Про Занзибар я впервые услышала, когда читала биографию Фредди Меркьюри. Он там родился, как и многие индусы ранее и в последующее время. В Дар-эс-Салааме и на Занзибаре тысячи индусов нашли свою вторую родину и свой бизнес.
А мы лишь хотели отдохнуть, не теряя времени, ведь впереди у нас запланировано сафари и Килиманджаро. Для нас Занзибар – как отдых перед будущими трудностями и неудобствами, которые ждут цивилизованного человека в диких местах африканского континента.
На остров мы плыли на пароме, как белые люди, в вип-салоне, несколько часов. Однако вип-салон с кондиционером вызвал у меня приступ клаустрофобии, чего раньше никогда не было. К тому же, мне показалось, что там слишком жарко и нереально скучно. Однако стоило мне прогуляться про палубе с ящиками, тюками, ведрами и людьми, спящими на полу, – такая привычка есть в Индии (европейцы спят все же в своих креслах), – как мне поплохело, да еще и от качки. Перебираясь перебежками от клеток – с недавно умершими курицами вперемежку с еще живыми – до стены, от стены до кресла, я забралась обратно в вип-салон, мне поплохело еще больше. Приступ клаустрофобии смешался с приступом тошноты. Волшебные таблетки от укачивания оказались бессильны.
Тщательно исследовав дно пустых полиэтиленовых пакетов, а затем содержимое своего желудка, я спустилась по огромной железной лестнице в трюм, в туалет, а позже осталась около открытой двери, куда дул ветер с Индийского океана. Села на какой-то железный ящик-ступеньку рядом со спящим человеком и смешалась с толпой. По радио проигрывали Коран – на Занзибаре другие люди, другая культура, очень верующие люди.
Я закрыла глаза и отключила сознание. Лишь слова на суахили из священных текстов проникали в мои уши, успокаивая меня. Так я и ехала до конца, пока паром не причалил к берегу.
Найти свободные комнаты 1-го января на Занзибаре оказалось непросто. Но нам повезло. После долгих поисков мы остановились в Стоунтауне около океана. Пляжа не было, только узкие улочки Каменного города. Но это не проблема. Как и в Дар-эс-Салааме, чтобы искупаться на пляже, принадлежащем другому отелю, надо просто заплатить за вход. И не обязательно жить там. А также мы надеялись искупаться на диком пляже, где нет людей, а вода и песок ничуть не хуже. В ресторанах, к моей великой радости, я нашла кальмары и кофе со льдом – показатель высшего сервиса. Никакого чипси маяи! А значит, наконец-то можно почувствовать себя белым человеком.
Узкие улочки в Стоунтауне
Танзания появилась сравнительно недавно, после объединения двух стран: Танганьики и Занзибара. Страны разные. И это все еще чувствуется.
Стоунтаун (Каменный город), внесенный в список всемирного достояния ЮНЕСКО, – очень интересное место. Можно прогуляться до площади, где продавали рабов, зайти в Католический собор, где рабы в тесной комнате ждали продажи. Около собора их били, испытывая на выносливость, – того, кто не кричал, продавали подороже. Затем рабов отправляли в Бразилию – португальскую колонию.
Многие дома Стоунтауна уже давно разрушились, другие стоят в руинах и ждут, когда на их месте построят новые здания. Скоро о работорговле здесь мало что будет напоминать, а чернокожий гид через несколько лет расскажет туристам: «На этом месте стоял дом работорговца, а теперь здесь еще один отель всемирно известной корпорации».
Да и вообще, на Занзибаре приятно просто прогуляться вдоль побережья, полазить по стене форта, посмотреть дом Фредди Меркьюри, хотя точно никто не знает, тот ли это дом, а вечером – обязательно попробовать барбекю из морепродуктов на набережной.
Пиво тут редкость – мусульмане не пьют, и среди туристов это не распространяют. Возвращаясь обратно в отель, я купила на рынке два килограмма маракуйи – другие фрукты уже в рот не лезут. На очереди папайя, которая была украшением новогоднего стола, а еще очень хочется рамбутан и дуриан, хотя, я уверена, их нет на Занзибаре. А еще… не хватает овсянки и гречки.
На Занзибаре много развлечений для туристов, даже можно поплавать в море с дельфинами. Но я уже видела одного дельфина с распоротым брюхом, поэтому мне не понравилась идея загонять лодками стаю дельфинов, чтобы те плыли к туристам против своей воли и, возможно, навстречу своей смерти. Я предпочла пойти на фотоохоту к уникальным занзибарским обезьянам, пока они не исчезли с лица земли – красным колобусам.
В планах на ближайшие дни был остров Пемба. Но паром туда стоит 20 и 35 долларов (зависит от скорости парома), билеты на самые лучшие места с местным простым народом мзунгу не продают – только vip-места. А едет паром часов 10—12. Я сразу представила, чем я буду заниматься все это время…
Друзья мои оказались благоразумными, и трезво взглянули на вещи. Мы решили не тратить понапрасну время и деньги, и ехать после Занзибара в городок Лушото – в горы Усамбара. Это на севере Танзании. Пешком прогуляться по горам, от деревни к водопаду и обратно – это меня привлекало намного больше, чем плыть на пароме, страдая от морской болезни.
В Стоунтауне я нашла мой любимый напиток – сок из сахарного тростника. Впервые пила его в Камбодже, затем в Гонконге (там его еще и в бутылки разливают, если пожелает покупатель). А здесь, прогуливаясь по Стоунтауну, наткнулись на устройство по выжиманию сока из тростника, который был свален рядом. Между двумя валами машины всовывается стебель, пропускается через них, потом еще пару раз. Сок стекает в пластиковое ведерко. Туда добавляют сок лайма и иногда имбирь. И лед. Разливается сок в стеклянные стаканы через сито. Стоит от 500 до 1000 шиллингов, в зависимости от размера стакана. На набережной есть другой вид стакана, который можно «take away» (унести с собой) – пластиковый одноразовый с крышкой. В этом случае приходится доплачивать за стакан.
Путеводитель настаивает на использовании бутилированной воды – как для питья, так и для приготовления пищи – в любом месте страны. Хотя… Он много чего «рекомендует»…
Красные колобусы
Итак, рано утром некоторые друзья поплыли на лодке к дельфинам. А я была в числе тех, кто предпочитает твердую почву под ногами, и поехала в лес смотреть на обезьян. Красные колобусы нашлись сразу, они ели листья и занимались сексом, совершенно не обращая внимания на наши фотокамеры в метре от них. Когда фотоохота кончилась, мы поехали на даладале на пляж, на восточное побережье Занзибара, купаться среди коралловых остатков. Конечно, там была кристально чистая вода, а несколько девушек из племени маасай продавали сувениры. Ни человека вокруг, только из хижин с любопытством выглядывают женщины, а затем долго стоят в дверях со своими детьми. Но на нас ли они смотрят или просто вышли подышать свежим воздухом – неизвестно: хижины под пальмами очень далеко. Где-то далеко, около дорогих отелей, туристы просто прогуливались или развлекались катанием на лодках и сёрфингом.
На Занзибаре не нужно бороться за выживание, искать чипси маяи, пиво и ночлег, убегать от навязчивых африканцев, не нужно вообще ни о чем думать, но за все надо платить долларами. Местные развлекают туристов – кто как может, поэтому отдых на острове не из дешевых. Везде магазины с сувенирами – в 15—20 раз дороже, чем в Дар-эс-Салааме.
По Занзибару ходят маршрутки – даладала – от 1000 до 3000 шиллингов за билет для белого человека (то есть около доллара) – по разным направлениям. Это хорошая альтернатива такси.
В однообразной южной Танзании с переполненными автобусами, плохими дорогами и одним и тем же традиционным блюдом самое крутое развлечение – сходить вечером в ресторанчик, в котором нет электричества. Поэтому писать путевые заметки об африканской стране – это для меня не просто занятие для пальцев, но и упражнение для мозга одновременно. А на Занзибаре развлечений – на любой вкус и бюджет. Например, сегодня вечером ходили на шоу в форте – песни и танцы африканских народов. За 10 тысяч шиллингов мзунгу получает не только почти полный букет впечатлений от поющих и танцующих африканских красоток и красавцев, но еще и бутылку пива. Но мы не выдержали. После двух песен и плясок танцоры подошли к нашему столику и пригласили нас танцевать, не забывая просить еще и деньги. Так как бутылка пива, перелитая в русского человека, не увеличивает его желание танцевать и петь с африканцами, то все шоу нам показалось скучным и мы свалили обратно в отель.
Юноша из племени маасай
Утро. Время пить очередную профилактическую таблетку от малярии. Однако в Танзании бояться нужно вовсе не малярии, не цеце, и даже не воров, хотя всё это присутствует. С болезнями и плохими людьми вы можете и не встретиться, например, если будете гулять только по Занзибару и только по туристическим местам с гидом, озираясь по сторонам и не зевая. Единственное, чего стоит опасаться и от чего стоит беречь себя – это солнце. От него никто в Танзании не застрахован. Например, лодка, по которой придется плыть на острова или к дельфинам, может быть без крыши. А это – гарантированный солнечный удар. Даже на пляже в тени можно очень хорошо загореть и даже сгореть. Незаметно. И отдых будет испорчен…
На Занзибаре везде прекрасные пляжи, бирюзовое море и белый песок – измельченные тысячелетиями раковины моллюсков. На одном из таких пляжей, около Стоунтауна, мы и искупались с утра. Там я получила от моря несколько ударов по затылку и пару толчков в спину. Я не любитель плавать под большими волнами, поэтому сразу вышла на берег и забралась в тень позагорать.
Занзибар хорош для релакса, интересные исторические места, культурные люди, красивая природа – все создано для того, чтобы отдыхать и радоваться жизни. Однако завтра нас ждет материк, горы, львы, племена и много танзанийцев, жаждущих заработать, не работая.
Пришло время покидать этот волшебный остров – Занзибар – и наш ставший почти родным за четверо суток отель в Стоунтауне, чудесную комнатку с видом на… нет, не на океан. Из окна комнаты открывался вид на Эйфелеву башню, и видно ее было всю целиком. Она была в десяти метрах от окна – на крыше соседнего дома.
Может быть ты, читатель, уже давно хочешь сказать мне, что я слышала про Занзибар очень давно, задолго до того, как впервые услышала голос Фредди Меркьюри. Действительно, этот остров упоминается в сказке про Доктора Айболита. Но в детстве я не интересовалась местоположением Занзибара, более того, считала его выдумкой поэта. Уж слишком сказочно звучит название. На самом деле ничего сказочного нет: в переводе с арабского «Занзибар» означает «земля черных людей», и когда-то это был центр работорговли, которая прекратилась всего лишь сотню лет назад.
Стоунтаун
Занзибар – автономия, и если говорить правильнее, то это не остров, а архипелаг. Прибывающие на любой из островов и покидающие его проходят паспортный контроль, показывая сертификат о вакцинации против желтой лихорадки. Сразу в глаза бросается другой внешний вид людей – все здесь мусульмане. Женщины и девочки часто носят черную одежду, хиджабы и даже закрывают лица. Но тем не менее всё носит африканский оттенок – яркие нижние юбки под черным платьем, наполненные мужчинами и женщинами даладала, колоритные рынки, где чистым белым господам в хорошей отглаженной европейской одежде продают всё в 2—3 раза дороже.
Африканцы здесь не пристают к мзунгу на каждом шагу, как в Дар-эс-Салааме и в других городах Танзании. По крайней мере, мне так показалось. И никто не кричит вслед: «Mzungu, mzungu! Give me maney!» Идешь по Каменному городу и не чувствуешь себя чужим в этой стране.
Эйфелева башня на крыше
О работорговле здесь уже мало что напоминает, но все достопримечательности связаны именно с ней. Набережная с пушками, где мы ужинали барбекю из моллюсков и рыбы, – одна из достопримечательностей, известная как Сады Фородхани (переводится как «корабельный груз»). Здесь рабы ступали на занзибарскую землю перед продажей. А продавались рабы на площади Келеле (там есть и дом работорговца, вернее, руины его стен), а позже рынок рабов передвинули к англиканскому собору. С этим собором связана интересная история. Когда архитектор ненадолго уехал и не проследил за строительством собора, то колонны внутри поставили наоборот – низ вверху, а верх внизу, то есть перевернули их вверх тормашками. Когда архитектор увидел такое безобразие и рассердился, африканские строители сказали: «Акуна матата». Так колонны и остались стоять – наоборот, и вы можете в этом сами убедиться.
В Стоунтауне все индийское – сразу забываешь, в какой стране находишься, – извилистые улицы, темные переулки, причудливая архитектура, двери с узорами, по индийскому обычаю, снабженные снаружи металлическими шипами (чтобы защищаться от слонов).
Обратные билеты на паром нам смогли продать в эконом-класс, чему я очень обрадовалась: с палубы мне было проще пробраться в нужные места парома, если меня укачает, а путь туда же из vip-каюты был гораздо длиннее.
Итак, цены на паром: 35 долларов за любое место в салоне или на открытой палубе либо 40 долларов для людей, не страдающих клаустрофобией и морской болезнью, за удовольствие посидеть в зале с кондиционером и большим телевизором. На открытой палубе я быстро уснула, начал накрыпывать дождик, затем пекло солнце, моя морская болезнь на этот раз никого не потревожила. Я сделала вывод, в котором я убеждалась и позже, во время путешествий в другие страны, что морскую болезнь усугубляет кондиционер, в каюте или в такси – не важно.