Каюта первого класса на пароме Мванза—Букоба представляет собой очень уютную комнату с двухъярусной кроватью, умывальником с водой (да-да, в азиатских поездах бывают умывальники без воды), лестницей, чтоб залезть на верхнюю полку, шкафом и двумя спасательными жилетами. Есть столик, стул и две работающие розетки евро-стандарта.

Недалеко от каюты есть два душа, а на верхней палубе – очень хороший недорогой ресторан. Над рестораном – палуба с диванами и видом на озеро. В общем, сказка, а не паром. Маленькая добрая африканская сказка.

Я боялась, что со мной случится то же, что на занзибарском пароме, поэтому проглотила таблетку от морской болезни. Но озеро было спокойно и совсем не укачивало.

Неожиданно в ресторане встретились два мзунгу – парень и женщина.

– Шведы, – подумала я, смотря на их светящиеся счастьем лица.

Позже я поинтересовалась: откуда они. Да, это были шведы – племянник приехал к своей тете, которая тут жила, а может быть, и работала. В Танзании очень много мзунгу из Швеции, так много, что мне даже захотелось побывать в этой прекрасной скандинавской стране, что я, к слову сказать, и сделала летом, когда там были белые ночи, чего никогда не бывает в Танзании, где солнце уходит всегда вовремя – чётко по восточно-африканскому времени. А пока что на пароме мы купили по бутылке хорошего африканского пива и отправились на верхнюю палубу поболтать…

Не понятно, почему именно шведам нравится Танзания. Страны и люди, на мой взгляд, совершенно противоположные.

Первое, что меня удивило в Стокгольме – люди всегда улыбаются. Если кто-то на улице не улыбается и имеет невеселое выражение лица – значит, это иностранец.

Второе, что меня удивило в Швеции – это отсутствие запретов. На воротах в Бирке, древнем поселении викингов, было написано что-то страшное с восклицательным знаком, оказалось, что переводится как «закрывайте за собой ворота, пожалуйста». Ну я открыла ворота, зашла, закрыла за собой. Вокруг поля была проволока и знак, но не запрещающий, а просто предупреждающий: в проволоке напряжение, может ударить током.

В музее Средневековья в Стокгольме картины, рукописи, древние предметы – нигде ни одного знака, что нельзя фоткать. Смотрю вокруг – никто не фоткает. Думаю: вот выйду из музея, отведут куда надо, вежливо попросят удалить все фотки (как не раз было в Танзании). Думаю: кто ж знает, вдруг здесь можно всё, что хочется, – делай, пожалуйста, а вот фотки дальше музея не уноси, удаляй. Но нет. Вышла из музея, никто не остановил. И из Швеции уехала, никто не остановил. В музее Васа корабль XVII века – все можно фоткать. Караул у королевского дворца… Тоже рядом с караулом можно фоткаться. И на красный свет ходят, и мосты переходят пешком – и я тоже, глядя на шведов. И никто не сказал типа: «Ты че прешь на красный, совсем офигела?..» (у нас еще пару словечек добавят для полноты картины). Может и правильно воспитывают шведскую нацию? Все можно, нет слова «нельзя».

Я очень редко бываю в Европе. После Африки поездка в Швецию была культурным шоком.

Сначала меня напрягал скандинавский сервис – полусамообслуживание. В ресторане надо разобраться, где шведский стол, что в кастрюлях, найти салфетки, а в завершение догадаться, что делать с посудой – оставить или куда-то убрать. Хорошо, если рядом стоят шкафы с полками с немытой посудой, а то в одном музее использованный набор посуды надо было еще и рассортировать – немытые тарелки в одну стопку, блюдца в другую, вилки в третью, а ложки в четвертую (это перед мытьем, чтоб персонал мозг не подключал).

Другой пример. В Стокгольме при заселении на ресепшене дали белье и кучу бумаг с кодами от замков. На одной бумажке написали, что в момент выезда надо вернуть использованное белье на ресепшен. Мой отель был похож на лабиринт, расположен в старом городе около королевского дворца. Чтобы зайти ко мне на первый этаж, надо было подняться на третий, пройти через ресепшен налево по синей (главное цвет не перепутать) лестнице направо, выйти через дверь на лестницу и спуститься на два этажа вниз. Короче, найти можно только с перепугу. Интересно, мне с непривычки такое расположение кажется странным? Так и ходила в обход каждый раз. На второй день я уже улыбалась. Белье сдала на ресепшен, просто положила в корзину.

А здесь, в Африке, не так. Здесь всё проще. Может поэтому европейцам, особенно шведам, нравится Танзания – экзотика. Ведь в Азии сейчас всё приближается к «европейским стандартам». А в Африке пока еще нет. И это хорошо.

Что-то я отвлеклась… Пора вернуться на паром, плывущий по озеру Виктория.

После пива и таблеток от укачивания, среди волн африканского озера спалось хорошо. В пять утра прибыли в какой-то порт, затем опять отплыли. Еще темно. Ресторан закрыт. А кушать хочется. К рассвету все, что осталось от моих сандалий, оказалось на берегу: паром наконец прибыл в Букобу и я ступила на твердую почву.

Солнце быстро всходило над озером, создавая восхитительный сказочный пейзаж – будто декорации к приключенческому фильму. Я бросила рюкзак на землю, схватила фотокамеру – нельзя было пропустить момент, как из-за облаков появляется африканское светило. Лодки и камни на берегу расставил искусный фотограф, а талантливый художник раскрасил небо в немыслимые цвета… Мне оставалось лишь нажать на кнопку.

Лодки здесь не такие, как в Мванзе. И не такие, как на озере Ньяса. В Букобе лодки похожи на наши лодки – сколочены из досок. А вот марабу не видно. Медленно продвигаясь вдоль берега, фоткая лодку за лодкой, я приближаюсь к человеческому жилью…

Не прошло и пятнадцати минут, как солнце полностью взошло, а я столбом застыла в дверях отеля, наблюдая интересную картину: девушка с ресепшена с утра пораньше была занята странным делом: подметала пол, весь усыпанный осколками стекла. Как в сказке о Золушке. Неужели она делала это всю ночь? Осколков было так много, что избавиться от такой кучи было непросто. Стоя с совком и веником перед мзунгу, девушка растерялась, и ей на помощь пришёл хозяин отеля. На вопрос, что случилось, он рассказал такую историю: в баре отеля вчера пьяный человек пробил головой стекло. А вернее окно – от пола до потолка. На вопрос: сколько этот лузер заплатил за огромное стекло, хозяин бара сказал, что если попросит его возместить ущерб за стекло, то клиент больше не придет пить. Вообще странно, что в отеле есть стекла, тем более в баре. Еще более странно, что клиент остался жив и здоров… Видимо, этого человека тут все знают, наверное, на самом деле он оставляет больше денег за выпивку, чем отдал бы за стекло.

Тем не менее я заселилась в этот гостеприимный отель на берегу озера Виктория. Оставив вещи в комнате, я поспешила на прогулку по городу – нельзя терять время.

Букоба – маленький уютный городок. На берегу есть несколько отелей и даже бунгало, стилизованные под хижины: снаружи ветви и листья, но внутри все блага цивилизации, включая душ с туалетом. Сказка просто…

Главная цель моей прогулки – найти кофе. Молотый, обычный. Любой. Не растворимый.

Но в стране с плантациями кофе царит другой идол. Не только указатели, но и просто все вокруг куплено компанией «Кока-кола». Причем на указателях две трети занимает логотип – крупно, а внизу помельче написано название отеля и стрелочка. А иногда на перекрестке дорог на рекламном щите всю его площадь занимает просто логотип на красном фоне.

Вот… Не все хорошо в этой сказке. Я заходила в каждый магазин, зная, что в Букобе есть кофейные плантации. Читатель, наверное, не поверит, что в магазинах кофе не продают… Я тоже сначала думала, что купить молотый кофе – не проблема. Но жестоко ошиблась. Тут все хитрее и по-африкански нелогично. Кофейные плантации производят растворимый кофе! Поэтому уже третий день мне приходится пить чай (две пачки кофе, привезенного из Москвы, закончились), потому что везде предлагали лишь растворимый кофе.

По пути я посмотрела все храмы, которые были в городе, снаружи, к сожалению. И только в православный храм удалось зайти – служитель открыл двери.

Букоба

Возвращаясь обратно в отель, я вспомнила, что любой город, если есть возможность, лучше смотреть не только снизу, но и сверху, например, с холма. В Букобе есть такое место, но не советую туда забираться. Хотя подняться на холм как раз очень легко… А вот спуститься – весьма непросто.

Спуск в деревню Матема запомнится надолго, но вот спуск с холма обратно в Букобу не забудется никогда. Холм представляет собой груду огромных камней, заросших травой и кустарником. Причем, поросль такая густая, что неясно, что там под растениями – камень, на который можно встать, или щель между камнями, в которую можно провалиться и не выбраться. Вверх идти проще – видно тропинку, которая все же временами теряется, когда надо идти вдоль камня или перепрыгивать с камня на камень. А вот вниз тропинка так петляет и исчезает между камней, что спускаться трудновато. Я в своих порванных босоножках (потому как ботинки все еще сохли) спускалась чаще всего на другой части тела.

С холма видно весь город, озеро и паром, который приплыл из Мванзы. Африканская природа, европейские домики, по-азиатски мягкое вечернее солнце, вежливые детишки, которые не бегают за мзунгу, прекрасный ужин с пивом около отеля… Словно волшебный сон после всех приключений…