяца меня уволят. И поэтому я не смогу работать там спокойно, не смогу общаться с людьми, которые хотят видеть во мне работника, уверенного в том, что он хорошо справляется со своими обязанностями и что будет работать на этом месте очень долго. А что они видят на самом деле? Что я работаю кое-как, зная, что меня скоро уволят? Может, это просто мои домыслы, но я не могу с такими мыслями приступать к работе.

– Просто тебе надо найти такое место, откуда тебя не уволят, и ты будешь знать об этом еще до того, как начнешь там работать, – сказал он.

– Пока не нашла. Хотя сейчас мне предлагают одно место – но я сомневаюсь насчет него. Неужели без моего дара я ничего не стою? Не говори ничего, я должна сама найти ответ.

Я молчал. Карина внимательно посмотрела на меня и произнесла:

– Ты хочешь спросить, почему я избегала встреч с тобой? Боялась.

– Чего?

– Всего.

– Ты просто не научилась извлекать из своего дара пользу.

Карина пожала плечами.

– Может быть. Сегодня мне просто захотелось пройтись с тобой по парку, поэтому я и позвонила тебе. Надоело быть одной. Мой дар иногда дает промахи. Но очень редко. Наверное, я не могу полностью довериться ему, и начинаю выдумывать всякие вещи. Вот и принимаю это за то, что это случится. А этого не происходит. И я в полной неопределенности. Из-за этого тоже возникает чувство неуверенности. Я не могу сказать наверняка, что случится, потому что в одном случае из десяти это оказывается моими выдумками, вызванными излишней подозрительностью к людям либо моими желаниями. Меня сейчас волнует одна вещь, но я чувствую, что определюсь насчет нее. Тогда тебе о ней и расскажу. Очень скоро…