Утром Эрик не хотел меня отпускать. Я постаралась его успокоить.

– Будь осторожна, старайся не оставаться наедине с незнакомцами, – напутствовал он меня около ворот.

– Я не маленькая, – улыбнулась я. – Ты же знаешь. я лучший агент отдела.

– Да уж, убедился я недавно – в квартире моего покойного друга. Пистолетом размахивать перед носом програмчеловека бесполезно. Его так не убьешь. Ни пулей, ни ножом. Это все равно как дуновение ветерка для него.

– Какой-нибудь пульт управления бы. И выключать всех незнакомцев, вдруг среди них будет и тот…

– Ну-у-у, размечталась. Такого не бывает. Нет пульта, нет выключения. Это усовершенствованная модель. Самодостаточная. Будь осторожна. Ты еще не знаешь, что это за тип. И желаю тебе никогда не узнать. Да, по правде сказать, я и сам не знаю. Как бывает с людьми – живешь с человеком, и будто знаешь его как свои пять пальцев. И вдруг без причины человек этот превращается в незнакомца и делает то, что ну никак от него не ожидал. Так же и с этим типом. Никто не знает, что он выкинет в следующую минуту. Предсказуемый в своей непредсказуемости.

Мы обнялись, поцеловались, я пообещала по возможности очень скоро вернуться.

Да, понимаю, в другом месте я бы быстрее напала на след экземпляра, вернее, он бы напал на меня. Но и в этом я тогда не была уверена. Угрозы угрозами, а напасть и убить меня – входило ли это в задачу экземпляра? Скоро меня уволят. Ему нужно только потянуть время еще пару дней, затаиться и не показываться никому на глаза. Тогда дело закроют, и он сможет жить свободно как человек. Среди людей. В обществе. С теми, кто ему помогает.

Войдя в здание полиции, я сразу направилась к начальнику охраны, спросить, кто проживает в квартире профессора Эйслера. Оттуда меня послали к моему руководителю за бессмысленными бумажками, подписями, печатями. Тогда я зашла в отдел кадров. Там три сотни долларов сделали свое дело, хотя это было рискованно. Мне сказали одно слово – фамилию. Это был Иванов. Меня почему-то нисколько не удивило это обстоятельство.

Иван Иванович Иванов. Так его звали. Наверняка незаконнорожденный. Очень странное имя.

Чтобы как-то объяснить свое вторжение в отдел кадров, я расспросила, можно ли мне не увольняться а перевестись на другую должность, в другой отдел или куда-нибудь еще. Мне ответили, что всё возможно, но вряд ли. Вакансий сейчас никаких нет, но может быть через неделю появятся. Я могу оставить свою анкету в базе, и если подходящее место для меня будет, если руководство даст добро, то мне позвонят и пригласят. Теперь видеокамеры зафиксировали наш разговор, теперь на все распросы у меня и у начальника отдела кадров был готовый ответ.

Первое, что бросилось мне в глаза, как только я переступила порог кабинета Руслана Мисеевича, – это улыбающееся лицо Галины, нашего секретаря. Я давно не видела ее улыбку. А сказать по правде, такой счастливой я ее не видела никогда. Она светилась всем своим существом, казалось, даже ее рабочий костюм блестит.

Я поздоровалась.

– Здравствуйте, здравствуйте, – секретарь вышла из-за своего стола и направилась ко мне с огромным букетом алых роз.

Да, это ее духами пахла записка.

Я испугалась, уловив в ее широкой улыбке нечто зловещее, напоминающее оскал хищника. В голове мелькнула мысль, что розы отравлены, и я отшатнулась.

Галя будто не обратила внимания на мою реакцию.

– Это вам, – сказала она, протягивая букет.

– От кого? От вас? – спросила я.

– Нет, что вы. От вашего поклонника.

Мне пришлось взять розы.

– От какого еще поклонника? – пробормотала я, растерявшись. Первая мысль была про экземпляра и спрятанной в букете записке.

– А вы как будто не знаете! От Иванова, конечно же! – Секретарь вернулась на свое место. – Он сегодня пришел пораньше и оставил для вас это.

– Та-а-ак, – протянула я, решив разобраться с Ивановым. – Лично передать смелости не хватает, так он вам поручил задание?

Я развернулась, решив выяснить всё лично у Иванова.

– А его нет. Он умчался на задание, – проронила секретарь, углубившись в свои бумаги.

– Вот как? Руслан Моисеевич у себя?

– Да.

– Можно к нему?

– Одну минуту.

Галя набрала номер руководителя и спросила:

– Инга здесь и хочет к вам зайти. – Затем обратилась ко мне: – Он вас как раз ждет. Проходите.

Я так и вошла – с букетом цветов.

У Руслана Моисеевича от удивления пропал дар речи. Он даже не ответил на мое приветствие.

– Меня тоже пугает размер этих цветов, – сказала я. – И цвет… Я вообще не люблю цветы!

– Э… – промолвил Руслан Моисеевич.

– Иванов развлекается, – пояснила я и бросила букет на пол. – И вместо того, чтобы отдать это мне лично, он дал задание вашему секретарю! Он всегда такой нерешительный?

– У вас что-то выпало… – Руслан Моисеевич глазами показал на что-то белое на полу.

Я проследила за направлением его взгляда и увидела рядом с брошенным букетом клочок бумаги. Что за идиотская привычка прятать записки?

– О, как это мило, – сказала я с сарказмом. – Дамам в доисторические времена присылали с посыльным именно такой букет, именно инкогнито и именно с запиской внутри.

Я развернула записку: текст, напечатанный на принтере, тем же шрифтом, что и записки в пицце. Прочитав его, я почувствовала, как кровь отлила от лица, а ноги подкосились. Я села на стул рядом со столом руководителя.

– Вы больны? – поинтересовался Руслан Моисеевич.

– Ну и шуточки у него. Вот, прочтите. Вы должны знать, что происходит у вас в отделе между сотрудниками.

Значит это Иванов присылал те записки в пицце, он следил за мной и запугивал, всячески старался, чтобы я сдалась и отказалась от задания. Я давно замечала, что он хочет быть лучшим, а мой успех вегда ему мешал. Но теперь он перешел все мыслимые границы, угрожая мне. «Цветы не Вам. Это на могилу Вашего дружка», – так было напечатано на листе офисной бумаги формата А4.

Руслан Моисеевич прочел и тяжело вздохнул. Он никак не прокомментировал такое зловещее послание.

– Где он? – спросила я.

– На задании.

– На каком? Где? Я поеду к нему сейчас же! Как он смеет издеваться?

– Вы долго были в сношениях с экземпляром, Инга, долго тянули с закрытием дела. Из-за этого был убит уважаемый ученый, светило науки, и, возможно, не только он. Вы прикрывали преступника.

– Что?! – Я почувствовала, как и стул, и кабинет, и земля ушла у меня из-под ног и провалилась в тартарары.

– Хотя это еще не доказано, это только версия Иванова, – сквозь туман доносились слова руководителя тринадцатого отдела, – но все указывает на то, что вы ходили на завод, где производят важное вещество – сангус, чтобы встречаться с экземпляром. Возможно, вы ничего плохого не хотели, просто собирали доказательства, но слишком долго тянули и многое не указывали в своих отчетах…

– Что за бред? Это Иванов вам так сказал? Тем более мне надо его увидеть! Пусть скажет это мне в лицо, сейчас же, здесь, при всех!

– Он на задании.

– На каком? – в моем помутневшем сознании возникали видения, что Иванов поехал убивать Эрика, ведь на это он намекнул в своей записке.

– Я не могу вам сказать. Вы уже не работаете у нас…

– Как… – прошептала я, стараясь говорить громко, но сил не было.

Фигура Руслана Моисеевича закачалась передо мной, заплясал кабинет…

– Вот, выпейте… Нашатыря, увы, не держим.

Моих губ коснулось холодное стекло, и я уловила запах коньяка. Послушно выпив, я пришла в чувство.

– Вы очень неудачно шутите, – пробормотала я.

– К сожалению, я не шучу. Я бы никогда не уволил вас без веских причин.

Лицо Руслана Моисеевича снова появилось передо мной. Туман рассеялся. Сознание прояснилось.

– Вы хотите сказать, что я уволена? Так вот сразу? Без предупреждения? Кто приказал меня уволить? Министр?

– Нет, министр ничего еще не знает.

– Узнает! – пообещала я.

– Но есть кое-кто над министром. Вот он и приказал вас уволить. Поэтому ни я, ни министр и вообще никто не сможет ничего изменить. Так что сдайте все дела и оружие как можно скорее.

– А причина? – поинтересовалась я.

– Иногда увольняют без объяснения причин.

Я хотела перевернуть весь мир от возмущения, но сдержала себя. Стараясь казаться спокойной и покорной, я прошептала сквозь зубы:

– Хорошо. Тогда почему в отделе кадров мне ничего об этом не сказали? Почему не предупредили? Я только что там была.

– Этого я не знаю. Зачем ты туда заходила?

– А зачем вы поселили Иванова в квартире профессора Эйслера? – спросила я, снова включившись в работу агента.

– Таково было предложение. Приказ. Не могу сказать, кого именно. Это уже не твое дело, извини. Прошу сдать технику и оружие.

– Сдам, очень скоро. Не переживайте. Одно скажу – экземпляр не тот, кого поехал арестовывать Иванов. – И тут меня осенило. – Он же убивать его поехал, правда же? А убитый как скажет – кто он есть? Можно труп и за робота выдать, не так ли?

Я поднялась со стула. Мозг лихорадочно заработал, подбирая пути к отступлению, к побегу, к оттягиванию времени. Надо было предупредить Эрика и как можно быстрее. Я была уверена, что он не экземпляр. Откуда такая идея пришла в голову Иванову, я не знала. Да и вообще, как он всё узнал о моих визитах на завод? Как он убедил Руслана Моисеевича передать дело ему? Хотя… Если Иванова порекомендовал в наш отдел тот, кто стоит выше министра безопасности, моего отца, то все вопросы отпадали сами собой.

Мне нужно было ехать на завод. Я не могла допустить, чтобы Иванов арестовал Эрика, вернее, убил его, приняв за экземпляра. Даже если окажется, что убит обычный человек – ничего никто не исправит. Моя жизнь будет уничтожена, так же, случайно, по ошибке, как уничтожена сейчас моя карьера. Теперь, оказавшись без работы, я обречена существовать на пособие. Но это меня волновало меньше, чем жизнь Эрика. Я готова была на всё, чтобы Иванов не нашел его.

Не мешкая, я вышла из здания полиции, сказав секретарю, что поеду домой за фотоаппаратом, принадлежащим отделу, мол, перед увольнением надо сдать всю технику, согласно описи. Это была ложь. Домой я не поехала, а села на трамвай, чтобы добраться до завода, и позвонила Эрику.

Гудки.

В голове мелькнула тревожная мысль. Хотя я была уверена, что Эрика врасплох не застанешь. Охрана завода состоит не только из экземпляров, но и из разумных людей, которые подадут сигнал тревоги. Даже если приедет полиция. А так как Эрик не любит нежданных гостей, то примет все меры предосторожности, чтобы его не взяли быстро и легко.

А вот о возможностях Иванова я не подозревала. Понятно, что поехал он не один, а с группой захвата. Но что именно он успел выяснить, что он знает об этом деле, кто ему рассказал или, быть может, мой компьютер слил ему всю информацию? Но я ничего не писала в своих отчетах ни про сангус, ни про завод, ни про Эрика. Откуда он знает о моих визитах? С каких пор он следил за мной? Это было его задание, его работа? Неужели все это из-за неприязни ко мне как к конкуренту? Как к лучшему агенту?

Я снова набрала номер Эрика и снова услышала гудки. Когда я хотела уже сбросить вызов, раздался знакомый голос:

– Алло. Привет, любимая. Как ты?

Это был голос Эрика!

– Привет. Ты как? К тебе сейчас приедут гости. Если уже не приехали, – сказала я.

Наверняка мой телефон прослушивали.

– Да тут целая официальная делегация при полном параде! – радостно ответил Эрик. – Я давно ждал их!

Я удивилась такому тону, как будто он не беспокоился ни о чем.

– Ты в порядке? – спросила я.

– Да, конечно, и всегда буду в порядке. Не беспокойся. Сегодня мы с тобой увидимся? Ты вечером свободна?

– Теперь я всегда свободна, меня уволили, – решилась я сказать правду.

Я не хотела сообщать всё тем, кто меня прослушивает, но я должна была сообщить Эрику все главные новости, которые касались меня и его.

– Будь осторожен. Теперь тебе это нужно больше, чем мне, – намекнула я.

– Я понял. Жду тебя вечером!

– Жди меня вечером, и в любое время суток.

– Непременно, – сказал Эрик.

Я повесила трубку и помчалась к нему. На завод.

По дороге я обзвонила все газеты, все телеканалы, все интернет-порталы, телефоны которых нашла в Сетке. Я пригласила их на завод по производству лекарств, обещая сенсацию по поимке опасного преступника. Если я уже уволена, то никакой тайны не разглашаю. И не противоречу закону.

Поймав такси, я поехала к воротам завода. Зачем мне скрываться теперь? Через десять минут я была на месте.

– Здравствуйте. Предъявите ваши документы, – услышала я голос охранника.

Внимательно всмотревшись в его лицо, я заподозрила нечто странное: теперь охранником был не экземпляр, а обычный человек. Меня это очень удивило. И насторожило. Что-то изменилось. Или это распоряжение Эрика, или кто-то другой удалил всех роботов и поставил на их место своих людей. Для чего? Для лучшей охраны. Может быть, чтобы не пропустить меня.

Я показала ему свое служебное удостоверение.

– Цель визита? – спросил он, подозрительно сверля меня взглядом.

Ого! Еще никто никогда не смотрел так на агента из тринадцатого отдела.

– Здесь сейчас мои коллеги, на особом задании. Я немного припозднилась, – пробормотала я первое, что пришло в голову, и добавила: – Сержант Иванов меня ждет.

Охранник кивнул. Затем посмотрел в компьютер, потом на меня…

– Можете проходить, – сказал он.

Если честно, то я не надеялась, что меня пропустят. Удивлятсья было некогда. Браслет не завибрировал. Значит все вокруг просматривается и прослушивается.

Где же Эрик? Где Иванов? Где полиция?

Я позвонила Эрику, но абонент был недоступен. Неужели я опоздала?

Окинув взглядом строения, я не заметила ничего подозрительного. Однако я отметила, что было слишком тихо, слишком спокойно. Ни души кругом. Это меня насторожило. Обычно кто-нибудь да ходил, таскал что-то, ездили погрузчики…

Сначала я направилась к офисному зданию, где ночевал Эрик. Бумаги, вещи, бутыли с сангусом были в порядке, но Эрика там не было.

Я вышла и направилась к складу. Будка охранника пустовала. Это меня насторожило, но тем не менее я вошла в здание. Охранники были удалены – те, которые не люди, которые копии. Их заменили оригиналы. Но не везде. Это более, чем странно. Еще утром такого не было. Или Эрик быстро всех заменил после моего ухода, или это вездесущий Иванов постарался после своего прихода. Но логично было не пускать меня на завод. Но меня пропустили. Значит, все-таки Эрик… Но где он?

И вот склад. Внутри темно, свет проникает через небольшие окна над дверью. Браслет приятно чекочет запястье, значит сейчас меня никто не видит и не слышит. Я не стала закрывать дверь, чтобы не оставаться в темноте. Свет не включался почему-то. Сегодня все идет не так, как надо. Действительно, день неудач. В такие дни надо затаиться и лечь на дно, взять отгул, больничный. Да, я могла бы так сделать. Раньше так и делала. Но не сейчас.

Где же Эрик? И спросить не у кого.

На складе было тихо. Темно и тихо. Ящики с сангусом как всегда стояли вдоль стен, кое-где висели ярлыки, видимо, с номерами заказов тех, кто заказал ту или иную партию, то или иное количество.

– Эрик! – позвала я.

Нет ответа.

Я прошлась вдоль ящиков, вдоль стен, дошла до стены, и пошла обратно.

Вдруг кто-то вошел в здание – черный силуэт показался в проеме двери. И дверь закрылась.

Я остановилась. Нас отделяло десять метров.

Послышались шаги. Раз, два, три, четыре… Два метра. Еще осталось восемь между нами. Я тихо отступила назад, к стене. Как мне показалось, бесшумно.

– Кто здесь? – спросила я. – Назови себя, или я буду стрелять. Именем закона. Я приказываю. Стой или буду стрелять. На поражение.

Еще шаг, два, три, четыре. Еще два метра.

Я достала пистолет.

– И я, – кто-то сказал. Мужской голос. Хриплый.

Я выстрелила, но вверх, чтобы не попасть, а просто напугать. Предупредительный выстрел.

– Промахнулась, – сказал голос.

– Назови себя, – ответила я. – И я не буду стрелять.

– Не скажу, – прозвучал голос. И – шаг, два, три, четыре…

Я отступила и уперлась в стену.

– Эрик? – решилась спросить я. – Ты? Ответь, умоляю.

– Нет. – Пауза. – Твой дружок мертв.

Для меня эти слова прозвучали как гром, как удар током… Я оцепенела. Но не потеряла самообладания. Нас так учили. Ни при каких обстоятельствах не терять самообладания. Противник может блефовать.

– Я стреляю, если ты сейчас же не уйдешь. Я предупредила. И я не шучу. Уходи. Иначе я стреляю. Уходи. Или я тебя убью, – твердо сказала я. Такой ситуации еще не было за все время моей работы – чтобы противник шел на меня, а я стреляла, как в мишень в тире для начинающих. С трех метров.

Шаг, два, три – в тишине раздавались его шаги. Он был уже близко. Я различала его силуэт.

– Последний раз предупреждаю. Я буду стрелять. Раз, два…

По моему счету он шел вперед.. Раз – шаг, два – шаг…

– Три. Я стреляю, – предупредила я и выстрелила. Такова была инструкция нашего отдела. Стрелять на поражение, если человек не назвал имени, цель, не последовал приказу и не остановился…

Я выстрелила еще раз, и еще…

Силуэт даже не покачнулся. Шаг, два, три… Он был уже близко.

– Ха-ха… – Он пытался смеяться. С пулями в теле (а я знала, что я попала) это не так легко. – Я не умею улыбаться? Я не умею смеяться? Ха-ха.

– Смейся перед смертью! – закричала я. – Я не шучу! Я буду стрелять.

И я стреляла. Но все же он не упал. Я знала, что он в паре шагов от меня. Почему пули не свалили его? Может, я промахнулась? Или он под наркотиками, и не чувствует боли? Может, он в бронежилете. Скорее всего.

Я была приперта к стене. Справа и слева – только ящики. Много ящиков с сангусом. Они еще не закрыты. Я протянула руки и достала по бутылке сангуса. Это были стеклянные литровые бутылки. И если как следует ударить по голове…

– Что ты хочешь? Хочешь, чтобы я ушла? Я уйду, – пыталась я заговорить вошедшего.

– Тебя хочу, – сказал он хриплым голосом.

– И я тебя хочу, – пыталась я его запутать. – Иди сюда, ближе. Кто ты? Как тебя зовут?

– Я не скажу тебе, – сказал он.

Глаза привыкали к темноте. Я видела его силуэт. Он был близко и даже протянул ко мне руки…

Я шагнула к нему сама. Два шага. Бутылка опустилась ему на голову. Раз. Другая бутылка опустилась ему на голову. Два. Осколки с горлышком впились ему в шею, в сонную артерию. Три!

Он даже не покачнулся. Как стоял силуэт передо мной – так и стоит. Я отошла на два шага. К стене.

Он не шелохнулся. Я решилась бежать.

Оттолкнув его, я старалась выбраться. Но была схвачена его руками и отброшена обратно к стене. Невероятная сила!

Тогда мне не оставалось ничего, как достать из ящиков еще две бутылки. Он подошел ко мне вплотную, играя как кошка с мышью…

Две бутылки снова опустились на его голову. Раз, два… Сангус тёк по его лицу… Он слизывал и облизывался… Я видела его лицо в полуметре от себя! Потом он сам обратил внимание на ящики. Достал бутылку, откупорил и… выпил содержимое!

«Это экземпляр», – мелькнула мысль.

– Вкусно? – спросила я.

Главное – заговорить противника. И не важно – человек это или нет.

Он не ответил.

Главное – протянуть время.

Я снова достала пистолет.

– А пули на тебя не действуют, ты в жилете? – спросила я и выстрелила в упор.

Он не обращал на меня внимания. Достал еще бутылку, откупорил и выпил. Пока он пил, я еще пару раз выстрелила в него. Безрезультатно. Точно экземпляр.

Теперь надо готовиться к смерти.

Я уперлась я ящик с сангусом… еле смогла его сдвинуть и свалить под ноги этого ужасного человека. Или экземпляра – того, кого я искала.

Он остановился на пару минут.

– Хавьер! – заговорила я. – Какая твоя цель?

– Цель? – переспросил он.

– Ты хочешь меня убить? Твое задание? Твоя цель – меня убить? – спросила я.

– Да, – ответил он. – Выпить кровь.

Это был экземпляр! Я была в этом уверена теперь. Я нашла того, кого искала!

– Зачем тебе моя кровь, – пыталась я воззвать к его нечеловеческому разуму. – Вот склад. Здесь много такой крови. В бутылках. Пей сколько хочешь.

Я достала ему пару бутылок и протянула ему. Он взял и одну выпил. Вторую начал, но отбросил. Видимо, напился. Убежать мне было некуда.

– Давай, ты меня потом убьешь, когда кровь здесь кончится. Ок? Ты можешь здесь остаться и жить. Здесь есть всё для тебя. Никто тебя не потревожит.

Я пыталась уйти, прорваться к выходу. Но он меня хватал и отодвигал к стене.

– Человеческая лучше, – пробормотал этот тип и протянул руки ко мне.

Его пальцы сжали мое горло, лицо наклонилось к шее. Я пыталась вырваться, но он был невероятно силен.

Его губы коснулись моей шеи…

Я оседала ниже и ниже, на колени, потом на пол… чтобы только оттянуть этот миг… Он ниже и ниже склонялся на меня… Почти лег…

Вот оно… Вот как он пил кровь у своих жертв…

Я уже попрощалась с жизнью, со всеми, кого я знала, с кем не успела проститься… Но вдруг оглушительный удар – и экземпляр упал на меня, так и не перекусив мою шею…

Я с отвращением сбросила его с себя. Вскочила на ноги… и… увидела еще один силуэт…

Не успела я опомниться, как этот человек обнял меня…

У меня уже не был сил сопротивляться, даже если бы это был такой же…

– Ты жива! – воскликнул человек.

Это был Эрик!

– Ты жив! – воскликнула я.

– Я успел! Услышал выстрелы и пришел…

– Вовремя. Как раз, – сказала я, обнимая его. – Ты его убил? как тебе это удалось? я его никак… не могла…

– Единственное место – Ахиллесова пята – это у него на затылке. Если туда сильно ударить тяжелым, очень тяжелым, то он выключается…

Я посмотрела на лежащее навзничь тело.

– Ты его узнал? Что это именно он?

– Да, конечно, я его еще сразу заметил, когда делегация прибыла по мою душу. Но не думал, что он пошлет всех за мной, а сам отправится за сангусом. Хотя… мог бы это предположить.

– Какая делегация?

– Полиция, твои коллеги.

– Он был вместе с полицией?

– Да, вон видишь, даже в форму переоделся. Хорошо ассимилировался.

– Я тоже догадалась, что это экземпляр. Сразу сангус пить начал… А почему тут свет не включается?

– Тебе нужен свет? У меня есть фонарик, – сказал Эрик.

Я взяла фонарик, включила и направила на лежащего навзничь экземпляра.

– Интересно, и долго он так будет?

– Долго, пока его не откачают в институте клонирования. Для этого его должны туда траспортировать. А мы этого делать не будем. Значит и лежать ему тут до всемирного потопа. – Эрик засмеялся.

– Я хочу видеть его лицо. Лицо экземпляра, програмчеловека… Лицо монстра.

– Да смотреть тут не на что, собственно… Хотя я должен… просто обязан похвалиться. Внимание, леди и джентльмены… Перед вами… Перед вами лежит… навзничь… самое великое творение человека. Человека, который очень захотел уподобиться Богу и создал нечто по образу и подобию своему… Короче, вот это… – Торжественный тон Эрика сменился на простой, привычный мне: – Если хочешь, Инга, вот, смотри. – Эрик движением ноги перевернул тело и мне теперь открылось лицо. Не только лицо, но и форма, нагрудный знак, бейджик этого человека. Его имя и фамилия.

По лицу я его сразу узнала. Это был Иванов!

– Ах! – воскликнула я. – Ты убил нашего сотрудника! Это же Иванов, тот, который расследовал дело об убийстве Адольфа Ивановича.

– Да что ты? – испугался Эрик. – Неужто я обознался? Да не может быть. Я еще не совсем сошел с ума… Хотя… грань столь тонка… И за пару лет могли… Ну… хм… Да кто он такой вообще. Ну, так это можно проверить… Щас вскроем ему череп… Там совершенно другой мозг. У экземпляра не такой, как у нас…

– Ты это серьезно? – испугалась я за разум Эрика.

– Разумеется! Я знаю, что у него там под скальпом…

Вдруг кто-то вбежал в помещение, стуча по каменному полу каблучками. Мы сразу поняли, что это женщина, и обернулись. К удивлению своему, я узнала нашу секретаршу. Она казалась встревоженной.

– Галя? Что ты тут делаешь? – спросила я.

Она нас как будто не заметила. Пробежав мимо, почти оттолкнув нас, она бросилась к Иванову, то есть к экземпляру, лежащему без признаков жизни.

Она упала перед телом на колени, прям в лужу сангуса и в россыпь осколков, увидев множество огнестрельных ран на груди и животе. Да, стреляю я метко, даже в темноте. Не испугавшись вида крови, Галя приложила ухо к его груди и убедилась, что сердце не бьется. То есть процессор не работает. Если действительно Иванов и есть экземпляр, во что я отказывалась верить.

– А-а-а! – пронесся вопль, от которого может застыть весь сангус в жилах всех програмчеловеков. Эхом отразилось от стен ее отчаяние, будто весь склад застонал от боли.

Мое сердце в тот миг похолодело от ее крика. Я вспомнила сцену перед кабинетом нашего руководителя. Наверняка это не первое их свидание. Неужели она его так любит, что готова на все? А если бы их кто-нибудь застукал тогда?

– Всё пропало! – воскликнула она. – Всё, всё… всё… – И зарыдала.

Мы с Эриком смотрели молча на ту сцену и ждали, что же будет дальше. Я не понимала, что она здесь делает. Прибежала его спасать? Как я прибежала спасать Эрика?

Вдруг она обернулась к нам и как будто перестала лить слезы.

– Ты! – указала она пальцем на меня. – Ты… Ты его убила.

Какая любезность с ее стороны приписать обезвреживание опасного преступника мне! Убийца, который выпил кровь у многих людей, и вор, который украл у наших уважаемых клиентов ценный товар и влил его в свою нечеловеческую утробу, и нечеловек, которого я должна и обязана была найти и вернуть в институт клонирования, согласно заданию, – всё это в одном лице, вернее, в одном теле, теперь лежало здесь, у моих ног, и над ним рыдала секретарь полиции.

– Не бьется сердце? – спросила я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку и хоть что-то сказать Гале.

– Ты… Я тебя всегда ненавидела. Всегда!

О, я и не сомневалась. Зависть – один из тяжких грехов, неискоренимый порок, присущий человеку, родственник высокомерия. Именно зависть была чужда личности Иванова, то есть экземпляра, Хавьера, нечеловека, програмчеловека, или же сверхчеловека, которым его считали ученые там, в институте клонирования… Да, его наделили многими человеческими грехами, а про зависть забыли. Нет, он не заавидовал мне как успешному агенту, не хотел подставить меня и занять мое место, а всего лишь спасал свою жизнь, свое место среди людей, в обществе, в котором хотел остаться, осознавая себя одним из нас.

– Но ты ответишь! Ты до конца жизни будешь в тюрьме! – угрожала Галя.

За что такая ненависть? Что я ей сделала?

Она поднялась на ноги и сделала два шага ко мне, собираясь что-то сказать.

Я ждала. Эрик тоже молчал, с интересом изучая новый персонаж этой драмы.

– Еще в школе я тебе завидовала, – произнесла Галя странные слова. – Ты была умнее. Помнишь? Нет? Мы же с тобой дружили?

– Галя? – переспросила я.

Да, я дружила с Галей. Но то была другая девушка, некрасивая, тоже из неблагополучной семьи. Она плохо училась и не имела особых талантов. Но зато была добрая и всегда мне помогала во всех школьных мероприятиях. Тогда я ценила ее усердие. Но после школы наши пути разошлись. И что же – неужели это та самая девушка? Моя подруга? Почему же она так изменилась? Откуда столько злобы?

– Да, конечно, ты меня не узнала. У меня другая фамилия. Я была замужем, представляешь? И другая внешность! Я сделала несколько пластических операций! Да, теперь я красива! Теперь я могу тебе не завидовать. Да я тебе и не завидую нисколько! Теперь ты преступница! Скоро посадят.

– Я действовала в рамках закона, – сказала я Гале.

– Тебя посадят. Уж поверь, – злобно усмехнулась она. – А я буду свидетелем, как ты его убила. Изрешетила всё его тело!

– Ты его любила? – спросила я спокойно.

– Кого? – не поняла Галя. Недоумение на ее лице в полумраке казалось искренним.

– Его, – кивнула я в сторону тела. – Иванова.

– Иванова? Да ты что?!

– Ты так плакала, когда увидела его тело, как будто его убила именно ты, – сказала я, не теряя самообладания. Мне казалось всё это спектаклем, каким-то фарсом: и появление Гали на складе, и то, что она оказалась моей давней подругой, которая все эти годы молчала об этом.

– Не должно было быть так, теперь все кончено, – Галя посмотрела на тело и как будто превратилась в ту маленькую неуверенную школьницу с массой комплексов, которая держалась за руку более сильной подруги. – Он мне обещал… А теперь кто выполнит? Теперь где повышение? Где школа для моих детей, где всё… Не он… Не он, а ты должна была быть тут, лежать убитой. Для этого он и поехал. И я ему помогла.

– Что? – не поняла я. – Как помогла?

– Я помогла ему. Я следила за тобой. Да, не только ты профессионал. Но и я. И я круче! Я перехитрила тебя, профессионала.

Мне становилось кое-что ясно. Наверное, Галя следила за мной, когда я петляла по городу, пытаясь запутать следы. Видимо, искусственного интеллекта Иванова было недостаточно, и он привлек к слежке настоящего человека. Но зачем она согласилась? Неужели только из-за зависти? Хотя зачем ей завидовать мне сейчас, когда у нее есть всё?

– Как ты могла, Галя? Ты следила за мной?

– Больше, чем ты думаешь, – прошипела Галя. – И я знаю всё. Ты хотела подставить Иванова, чтобы его уволили. Ты завидовала ему!

– Я? Ему? Это он так сказал?

– Нет! Это знали все. Все в отделе. Ему и денег больше платили, и премии, и отпуск давали. А тебе только работа доставалась.

– Это правда, – подтвердила я.

– Вот! Ты сама сказала! Ты завидовала ему.

– Я лишь требовала справедливости. Это не зависть, – уточнила я.

– Это тебе так кажется.

– Ты поэтому помогала Иванову? Ты считала, что я не права? Что наоборот – меня надо уволить, а ему дать повышение? Поэтому?

Галя молчала.

– Если ты действительно следовала за мной по пятам, то это слишком большие трудозатраты и слишком мелкий и сомнительный результат. Да, меня уволили, но ты почему то не остановилась, ты прибежала сюда? Чтобы спасти Иванова? Или чтобы помочь ему? Ты сомневалась, что он выполнит задание? Ты думала, что я помешаю ему выполнить задание?

Галя молчала.

– Отвечай же, – попыталась я вырвать признание.

– Я не обязана тебе отвечать, – сказала Галя.

– Вы находитесь на режимном объекте. Без пропуска и не имея удостоверения полицейского, – вмешался Эрик. – Как начальник охраны я вынужден вас задержать и передать в руки правоохранительных органов, то есть полиции. Как вы вообще сюда прошли мимо охраны?

Галя попыталась сбежать, устремившись к выходу. Я догнала ее и развернула обратно.

– Ты влюблена в него? – спросила я.

– Нет! Откуда такие фантазии! Мне он совершенно безразличен, – отпиралась Галя.

– Да что ты? Я видела, как ты по нему убивалась, увидев его труп.

– Тебе показалось!

– И сейчас у тебя расстроенное лицо, как будто ты сейчас заплачешь, – заметила я.

– Да! Я не переношу вид покойников и вид крови, – сказала Галя. – Я хочу выйти. Меня сейчас вырвет…

Секретарь направилась к выходу.

– Я видела, как вы с Ивановым на днях развлекались на твоем секретарском столе, а потом уединились в кабинете руководителя, – выложила я козырную карту.

Галя напряглась. Остановилась. Обернулась.

– Тебе показалось. Он меня заставил, – тихо сказала она.

– Это ты скажешь Руслану Моисеевичу. Сегодня же всё станет ясно… Я много чего знаю про ваши отношения с Ивановым… Не хотела никого компрометировать. Но ты меня вынуждаешь…

Галя вернулась, подошла ко мне. Теперь она выглядела жалкой и слезы снова показались на ее глазах.

– Умоляю, мне нужна эта работа, иначе никогда… никогда… У меня двое детей, долги, кредиты… Я останусь без денег, без квартиры, и дети мои никогда не пойдут в школу, никогда не смогут учиться… Умоляю… Хочешь, на колени встану?

Она действительно встала на колени.

– Ты перед ним вставала на колени, – кивнула я на Иванова. – А он перед тобой… Фу, что за привычка! Встань сейчас же. Это во-первых. А во-вторых… Одно условие: ты скажешь, зачем ты помогала Иванову. Только честно, – сказала я.

– У меня ужасное положение. Когда я была замужем, мой муж умер, оставив мне кредиты за квартиру, за дом, за машину. Долги… и двоих детей. Да, я думала, что он будет работать и что у нас все будет хорошо. Но нет. Я пошла работать, да, по знакомству. Моей зарплаты все равно не хватает. Я продала и дом, и машину, и квартиру. Купила поскромнее. В плохом районе. И тут пришла на работу ты. Да, я снова тебе завидовала, что у тебя хорошая работа и нет долгов. А мне с ними жить до конца жизни и оставить их моим детям в наследство. А недавно Иванов мне предложил помочь списать долги по кредитам, устроить моих детей в школы, в престижные школы…

– Интересно, как… – вставил Эрик.

– Что? – Галя посмотрела на него.

– Как он собирался помочь? – спросил Эрик. Он не владелец банка, не владелец школы, не олигарх, чтобы дать крупную сумму.

– Не знаю. Но я ему поверила. Мне надо кому-то верить. Потому что в людях я разочаровалась. Я искала себе мужа. Но с долгами… с долгами это невозможно.

– И на интрижку он вас склонил? – улыбнулся Эрик.

– Да, – сказала Галя. – Он проявлял ко мне интерес как к женщине. Я давно не чувствовала к себе мужского внимания.

– Хорошо же мы постарались, – снова улыбнулся Эрик. – Вам понравилось?

Я поняла, что он намекает на совершенное сходство человека программируемого и человека разумного. Но Галя была не в курсе.

– Он пообещал наладить все твои дела в обмен на твою помощь? Ему нужна была слежка за мной? Ему нужно было знать каждый мой шаг? – спросила я.

– Да.

– Значит, он знал, чем я занимаюсь и кого я ищу, – сказала я Эрику.

– Он все знал. А мы играли в кошки-мышки, – кивнул он.

– Ты можешь идти, – сказала я Гале.

– Кто же теперь мне поможет? Кто? Зачем ты его убила? – воскликнула секретарь.

Вдруг зазвонил телефон Эрика.

– Слушаю. Пропустите его. Скажите, что на складе. Покажите, куда ему идти, – сказал он кому-то, вероятно, охраннику.

– К нам гость. Вам, Галя, лучше уйти отсюда. От греха подальше. Если через год-два увидишь Иванова на улице, то знай, что это его брат-близнец, и, конечно, он тебя не узнает. Не удивляйся. И, увы, придется тебе решать свои проблемы другим способом. – Затем Эрик обратился ко мне: – Инга, позвони начальству и расскажи, что задание выполнено, объект найден и передан законному владельцу.

Галя уже не слышала никого, ошарашенная неудачей и своим безвыходным положением, она шла к выходу, низко опустив голову.