Выйдя из даладала около белой мечети с четырьмя невысокими минаретами, приятно пройтись по мощеной булыжником старой улице, которая имеет в Уджиджи историческое значение. Здесь жил Дэвид Ливингстон – знаменитый исследователь Африки и миссионер. Заглянув в его дом-музей, можно продолжить свою прогулку к озеру Танганьика, к пляжу, где очень опасно для мзунгу. На мой вопрос: почему туда лучше не ходить, гид в музее ответил: там воруют. Я не стала задавать второй вопрос: «Кто кого и для чего ворует?». Не додумалась. Вирус хоть и спал днем, но ночью активно проникал в мой организм, и особенно в мозг. А африканское солнце запекало то, что осталось от мозга. И сейчас, когда я вспоминаю этот день, мне очень интересно: кого воруют?

Уже на улице, ведущей к музею, вы увидите прекрасные старинные дома из красной глины – традиционные, как и в Кигоме, но – облепленные белой штукатуркой. К дверям можно пробраться по деревянному мостику, который перекинут через канаву, специально сделанную вдоль улицы, чтобы по ней стекала вода в сезон дождей. Канаву можно и перепрыгнуть – она не широкая и не глубокая. Может, это будет и более разумно, чем вступать на мостик, на котором не хватает досочек. Но это мзунгу совершенно не нужно. Дети сами выходят из дверей и машут руками, приветствуя туристов, наверное, желая сфотографироваться. Или сфотографировать – если дети школьного возраста.

Итак, в Уджиджи музей Ливингстона заслуживает посещения. Если доберетесь до Кигомы при полном здравии и в твердой памяти – обязательно загляните туда. Не пожалеете. Такого вы никогда не видели и нигде не увидите. Музей на первый взгляд обычный. Ничего интерактивного, как в Гонконге, вы не найдете. Но при внимательном и тщательном изучении, особенно если вы видели много музеев, в том числе и в Африке, можно найти в нем удивительное и уникальное, потому что экспонаты очень интересны. Музей создавался в самом начале ХХ века почти на пустом месте, из ничего. Но сейчас каждый экспонат заслуживает внимания путешественника.

Экскурсовод в музее рассказал историю знаменитого англичанина, показывая во дворе манговое дерево и мемориал с высеченным на нем африканским континентом. Именно здесь известный путешественник Генри Стенли встретил исхудавшего после тяжелой болезни Дэвида Ливингстона, которого считал погибшим. Многие художники отразили этот знаменательный момент на своих картинах. Одна из картин есть и в музее. И там же есть скульптура… или… я не знаю, как назвать… Два человека, которые встречаются, Стенли и Ливингстон. Стенли, блондин в белом, с мечом в ножнах, снимает большую шляпу-панаму перед доктором. А Ливингстон, в костюме, как и полагается джентльмену, с галстуком-бабочкой, снимает фуражку. «Доктор Ливингстон, я полагаю?» – спрашивает Стенли в момент этой радостной встречи.

Так всё и было. И это правда. По крайней мере, так гласит легенда.

В музее много рисунков, посвященных жизни известного путешественника. Есть рисунки, показывающие, как Ливингстон помогал африканцам избавиться от рабства, и гравюры, изображающие рынок рабов на Занзибаре, а также отчет об экспедиции Стенли, карты озер и рек Африки.

Я охотно верю, что опасная болезнь, которая заставила свернуть Ливингстона в Уджиджи и остаться здесь до выздоровления, и тот вирус, который отнимал силы у меня и чуть было не испортил мое пребывание в Кигоме, – это две разные вещи. Но тем не менее я чувствовала себя не очень хорошо и пошла подышать свежим воздухом – к озеру.

От музея было рукой подать до пляжа. Конечно, я не могла не пойти посмотреть на озеро. Но там местные африканцы мылись и стирали свои вещи. Женщины и мужчины. Отдельно. Я прошлась вдоль женской части, потом вдоль мужской в поисках тени. На песке лежала выстиранная одежда, разложенная для просушивания. Под африканским солнцем всё сохло быстро. Кроме моих ботинок.

Изнуренная болезнью, я присела отдохнуть, стараясь скрыться в тени высокой травы. Тщетная попытка! Вдоль берега полно народу, каждый занят своим делом: кто-то стирает, раскладывая чистую одежду сушиться на песке, кто-то моется, в чем мать родила. Пляж условно разделен на женскую часть и мужскую: каждый моется в «своей» зоне. Но, завидев мзунгу с телеобъективом, все обращают любопытные взоры на меня. Парни приглашают посидеть с ними, но я отказываюсь, решив уединиться в слабой тени.

И что?

Акуна матата!

Если я не пришла к парням, сидевшим полукругом у воды, то парни пришли ко мне поболтать немного. Ну, поболтали, я поднялась, спеша уйти скорее дальше, хотя силы были уже на исходе. По пути еще один парень спросил, как дела и где я учила суахили. Я объяснила ему, что скачала аудиоуроки, англо-суахили, что мой словарный запас исчерпан и я его не понимаю. Он ушел обратно, вернувшись к своим занятиям. Но как только я присела под деревом, подошли два парня, спрашивая, откуда я и куда иду. Я сказала на суахили, что не понимаю:

– Sifahamu.

Сказал бы по-английски – ответила бы, что не говорю по-английски. Нет сил идти, нет сил разговаривать: начинало лихорадить. Завернув обратно к дороге, я увидела кафе с кока-колой. Почерпнув из желанной баночки силы для возвращения в Кигому, я поспешила на даладала, оставляя уютный городок с улицей Ливингстона, с его же домом-музеем со старыми фотографиями, картинами, картами, мемориалом и манговым деревом.

Надо отдохнуть перед дорогой и собрать вещи, ведь завтра я еду в столицу. А так как сегодня воскресение, я с утра ходила на вокзал перед поездкой в Уджиджи. И там наконец выяснилось про билеты на поезд до Додомы. Первого и второго класса не появилось (такие вагоны бывают лишь с марта), пришлось купить опять в третий класс. Поиски начальника вокзала не увенчались успехом. Он ушел молиться. Нет, не в церковь, – в мечеть.

Там же на вокзале познакомилась с голландцем, который, купив билет на поезд, убежал по делам, а потом тоже оказался в Уджиджи, но, собравшись на пляж к озеру, поверил в сказки гида в музее Ливингстона про то, что на берегу воруют, и передумал. Кстати, тот же гид в музее сказал, что поезд очень плохой… Ну, я уж думала, что ничего хуже «Тазары» по направлению Дар-эс-Салаам – Мбея 3-го класса быть не может. Пришлось проверять на своем опыте. Просто не было выбора.

По дороге из Уджиджи в отель, где меня ждали маленькие манго, я зашла на ближайший рынок, где удалось найти развесной молотый кофе. На вкус он оказался не очень, зато по действию лучше растворимого, который, кстати, закончился еще утром.

В отеле я хотела сразу уснуть, упав без сил на кровать, даже не забравшись под москитную сетку. Но надо было доесть купленные вчера маленькие манго, чтобы они не испортились. Поэтому я заказала ужин. Рыба, пиво и манго.

подняли мне настроение и благоприятно сказались на здоровье. Я выпила кофе, собрала свои вещи и обнаружила, к радости своей, что ботинки почти высохли.