В огромном Дар-эс-Салааме всегда найдется, что посмотреть между переездами. Но мы нашли и посмотрели только аптеку – купили таблетки для убийства малярии в организме, ведь мы едем в национальные парки, а таблетки для профилактики не защищают на 100 процентов. Лучше перестраховаться.
Утром автобус в Лушото отправился в 7 утра, загрузившись под завязку. Тормозов у него, видимо, не было, потому что в какой-то деревне в горах он сбил корову, принадлежащую маасай – это такое племя, живущее в районе границы Кении и Танзании. Акуна матата – и автобус поехал дальше, по серпантину в горы – Лушото находится на высоте 1500 м. Так что если вы будете в Танзании (да и вообще в Африке), перед покупкой билетов обязательно проверьте тормоза у автобуса.
По традиции, на остановках в окно просовывали воду, фрукты, самосы (пирожки) с луком и кукурузу – можно было сразу купить и съесть, не мешая сидящим впритык африканцам. Пустые бутылки и шкурки можно бросать прямо в окно или под ноги кому-нибудь. Рисковали те, у кого на коленях сидели чужие дети, плотно пообедавшие на предыдущей 15-минутной остановке, так как по горному серпантину взбираться было тяжко – не все желудки выдержали.
Приехав наконец в Лушото, вечером мы прогулялись на view point («точка обзора») – типа смотровой площадки над долиной. Дымка висела над дорогой в Арушу, над рекой с крокодилами, над холмами с деревнями маасай – поэтому ничего не было видно с такой высоты. Спуститься в долину невозможно – тропинки очень крутые и заканчиваются над обрывом. Горы интересны любителям редких растений, но я, не будучи ботаником, смогла увидеть и распознать только огромный эвкалипт, вернее, учуять его, благодаря запаху, который распространялся на сотню метров вокруг – пахло так же, как и моим кремом от малярийных комаров, купленным в Дар-эс-Салааме в том большом торговом центре, где продается все для хорошего застолья. Не каждый человек вытерпит этот навязчивый специфический запах, но главное – чтобы он был противен комарам. После ночи в Килве я, вся покусанная, это прекрасно поняла.
По дороге на холм нас поймал какой-то местный парень и прогулялся с нами до вершины, что-то рассказывая про страну, про людей и про свою жизнь. А на обратном пути он пригласил посетить его дом и посмотреть его картины, может быть, купить… Но мы не ценители такой живописи, к сожалению. И ничего не купили… В Танзании много художников, которые рисуют животных и людей, в оригинальной примитивистской африканской манере, но такие картины – на очень тонкого ценителя живописи. Мне кажется, что художник – это вторая самая популярная профессия в Танзании, после профессии гида.
Горы Усамбара
Еще на холме мы заметили, что недалеко от Лушото есть множество деревень, куда и прогулялись утром вместо зарядки, а затем поехали в Сони. Поселок с таким названием я просто не могла пропустить. Там есть большой красивый водопад, а над обрывом – отель, построенный немцами в виде классического немецкого особняка, как и многие другие дома в этой африканской стране. Здание и земли вокруг сейчас принадлежат богатому танзанийцу. Водопад можно посмотреть со смотровой площадки отеля, а можно спуститься вниз, под водопад, от коттеджей с красными крышами. Но имейте в виду: местные парни расскажут вам сказку про водопад. И за нее надо будет заплатить 3000 шиллингов с персоны. Но я вам могу рассказать эту сказку сейчас, на этих страницах. Не думаю, что она изменилась за несколько лет.
Итак, танзанийская народная сказка о водопаде. Земля, через которую можно пройти к водопаду, куплена богатым танзанийцем, как я говорила выше, и там проложена хорошая дорога – удобная для белых ног в любой обуви и даже без нее. Целая бригада парней следит за землей и коттеджами с красными крышами. И требует плату за вход, не делая скидок, уверяя, что не существует другой дороги. Хотите – верьте, а хотите – нет. Сказка не русская, сказка – африканская. А здесь – что направо пойдешь, что налево пойдешь, что прямо – все равно дорога ведет вниз мимо красных крыш и за нее придется платить.
Не каждый, выслушав такую хитрую сказку, догадается, что есть другая дорога, петляющая среди деревьев и временами пропадающая между камней. А мы знали о ней, ведь мы ее видели. Тропинка начиналась чуть раньше, около церкви. Парни поняли, что концовка сказки не удалась. Поэтому они вынуждены были согласиться на участие мзунгу в кульминации этого необыкновенно интересного повествования. Они быстро, с нескрываемым с удовольствием показали путь, и не поленились пройти с нами до этой тропинки, мол, смотрите, какая плохая дорога. Но каково было их удивление, когда мзунгу, то есть мы, с легкостью по ней спустились. Вероятно, они не знали, что такое переход через горы Ливингстона и спуск от Булонгвы к озеру Ньяса – а там было покруче. Так что к великому разочарованию парней-охранников мы спустились на 10—20 метров вниз и вышли на ту же хорошую дорогу, которая шла от коттеджей.
На этом сказка кончается и начинается фотосессия у водопада.
Я понимаю, что каждый хочет делать деньги – художники, гиды, охранники частной собственности. И собственники тоже, устанавливая плату за вход на свою землю или свой остров. Но часто плата бывает специально завышена, надеясь, что мзунгу только что прибыли и не разобрались еще, сколько нулей должно быть у купюры, которую они передают из белых рук в черные. И цены завышаются охранниками, пока собственника нет дома. А может быть, и нет никакой платы – она придумана. Никто не знает наверняка. И если в Азии и на Востоке советуют всем торговаться, то в Африке этого мало. Торговаться – это еще не всё; надо уметь рассказывать сказки. Африканские.
Водопад Сони
В Африке каждый день и каждый вечер наполнен невероятными приключениями, которые продолжаются до самой ночи.
Мы долго пытались вернуться из деревни Сони в Лушото. Но перспектива провести весь вечер в очереди к даладала с толпой местных нас не радовала, поэтому перехватили джип, ехавший по делам в город. Его хозяин напрасно надеялся содрать с нас по 2 тысячи шиллингов – все равно мы заплатили лишь по тысяче. В джип набилось всего 17 человек (вместо 7), считая водителя и кондуктора, который втиснулся между дверью и люком в крыше. В багажнике тоже были люди. Восемнадцатый тоже хотел уехать с нами, но не знал, куда втиснуться.
Вечером, чтобы снять стресс после такой поездки на африканском такси, за ужином пришлось выпить вина из очень пыльной бутылки – из личных погребов бенедиктинских отцов (к ним есть туры из деревни Сони через кофейные плантации, но мы, не заморачиваясь, просто купили это же вино в супермаркете).
В Сони вообще начинаются несколько однодневных туров по горам Усамбара – и на ферму специй, и на кофейные плантации, и на ближайшую гору – но все это можно найти и посмотреть самостоятельно, в Интернете есть подробная карта окрестных дорог – на официальном танзанийском сайте Усамбарских гор, в формате pdf. В туристическом офисе можно лишь сделать плохую ксерокопию, либо взять проводника – а на сайте карта цветная и хорошо читаемая, да и местные знают и всегда покажут дорогу. Они стараются отговорить туристов от самостоятельных треков без местного гида, рассказывая сказки (такова традиция), но обычно очень явно и нагло не обманывают.
Наши друзья, питерцы, удивили нас не только тем, что нашли вино в супермаркете, но и тем, что нашли к салату из огурцов и помидоров майонез! В жаркой Африке, сами знаете, продукты долго не хранятся. Холодильников обычно нет ни в одном магазине (за исключением крупных городов), поэтому все, что продают, – это долгохранящиеся продукты, например, картошка, фасоль, рис, кукуруза. Никакого молока, никакого мяса. Курицы – только живые, как и козы и овцы. Но наши питерские друзья нашли майонез в супермаркете на улице, без срока годности, вечный. Где и из чего он был сделан – я не представляю. На следующее утро друзья были живы и здоровы, и даже полны решимости отправляться дальше. Я с подругой тоже, по их примеру, купив бутылку вина в пыльной бутылке (продавец достал ее нам с самой высокой, самой дальней полки), с утра были в хорошем расположении духа.
Мы прогулялись в соседние деревни, угостили детишек конфетами, но детей было слишком много, а конфет, сколько бы их ни было, все равно было слишком мало. Местные показывали дорогу, охотно фотографировались, как будто здесь никогда не было пропаганды против злых богатых мзунгу с фотоаппаратами, которые наживаются на фотографиях африканцев.
После этого небольшого трека по холмам вокруг Лушото мы отправились навстречу серьезному восхождению – в город Моши. Оттуда обычно стартуют все мзунгу к цели своего сафари (то есть «путешествия» по-суахили) – Килиманджаро, самой высокой горе Африки (это серьезное восхождение, а не просто прогулка по Гималаям, где любой перевал имеет почти такую же высоту).